Трое в квартире, считая кота

— Арсений, всё не так! — в очередной раз кричит режиссёр и останавливает репетицию. Альфа рычит про себя, но молча выслушивает замечания. Сколько их уже было? Двадцать? Тридцать? И это только за сегодня. Как же он устал. Раньше со Станиславом Андреевичем у него таких проблем не возникало, но с тех пор, как появился Сергей Лазарев, режиссёр всё время их сравнивал. Серёжа выигрывал. — Повторяю тебе ещё раз – величественно, твоя речь должна быть величественной. Я взял тебя на эту роль лишь потому, что ты Альфа. Но если не будешь стараться, заменю на Серёжу и не посмотрю на то, что он Омега. Перерыв! — выкрикнул мужчина, уходя греть свои старые кости. Труппа рассыпается на парочки и маленькие группы, чтобы обсудить пьесу, перекусить и выпить чаю. Арсений уходит в общую гримерку, чтобы перекусить сэндвичем, но Лазарев следует за ним. Когда Арс заходит в гримерку, Серёжа заходит следом. Парней вечно сравнивали. оба брюнеты, оба высокие. Да, конечно, Серёжа чуть ниже. Тем не менее, он был довольно мужественным для Омеги и не менее обаятельным. — Просто сдайся, Арс, мой отец так и будет придираться, — мужчина облокачивается на стену, наблюдая за хмурым Поповым. Тот достаёт телефон и проверяет уведомления. — Твой отец не всё тут решает, — бросает Попов в ответ, но Серёжа словно не слышит его. Он медленно приближается к мужчине. — Просто выбери лёгкий путь, стань моим, и главная роль будет только твоей, — рука Лазарева ложится на плечо Арса, но тот её скидывает. Арса тошнит от этой омеги. И не потому, что у Серёжи не приятный запах, а потому, что он пропах альфами так сильно, что его естественный запах совсем не различим. Арс знает, что это значит. Брюнет не пах бы так сильно, не будь это половые связи. — Сколько на тебе уже меток? — колко спрашивает альфа, кидая холодный взгляд голубых глаз. Серёжа кривится. — Знаешь, в последнее время ты такой вредный. Возможно, это из-за Беты, с которой живёшь. Я всё время чувствую этот противный аромат ромашек. — Забавно, что он тебе не по душе, — скрещивает руки на груди Арс, — Мой ответ не измениться. Не важно, сколько придирок я выслушаю. Пока руководитель доволен, я останусь на главной роли. Так и не перекусив, Арс возвращаться в зал репетиторства. Он сжимает кулаки, думая только об Антоне. Он придёт домой и там будет Антон. Будет запах ромашек, что так успокаивает и малины. Сладкий запах детства. Будет тёплый ужин, мурлыкающий Барсик, тишина и уют. То, чего ему так отчаянно не хватало в его жизни. Думая обо всем этом, он вновь возвращается к репетиции. *** Антон сидит слегка поникший. Перед ним горячий кофе со сладким ароматом и злая Оксана. — Серьёзно, ты встречался вот с таким мудаком? — всё, что он успел ей рассказать, так это то, как его выгнали и почему. Оксана в курсе проблем Шаста и никогда его не осуждала за это, наоборот понимала и сочувствовала, — Как ты вообще с ним связался? — подруга злится не на шутку. — Мы познакомились через общих знакомых, — мямлит парень. — Каких ещё знакомых? Не помню, что бы у Димы такие были, — она так давит на Шастуна, что тот невольно съёживается. — Ну, у Макара зато есть. — Так и знала, что он для тебя плохая компания, — хмурится девушка. — Он ни в чем не виноват. Да и Дима говорил мне, что Женя какой-то не такой, а я не слушал, — пожимает плечами Антон, словно в этом нет ничего такого. — Почему? Ну вот объясни мне, почему? — тяжело вздыхает Омега. — Сам не знаю. Любовь она такая, — девушка на это лишь вздыхает и поправляет свои русые волосы. — Он ведь не сразу таким стал. Он был очень добрым и галантным. Всегда придерживал для меня дверь, смеялся с моих шуток, поддерживал мои начинания. А ещё такой же высокий, как и я. И ещё он ухаживал, дарил всякие милые вещи, цветы, выполнял все мои желания. Нам было хорошо. Пока мы не съехались. А потом начались придирки по типу не туда положил, не так поставил. Он говорил, что это ради меня, что он думает обо мне и хочет сделать из меня идеальную Омегу. Начал даже настаивать, чтобы я перестал работать и выступать с ребятами. Я не знаю, как так получилось. Просто сначала он был хорошим, а потом постепенно, постепенно стал таким. — Да уж, вкусы у тебя на парней отстой, — отпивая кофе, замечает Окс. — Да я и сам тот ещё отстой. Кто с таким как я будет встречаться, ты подумай? — шутливо говорит Шаст, пряча за смехом душевные раны. — Шаст, ты чего? Раньше ты такого не говорил, — обеспокоен, замечает подруга. — Но думал. Кому я нужен, если не могу родить. Не могу быть идеальным, плохо готовлю и убираюсь. Кому я сдался такой? — улыбки больше нет, Антон предельно серьёзен. — Ты на себя наговариваешь. Прекрати. Ты совсем не такой, — спорит подруга, но парень ей совсем не верит. — Я тоже так думал, а в итоге вот. Живу у друга. вышвырнут на улицу вместе с котом. Просто потому, что сказал правду. Чего стоит моя любовь, Оксан? Чего стою я? От меня нет пользы ни Альфе, ни ребятам, — высказывает скопившиеся эмоции Шаст. Они льются из него непрерывным и болезненным потоком слов. — А вот и нет. Ты отлично выступал, уверена, и сейчас выступаешь не хуже. Давай так, я взгляну на ваше выступление и, если вы реально хороши, возьмусь за вас. Когда у вас ближайшее выступление? — В выходной, — безэмоционально отвечает парень. — Вот и отлично. Скинь мне адрес и время, я оценю вас. Только никому не говори, договорились? — подмигивает Оксана. — Да, — отвечает Антон, уже набирая ей сообщение. — Шаст, не грусти, ты прекрасен сам по себе. Все будет хорошо, — она мягко берет его руку и гладит её. — Спасибо, Оксан, — старается улыбнуться парень, но уверенности в этом у него совершенно нет. Они ещё долго сидят в кафе, болтая о прошлом. Антон слушает счастливые рассказы подруги, и с каждым новым словом дыра в его сердце растёт. Он отчётливо понимает, что упустил очень много времени с Женей. Это был ни месяц, ни полгода. Это были долгие годы. Надежда. Вера. Любовь. Всё разрушено и он стоит на этих руинах, с упущенными шансами. Он на обочине жизни и попуток в нужную сторону не предвидеться. Его никто не ждёт. Он никому не нужен. "Есть ли вообще смысл в моем существование?" ─ думает Антон. И эта мысль заедает в нем на всё время пути до дома.