Бегущий в никуда

      Тридцати семилетний Стивен Миллер ехал на своём стареньком красном форде по забитой машинами дороге. Началась пробка, начала и конца которой не было видно. Он сидел в пыльном салоне и думал о мужчине, упавшим на него без сил. Незнакомец никак не выходил у Стивена из головы. Он решил успокоиться, взяв пачку «Чапман ред», открыл её и засунул одну сигарету в рот. Стал искать зажигалку, но так и не нашёл её. Ему пришлось отложить сигарету на приборную панель. Стивен выглянул из окна. Где-то в дали шестнадцатилетний парень, только что получивший права врезался в автомобиль марки «Логан», принадлежавший шестидесятилетнему старику. Разборки между ними шли уже около двадцати минут и, казалось, никак не продвигались. Время подходила к трём часам. Стивен должен был уже приехать домой к своей семье и ужинать за столом. Только застолье его и манило.       По прошествию ещё получаса, эти двое смогли договориться о выплате ущерба и разъехаться без особых проблем. Пробка начала продвигаться. Начало осени выдалось жарким, солнце нарочито светило прямо в салон старенького форда. Становилось душно, но терпимо. Под лучами солнца была заметна вся пыль дорог, витавшая внутри машины и перед глазами Стивена.       Все машины оживлённо тронулись с места. Словно город — тело, дороги — его артерии, а машины — кровь, текущие по артериям Стридейла. Можно считать, что городок оживился и вошёл в свой привычный ритм жизни — резкий и быстрый. Быстрым его можно считать по причине желания большинства жителей побыстрее уехать из «захолустья» в более крупные города, но, к несчастью, одних амбиций для этого мало. Кроме амбиций ничего стоящего у жителей не было.       Стивен завернул за угол и посмотрел ещё раз на приборную панель. Аппетитная сигарета лежала и дразнила его своим видом. Он потянул руку к ней, но рука тут же отпрянула, словно прикоснулась к чему-то горячему. В мыслях летала фраза жены «С твоим образом жизни я останусь вдовой». Стивен не хотел этого, а потому решил просить курить ради жены. Первые три дня получалось неплохо. Сигареты он заменил на дешёвые жвачки, купленные на заправках. Всё шло, как по маслу, пока новая новость жены не ударила его под дых. «С сегодняшнего дня мы всей семьёй придерживаемся правильного питания. И никаких возражений. Твой вес меня пугает». Эта фраза заставила задуматься его о возобновлении пагубной привычки. С тех пор, уже две недели, он носит с собой две пачки «Чапман ред». Достаёт от туда сигарету, держит между пальцами, прислоняет к губам и выбрасывает, так и не закурив.       В прошлом он дымил, как поровоз. Такую кличку ему и присвоили в школе с восьмого класса вплоть до одиннадцатого. Учился он, скажем так, хреново, но никогда не оставался на второй год. Его персона пользовалась большим уважением в классе засчёт покупки другим сигарет. Наверное такое уважение и повысило его самооценку, поселив в его голове семя мысли «Все, чуть-чуть, да должны мне». Такая мысль витала в кругу друзей, коллег и семьи. Порой она разрывала с кем-то взаимоотношения. Стивен воспринимал подобные повороты судьбы, как должное. Как чистку зубов по утрам или приветствие с лучшим другом.       Всё же можно сказать, что причинно-следственной связью всех бед в его жизни являлись сигареты. И не безосновательно. Не закури он в старших классах — не пользовался бы таким уважением среди сверстников. Не было бы такого уважения — не поселилась бы высокомерная мысль. Не было бы этой мысли — он бы остался на прошлой работе, но ссорился бы с семьёй и возможно стал бы лучше себя чувствовать.       Да, чувствовал он себя паршиво. К вечным жёлтым харчкам после сигарет, прибавлялся лишний вес из-за которого его жена — Аманда, не хотела заниматься с ним сексом при свете. В темноте каждый видел то, что хотел, но днём фантазии не было места средь солнечных лучшей и это тяготило супругу.       