Бархатный голос

Большая железная птица разрезала своими прекрасными крыльями густой туман над Парижем. Самолет президент выбрал нерабочий, а пассажирский с Бориспольского аэропорта, дабы не вызывать у журналистов уйму вопросов, что касается посещения французской республики. Эммануэль весь день до этого ходил сам не свой. Он уже давно занимался чисто бюрократическими проблемами внутри страны, поэтому выход главы Франции «в люди» стало редким явлением. В день прилёта Владимира Александровича, француз старался закончить всё как можно раньше, но как обычно, время плывёт отнюдь не со скоростью света. Бумажки, бумажки, бумажки и вот, стрелки на наручных часах показали 8 вечера. Владимир должен подъехать к 9, соответственно, он уже в Париже, где-то в дорогом отеле попивает зеленый чай десятой чашкой. Этот украинец ещё не догадывался о маленькой недосказанности со стороны своего коллеги. (21:01. Париж. Ресторан Parlance) Чёрный мерседес подъехал к огромной многоэтажке, казалось, что это больше напоминает элитный офисный центр. Владимира встретил высокий мужчина в костюме, а точнее, в форме персонала данного заведения. Тот молча поприветствовал президента, указал рукой на огромную массивную дверь, а затем подошёл к ней первый и открыл иностранному гостю, приглашая во внутрь. Огромный зал с пышными сервировками на столах, свечи для декора подчёркивали уютную атмосферу в темно-красном дизайне. Тихая классическая музыка и ни души… если не считать хозяина страны. Макрон стоял возле их с Владимиром столика, еле сдерживая улыбку от реакции Зеленского. — А где все? С недоумением спросил украинец, подходя к Эммануэлю и продолжая оглядываться. — Может сначала поздороваемся, mon ami? Мужчина протянул руку навстречу, дабы заключить рукопожатие, а его гость лишь вопросительно вскинув бровью. Просто пожать друг-другу руки не получилось, так как Эммануэль соответственно своей манере потянул коллегу в объятия. — Прошу, садись. Хозяин указал жестом на место украинца и сам пошел ближе к своему стулу. — Где все? Тот же вопрос не давал покоя ни ему, ни коллеге. Зеленский хотел знать ответ, а Макрон не слышать самого вопроса. — Кто твои «все»? — Коллеги. — Вот. — демонстративно раскинув руки в стороны утвердил Эммануэль. — чем я не твой коллега? — Ты сказал будут все. — Твой чай тебе совсем память отшиб? С наигранной грустью спросил европеец. — Ты обманул меня? Я ожидал ужин… — Не разбрасывайся такими обвинениями, invité préféré. Ужин будет с минуты на минуту, я уже заказал. — Дай угадаю, своё вонючие кофе, как обычно? — Не груби, а лучше расслабься, присядь, отдохни в конце концов. Вина? Короткий риторический вопрос. Француз взял со стола бутылку полусладкого, быстро сумел открыть (будто всю жизнь только этому и учился). Алкоголь разлил по достаточно объёмным бокалам и сел напротив усевшегося Зеленского. — Можем выпить за встречу. Предложил улыбающийся европеец, а Владимир даже не глянул на бокал. Все время его осуждающий взгляд был прикован к Макрону. Он не сказал ни слова, что само собой делало неловкую паузу между двумя лидерами. — Так и будешь молчать? — Я сейчас уйду. — Зубодрожащая угроза. — с насмешкой ответил все так же спокойный лидер Франции, хоч внутри бушевал ураган, покруче чем известный «Катрина». — чем я тебя так обидел? — Ты соврал. — Недосказанность не есть враньё. — Зачем это всё? Как вовремя принёс еду официант. — Хотел с тобой пообщаться. — Однажды наш разговор увенчался не совсем интересными мне действиями. — Опять двадцать пять? Однажды и динозавры на планете жили, так что, вспоминать это через миллиард лет? Давай забудем хотя бы сейчас? — Ладно, а что это? Зеленский кинул взгляд на накрытые тарелки специальным баранчиком. — То что ты упоминал. — Хитрая улыбка Эммануэля. — Открой. Владимир потянулся рукой к посуде и приоткрыл крышку. — Это шутка? Взгляд Володи прожигал насквозь президента Франции. — Нет, хочу тебя познакомить с нашей кухней. С тебя сало и борщ в Украине. Засмеялся француз, а Зеленский отставил крышку и уставился на красивую презентацию. Она была действительно красива, но это не заменяло тот факт, что перед ним лягушки. Хоть не целые, да и не живые, но лягушки. — Будучи пьяным, ты сказал забавное слово, перевод которому я не знал. Напомни, как там… — Жобоеды. Недовольно произнёс Владимир. — Точно! Жаба — это лягушка по вашему. Не бойся, это что-то вроде куриного мяса. — Я вегетарианец. Быстро попробовал отступить от дегустации Зеленский, глупо заморгав ресницами. — Друг мой, я читал твою биографию и предпочитаешь ты бокал вина с сочным стейком. — победно приподняв бровь, заметил факт мужчина — Это же… лягушки. С неким отвращением и грустью протянул украинец. — Попробуй, тебе понравится. Никто из них не предал особого внимание тому факту, что оба лидера обращались друг к другу на «ты». Владимир