При среднем росте, вес Стивена достигал девяносто килограмм. Его самого это не устраивало, но менять, что-то в своей жизни он не хотел. Его нисколько не пугала перспектива покупать джинсы на один-два размера больше или носить более широкие рубашки. Он не видел в этом что-то плохое. Так он убеждал себя, ложась спать спиной к жене. — Стиви, тебе нужно сбросить вес, меньше наседать на сигареты и проверить зрение, — говорила ему жена, лёжа в кровати. — Я беспокоюсь за твоё здоровье, как ты не поймёшь? МЫ беспокоимся. Я и Ричи. Или тебе уже плевать на просьбы сына? — сдерживая слёзы произнесла Аманда. — Не приплетай его сюда — повысив голос, произнёс Стивен. — Когда мне нужно будет, тогда и проверюсь. Я здоров. По мне невидно? — Нет — тихо произнесла жена. — Ты не видишь собственного члена, не втянув живот. По твоему это нормально? — Нормально, — отдёрнул он, сидя у края кровати. Кружка упала из рук и разбилась вдребизги. — Посмотри, что ты наделала. Сейчас проснётся Ричи. Иди, проверь его, а я уберу за тобой — с саркастичной злобой произнёс он.       Так закончилась их последняя ссора и вот, спустя три недели он ехал в потёртом, давно немытом, стареньком красном форде с наклейкой на двери «95», перед этим побывавшим в небольшой пробке на мосту. Все его мысли занимал теперь не мёртвый мужчина, а ночной, довольно-таки серьёзный, хоть и короткий разговор с женой. От части она была права. Зрение Стивена немного ухудшилось, от чего ему пришлось носить очки с квадратными узкими стёклами, которые от слова «совсем» не подходили к его округлому лицу, да и раздражали его не меньше придирок Аманды по поводу разделения обязанностей или мойки автомобиля.       В его голове всплыла картина, как он заходит в дом. На него смотрит жена с тряпкой в руках и видит окровавленную куртку мужа. Начнутся ненужные расспросы, которые только заставят его нервничать и повышать голос на, казалось бы, обычные для увиденного вопросы. «Что за пятна?»,"Это кровь?»,"Откуда они?»,"Кто их оставил?». Он бы мог на них спокойно ответить, если бы здоровое питание и излишняя озабоченность Аманды не давали о себе знать.       На дороге появился ещё один поворот, ведущий к небольшой закусочной, за которой обычно курили подростки от десяти до шестнадцати лет. Стивен самолично видел, как школьники заходили за закусочную, а после убегали от взрослых, да с таким бегом, словно это их последний раз.       Он остановился у закусочной. Зашёл внутрь и огляделся. Дешманское помещение, продающее не менее дешманскую еду. Он обошёл три небольших столика и приблизился к кассе. В мыслях снова всплыло здоровое питание, но это мало волновало его. Стивен подошёл к кассе. За ней стоял студент, усыпанный угрями и гнойными прыщами. — Стивен Миллер, а вы вовремя — произнёс парень — А то я сам не знаю — с улыбкой произнёс тот — Вам как обычно или что-то новенькое? — Будь добр, как обычно, сынок.       Пока заказ, а именно два бургера и картошка фри готовились, Стивен решил пройти за закусочную и закурить. Он достал чапман ред, поднёс ко рту, не зажигая и стал чего-то ждать. Наверное момента, когда она сама зажжётся, но такого не произошло. Он отбросила сигарету и взял новую. Поднёс ко рту и зажёг. Едкие пары табака пронизывали всё его существо. Он смаковал каждый затяг и не мог оторваться. Он слишком долго держался, чтобы не начать вновь курить, хоть и за спиной у жены, как и есть в забегаловках, словно живёт не с Амандой, а с мамой. Мужчина встал спиной к ветру, чтобы дым его не касался. В один момент он поперхнулся, смотря на часы. Вот-вот заказ будет готов. Он вернулся обратно с пятью жвачками во рту. — Сделано в лучшем виде — произнёс студент. — Я не сомневался — ответил Стивен и вышел к машине, поблагодарив парня.       Ему почему-то не хотелось есть в помещении, напоминавшем прошлый век. Он сел в машину и откусил бургер. Мужчина не часто обманывал жену, но в такие моменты ему казалось это ложью во благо. Во благо их отношениям. Он сытый, а значит и нет ссор. Он покурил, а значит и нет скандалов. Он бы выпил, но не видит смысла в этом. Первые два пункта довольно сильно его удовлетворяют, чтобы он заводил себе третью зависимость. Доев два бургера и картошку фри, он завёл форд и двинулся дальше по дороге. До дома оставалось немного. Два поворота и около полутора километра чистого асфальта. Спустя пол пути он проверил дыхание, не несёт ли от него табаком. Убедившись, что нет, закинул ещё одну жвачку в рот и остановился у светофора. Спустя семь минут он подъезжал к дому. Находясь за сто метров от дома зазвонил телефон — Стивен, — голос жены звучал крайне растерянным — наш сын, он… Я не знаю, как сказать       Мимо проехал старенький пикап, старее машины Стивена лет так на десять. За окном на него всматривался старик в старой майке с бутылкой пива в правой руке. Он показал фак и дал по газам. — Стивен, ты тут? — Да, да, я тут. Что с Ричи? Он упал? У него жар? — Ни то и ни другое. — Аманда пыталась правильнее подбирать слова, чтобы не волновать мужа, но тут же сдалась, — Это наверное глупо, но я нашла его рисунки под кроватью и впала в шок. Ты должен их увидеть, как только приедешь. Я думаю нам их кто-то подбросил, но я не знаю зачем. Они очень странные. Честно, мне от них не по себе. — Хорошо, я скоро подъеду и посмотрю на них — Обед на столе. Люблю тебя.       Аманда отключилась. Стивен бросил телефон на соседнее соседнее. Озадаченный новой странностью, он не видел дороги перед собой. «На семь бед — одно счастье» — говорила ему мать в детстве, когда маленький Стиви падал с велосипеда или терял игрушку. Последнем в совместной жизни с Аманадой счастьем являлся поход всей семьёй в цирк. Супруга была против насмешки над животными, но танцы в воздухе и фокусники купили её, как впрочем и всех остальных членов семьи. После похода в шатёр как раз-таки и наступили несчастья. Одно из них — коулрофобия Ричи. Мальчик долго приходил в себя после увиденного в цирке и к счастью для родителей, он забыл как выглядят клоуны или забыл, что видел их когда-либо. После наступило затишье счастья, а следом за ним не семь и даже не двадцать несчастий взвалилось на головы Стивена и Аманды.       Стивен подъехал к дому и загнал машину в гараж. Небольшой, но уютный дом, купленный относительно недавно, веял умиротворением, хоть со стороны он казался довольно-таки старым. Подходя к дому, Стивен заметил стоящую у окна Аманду. Её обеспокоенный взгляд устремлялся прямо на него и прожигал некой тревогой. Он открыл дверь и зашёл внутрь. Она встретила его со словами: — Обед на столе. Нам нужно поговорить за ним.       Стивену показались неожиданными слова супруги. Обычно она встречала его объятиями или дурацкой шуткой. В этот раз было иначе. Он повесил куртку и зашёл на кухню. Запах недавно приготовленной курицы так и манил его к столу. Помыв руки, Стивен сел него, взял вилку и хотел было взяться за пищу, но лицо Аманды ставило его в тупик.       Перед ним сидела невысокого роста девушка в расцвете лет. Среди знакомых Стивену женщин, она отличалась аккуратненьким носиком, пухлыми губами и незаурядным умом с абстрактным мышлением, что, когда-то ей помогал в её увлечениях. Каштановые локоны, спускались за плечи, касаясь лопаток. Хоть Аманде было тридцать и она должна была одеваться подобающе своему возрасту, но она не любила стереотипы, а потому носила серое оверсайз худи, чёрные скинни джинсы и тапочки с изображением панды. Всё это Аманда приобрела в отделе «Для девочек» и теперь, как отмечал еë муж, она была похожа на маленького медвежонка. — Ты даже не спросишь что случилось? — произнесла она, пытаясь скрывать своё беспокойство. — Если бы это было, что-то срочное на уровне родственников в больнице или, не дай бог, чего-то выше, то я сомневаюсь, что ты дала бы мне сесть за стол. — И то верно. Но всё равно послушай.       Он слушал. — Сегодня днём я укладывала Ричи. Ему не здоровилось, хотя температуры не было. Может какая простуда. Он отоспал пару часов, а потом вскочил и заплакал. — Почему? — Я не знаю, он не говорит, но под его кроватью я нашла рисунки. Ты же знаешь, он у нас способный мальчик. Ты сам приучил его к карандашам, но эти рисунки были нарисованы каким-то взрослым человеком. Дети так не рисуют. Пошли в его комнату.       Стивен, так и не притронувшийся к еде, пошёл за Амандой в комнату сына, минуя гостиную, их спальню и туалет. Деревянная дверь открылась. Он зашёл и закрыл её за собой. Фиолетовые обои с французскими жёлтыми надписями зарябили в глазах. Ему никогда не нравился этот интерьер, но ссориться с женой ему не хотелось. Она отвечала за красоту и порядок. Слева находилась просторная для Ричи кровать. Напротив неё возвышался дубовый шкаф с зеркалом, доходивший до потолка и купленный в самом дешёвом мебельном магазине Стридейла. В прочем, как и стол, стоявший по середине стены между шкафом и кроватью. По разным частям стен были прикреплены небольшие полочки на которых стоял всякий, как говорил Стивен, хлам: кубик-рубика, мазайки, коробки лего и всякая детская всячина. Голубой коврик украшали разбросанные ещё утром игрушки, напоминавшие минное поле. На полу, среди бардака, сидел Ричи, занятый рисованием. Стивен подошёл к нему и посмотрел на каракули сына синим карандашом. Типичный детский пейзаж — речка, домик и солнце. — Я не вижу причину твоих волнений — произнёс Стивен с ухмылкой на лице.       Она подошла и посмотрела на художества их чада. Ричи молча уставился на них и ждал их похвалы за свои старания. — Здесь я тоже их не вижу. Посмотри лучше на это       Она достала из комода четыре листа А4 и передала мужу.       Стивен достал из кармана штанов очки и надел их. Перед ним появилось четыре рисунка. Все были прекрасно нарисованы, словно за них брался неплохой художник. На первом был нарисован пейзаж города. Узкая, прекрасно разукрашенная улочка с находящимся там домом. На втором находился Стивен с Амандой. Они обнимали собаку, которой у на самом деле у них не было. Казалось, человек рисовавший это, потратил уйму времени на проработку лиц. Каждая морщинка, пуговица или локон волос был изящно прорисован простым карандашом. На третьем рисунке значились беспорядочные цифры «1» и «2». Взглянув на четвёртый лист, Стивену стало не по себе. Подушечки пальцев вспотели, оставляя отпечатки на рисунке. На бумаге был нарисован крайне детализированный Ричи. Рисунок больше походил на фотографию, чем на чьё-то художество. Мальчик спал, немного укрывшись в одеяло, пока над ним в потолке зияла дыра.       Стивен почувствовал на своём затылке взгляд обеспокоенной жены и повернулся к ней, всё ещё рассматривая листы бумаги. На её лице было, что-то между недоумением и небольшим страхом. — И ты это нашла под его кроватью?       Аманда кивнула. Она хотела, что-то сказать, но из-за волнения мысль попросту вертелась на языке, не давая здраво мыслить. — Ты думала как это могло попасть в наш дом? В его комнату? Может кто-то заходил и решил так напугать нас? Или это кто-то из… Из… — Он не знал, что сказать.       Он повернулся к Ричи и сел рядом с ним на корточки, прижав ладони между колен. Глаза сына смотрели прямо в отцовские. Ни первый, ни второй не уловили ничего во взгляде друг-друга. Пару секунд они молчали. Стивен посмотрел на жену и попросил её выйти из комнаты, чтобы он смог поговорить с Ричи, как мужчина и мужчинкой.       Тёмноволосый, пятилетний мальчик, не отличавшийся бурным поведением (Благодаря воспитанию Аманды) всё ещё смотрел на отца без толики страха или озадаченности. — Мальчик, мой — начал отец. — Скажи честно, откуда эти рисунки? — Я не знаю, папа. Они сами тут появились. — Ничего не может появиться из воздуха. Так откуда они у тебя? — он немного повысил голос. — Папа, не дави на меня. Мама меня уже спрашивала. Я не знаю, правда. Спросите кого-то другого. — Смотри мне в глаза. — Мальчик подчинился и в его глазах отец не уловил даже капли лжи. Рисунки и правда появились из воздуха. — Может какой-то дядя передал их тебе? — Я всё время с мамой, пока ты не дома. А когда я в садике, то со мной воспитательница. Она не умеет рисовать. Она пробовала и у неё не получилось. Их никто не мог нарисовать.       Такой ответ не устраивал Стивена, но давить на ребёнка он не осмелился, хотя бы по причине ожидаемых слёз, которые привели бы к напряжённой обстановке в доме. Он потрепал сына по голове и вышел из комнаты. Откуда-то раздалось ещё более волнующее «Стивиии». Он вышел в коридор. Аманда стояла с его курткой в руках. Не успела она завалить его вопросами, как он объяснил ей: — Не хотел тебе говорить, — Стивен поморщился, — но раз ты сама нашла куртку. Сегодня на соседней улице случилась авария. Слышала об этом?       Она недоверчиво ответила «Нет». — Какая-то женщина врезалась в пикап старика, когда я проезжал мимо. Я решил ей помочь. У неё было пробито плечо и сломан нос, отсюда и кровь на одежде. Пока я её оттаскивал, вызвал скорую. Врачи её забрали. Думаю ты видела, что я задержался сегодня. А со стариком всё нормально. Он почти не пострадал, поэтому можешь не волноваться.       Аманда смерила мужа взглядом. Её взгляд явно отражал всё недоверие, натянутое на происходящее за сегодня. Весь день девушка провела на ногах, которые едва ли не подгибались. Она не хотела расспрашивать мужа и лишь поверила ему на слово. В её голове ещё был резерв доверия к Стивену, который по чуть-чуть исчерпывался по ходу его вранья. Когда-то он врал, что бросил курить. Когда-то врал, что не ходил по забегаловкам. Когда-то он обещал заняться спортом. Но ничего из этого не было выполнено. По крайне мере, Аманда питала внутри надежды, что Стивен всё-таки прислушается к ней и станет чуточку лучше. Её ноги вели тело в спальню, в то время, как Стивен перешагнул порог кухни и сел обедать. Его вес напоминал о себе каждый раз, когда ложка подносилась ко рту. Он не смог заставить себя поесть. Его волновала новая ложь жене, которая прикрывалась словосочетанием «Во благо». Мужчина просидел пол часа за обедом, смотря на часы. До вечера было далеко, поэтому он решил пойти в свой небольшой кабинет и заняться написанием новой рукописи.       Восемь лет назад он открыл в себе способность писать книги. Ему хорошо это удавалось. Вследствие чего он позволил себе отказаться от работы бухгалтера и перейти на что-то более занимательное, что-то такое, что приносило бы гораздо больше денег. Пятая книга шла как по маслу. Но именно сегодня сюжет об официантке в пустом городе застопорился на середине повествования. Стивен сидел в своей оборудованной кладовке битый час. Небольшой столик был занят ноутбуком и горой исписанных листов. Большинство из них падали со стола в момент рукоплесканий, когда мужчина не мог сосредоточиться на саспенсе своего произведения. Эта книга была венцом его творчества. Он поставил на неё все ставки, представляя огромные тиражи и большие гонорары за свои труды.       Стрелка часов указывала на девять вечера. Мужчина взглянул на часы и поняв, что просидел пол дня за работой, в которой ни капли не продвинулся, раздражённо откатился на кресле назад, встал и вышел, сильно хлопнув дверью. Он снял очки и потёр глаза, под которыми стали проступать небольшие мешки. Его ноги повели тело в зал, где он припал на диван и включил телевизор в надежде охладить свой пыл.       Нежные руки обняли шею Стивена, а губы коснулись кончика его уха. — Ричи спит, дорогой. Кажется, нам тоже стоит расслабиться. — Ладони поползли от шеи к груди. — Ты ведь не против?       Стивен плавно отдёрнулся от жены, повернув шею под почти неествественным углом. Она увидела его измученный вид и всё поняла. — Не время? — Думаю да. Я так устал писать этот роман, ты бы только знала, но мне хочется его закончить. — Смотри, не стань одержимым — она улыбнулась и села рядом с ним. — Скоро забудешь о нас с такими темпами. — Ты не дашь о себе забыть — саркастично произнёс тот в ответ.       Аманда призакрыла глаза и показала язык. Стивен до сих пор недоумевал, как в тридцатилетней женщине могла сохраниться маленькая девочка. И как эту маленькую девочку ещё не убили тяжбы семейной жизни. Она положила свою голову ему на плечо. Он потрепал её за волосы и казалось ничего не могло помешать безмятежности жизни, но резкий крик Ричи справился с этим.       Аманда молниеносно бросилась к Ричи, в то время, как Стивену потребовалось ещё пару секунд обдумать случившиеся. Он двинулся за ней в комнату сына.       Аманда открыла дверь и включила свет. Мальчик лежал на полу с разбитым носом. — У него кровь — громко произнесла она. — Он разбил нос об пол, когда падал.       И правда, другого быть не могло. Ричи лежал около кровати и прижимал две ладони к переносице. Над верхней губой собиралась небольшая лужица крови, которая стекала вниз. Мальчик ревел изо всех сил. Стивен хотел спросить, что-то мальчика, но Аманда его опередила. — Тихо, тихо, сильно больно? Сейчас всё пройдёт.       Она приподняла его и положила на кровать. Мальчик прижимал голову к её плечу. — Мама, — всхлипывая, прошептал мальчик. — мне страшно. — Каждый когда-нибудь падает с кровати, мальчик мой — сказал Стивен. — Нет, папа. Меня толкнул дядя.       Пара посмотрела друг-другу в глаза. — Дядя приходил, — продолжил Ричи, — приходил и толкнул меня, правда. — Это был дурной сон. Просто дурной сон. — Стала его успокаивать Аманда, — каждому снятся кошмары. Скоро ты забудешь о нём. — Он нарисовал эти рисунки, правда, я не вру. И он меня толкнул, потому, что я плохо себя вёл.       Отец сел рядом с мальчиком и посмотрел ему в заплаканные глаза. — Сейчас мы промоем тебе от крови нос и завтра ты всё забудешь. Правда-правда. Мальчик согласился. К десяти вечера все лежали в кроватях. Ричи спал крепким сном, Аманда похрапывала и иногда говорила во сне пару фраз. Стивен прожигал своим взглядом тёмную пелену, обдумывая весь прожитый день. С самого утра он не задался. Сначала мужчина в крови, потом рисунки, следом дядя во снах сына. От подобных мыслей у Стивена пробегали мурашки по телу. Влажный воздух заставлял одеяло липнуть к телу. Это неприятное ощущение не давало заснуть мужчине. Он встал, надел очки и пошёл в комнату сына, чтобы убедиться в улучшении его состояния. Проходя мимо зала, в окне показалось два силуэта, напоминающих людей. Стивен перешагнул порог в зал и направился к подоконнику. Посмотрев на улицу, он не увидел ничего странного, но всё же решил надеть халат и осмотреть участок.       Дверь открылась, он вышел из дома. Дождь немного моросил, тёмные тучи окутали небо не давая луне осветить мёртвую улицу. По сторонам от дороги тянулось бесконечное количество домов. Ни в одном не горел свет, словно город вымер. Стивен спустился с крыльца и стал обходить газон, усеянный осенними листьями. Только сейчас он почувствовал небывалый до этого момента холод и чей-то взгляд, устремлённый в его затылок. Он развернулся. На крыльце стояла девушка двадцати пяти лет в стареньких джинсах и старомодной блузке, которую закрывал красный фартук. Лёгкий ветер развивал её короткие алые волосы. На пяти пальцах правой руки она держала поднос с довольно-таки большой горсткой мёртвых комаров. Левая рука девушки находилась за спиной. — Клэр? — дрожащим голосом произнёс Стивен.       Она кивнула и показала левую руку без кисти. Потом открыла рот, где не было языка, а из гнилых дёсен доносился кисловатый запах, свербящий в носу. Её последние четыре жёлтых зуба выпали на крыльцо и немного прокатившись, упали в траву. — Они съели мне кисть, — просипев, заплакала Клэр, показывая на поднос. — а скоро они съедят весь твой жир, ублюдок.       Комары ожили и зажжужали. Три сотни насекомых устремилось к мужчине, залетая под веки, в нос, рот и уши. Он закричал, давясь мелкими тварями и пытаясь их задавить. Клэр подошла к нему и толкнула в только что образовавшуюся рядом с ним могилу.       Стивен упал с кровати, ощущаяь словно его толкнули на яву. Он ударился головой об тумбочку и потерял сознание. Очнулся он от нашатыря. Аманда сидела рядом с ним. На еë лице было что-то между беспокойства и растерянности. Он посмотрел ей в глаза и немного поднялся, поцеловав ту в губы. Спустя время они вместе заснули в объятиях.       На этот раз снов не было.       Их разбудил Ричи, прибежав к ним и пытаясь улечься между отцом и матерью. Стивен открыл глаза, всё ещё боясь увидеть Клэр. Мальчик обнял отца. Тот потрепал его по голове и повернул голову. Аманда потирала глаза тыльной стороной ладони. Она взглянула на мужа и вскрикнула.       Всё лицо Стивена было искусано комарами. Тот встал и направился в ванную. Смотря в зеркало, он не мог поверить в реальность происходящего. В голову пришла мысль рассказать жене о сне и его последствиях, но эта идея сразу же испарилась. Он вернулся в спальню. — Должно быть аллергия на что-то. — Ты уверен? — Более чем. Не знаю правда на что, но я приму таблетки и скоро всё пройдёт.       Это ответ не очень удовлетворил жену, но ничего лучше на данный момент она предложить всё равно не могла.       На циферблате стрелка подошла к двенадцати часам. Семья сидела за столом. Вокруг веяло немного напряжённой атмосферой. Стивен тыкал вилкой в холодную яичницу и сопоставлял свой сон со сном сына. Здесь явно, что-то сходилось. Его мысли прервала Аманда: — Я заскочу к матери, ей нездоровится что-то, заберу мольберт и оставлю Ричи на денёк с ней. Она давно хотела с ним посидеть. Твоей книге это пойдёт только на пользу. Если хочешь, я могу тоже оставить тебя на время. — Как знаешь. — Стивен не стал возражать, ведь книгу действительно нужно было закончить и как можно скорее. Ему не терпелось дописать последнюю главу, но творческий кризис, отсутствие идей давали о себе знать.       Аманда удалилась в другую комнату. Ричи всё ещё сидел и пытался поймать вилкой единственную горошинку, что постоянно убегала от него. Стивен смотрел на него, пока мальчика не позвала жена. Ричи деловито встал из-за стола и направился к выходу. Оглядываясь назад, он произнёс: — За тобой тоже летали комарики?       Стивен уставился на сына. Тот вопросительно посмотрел на него и побежал к матери, оставив отца наедине с недоумением. Стивену пришлось ещё пару минут посидеть, чтобы переварить фразу, сказанную Ричи.       За окном моросил дождь. По сравнению со вчерашним днём, температура воздуха упала до десяти градусов. Такое резкое похолодание не могло хорошо отразиться на метеозависимых людях, таких как мать Аманды. За окном показалось два силуэта, ну или же это была фантазия Стивена. Он подошёл к окну и оглядел улицу. Ему это, что-то напоминало, но в его памяти уже пропала первая часть сна, а потому он просто решил не рисковать и пойти в свой кабинет.