Александрович нехотя попробовал небольшой кусочек приготовленного деликатеса и готов был признать, что это не так уж ужасно, как кажется. Мясо лягушки действительно было нежным, в меру солёным, что оставляло хорошее послевкусие. Запивать старинным вином данный ужин было само удовольствие. — сказать честно, мне понравилась твоя речь на интервью. — отпивая из бокала признался Володя. — долго готовил? — Нет, это на ходу. Я же не знаю какие будут вопросы, верно? — Как бывший сценарист, готов признать, что у тебя талант…я почти поверил. Опьяняющий взгляд Владимира опять сверлил Эммануэля, а тому было всё жарче и жарче. — Я не соврал ни слова, мой дорогой. — Рискованно признавать о своей «странности» на всю страну. Владимир до сих пор остаётся при своём мнении или блефует? На самом деле Зеленский никогда не считал нетрадиционную ориентацию чем-то негативным. Его всегда пугала такая тяга к своему же полу, отчего он яро старался откреститься. Какие-то интрижки между офисом квартала — это одно, а когда ты занимаешь пост главы государства, совсем другое. Володя запрограммировал свой мозг на работу и ничего больше. Никаких эмоций. Этот француз как будто лавина на голову. Эти пристальные взгляды, руки, которые лезут куда им вздумается, объятия и вздохи возле уха. Он думает, что это не заметно, но Володя знает, что его одеколон не остается без внимания француза во время объятия. Украинец агрессивно отталкивает от себя коллегу в уборных, а сам перед этим из раза в раз надавливает на флакон, запах которого сводит с ума европейца. Эммануэль не рвался бы ввязываться в игру, если бы знал, что чувствует Володя. Его обида на «утреннею тренировку» была обыкновенным спектаклем украинского актёра. Он делал это во благо себе, своим чувствам и своим эмоциям. Пусть отстанет, пусть не трогает, не нужно раздувать Никаких отношений на рабочем месте. Табу на любовь в офисе президента Украины и может бы это и дальше проходило как есть, но в этих голубых глазах француза хотелось тонуть каждый раз, когда их владелец что-то пытался доказать Зеленскому о «правильной стороне» его ориентации. Бутылка вина испита, как тогда, на крыше. Они разговорились и благо этот ресторан был при отеле. Эммануэль соблюдая все правила этикета не позволил напиться себе, как это практиковал Зеленский месяцами ранее. Пара мужчин дошли к номеру вместе, всё из-за просьбы Макрона помочь ему… Владимир не отказал коллеге, пусть даже если европеец был в состоянии дойти один. Дело совсем не в пьянстве и состоянии. Француз признался украинцу ещё в ресторане, что его присутствие помогает забыться и, как не странно, приходит долгожданный сон. Присутствие Владимира отгоняет тревогу. Тяжёлый вздох и Зеленский плюхается на диван, опираясь о спинку мебели. — Ты останешься? С надеждой в глазах, хоть он и пытался скрыть, спросил Эммануэль. Тот знал, что коллега теперь расположен не так близко, как раньше, но всё же попытаться было нужно. «Осмотреть номер и прощаться. Выпить чаю и прощаться! Может предложить недолго обсудить документы? Нет! Иди домой!» — кричало подсознание украинца, а тот сидел, пока его возможность убежать была ещё актуальна. — Я останусь. Хрипло, даже немного неожиданно для себя прозвучало. Это говорило сердце и к сожалению под воздействием французского вина способность слушать холодный разум куда-то исчезла или может Володя просто не мог иначе ответить, будучи под пристальным взглядом этих голубых, как бездна глаз. — Спасибо, мой друг. Тяжело выдохнув произнёс Эммануэль с улыбкой, затем улёгся на тот же диван, запрокинув голову на спинку. — Тебе это правда важно? Тихий вопрос от Владимира. — Ты даже не представляешь как… все это время я не могу нормально уснуть. Никакие психологи и даже снотворное мне не помогают. Я уже отчаялся, но ты как солнце среди ясного неба. Обычное сравнение, но воспринял это Владимир иначе. По-особенному. Они молча сидели где-то с получаса, пока повернувшись к коллеге Володя не заметил, что его коллега всё-таки спит. Теперь украинец мог, как говорится, любоваться тем, на кого смотреть боялся, дабы тот не заметил хоть процент интереса. Когда все доступные области, которые позволяли разгуляться взгляду были изучены, в голову брюнету пришла гениальная идея. Новый ракурс для Макрона не мог бы не радовать его сердце, но тот тихо сопел, ничего не замечая вокруг. Веки сами по себе закрылись ещё в ресторане и не нужно много времени, чтобы он уснул прямо так как есть. Страшные сны ему не давали это делать ранее, а теперь он тут, он не сам. «Зеленский оберегает сон» — наверное эта мысли его расслабила и позволила уйти в мир сна без единой тревоги и плохого сновидения. Украинец аккуратно приобнял его и надавил на плечо, дабы тот лег к нему на колени. Сквозь сон Эммануэль принял заботу друга и удобно умостился на громадной мебели, закинув попутно ноги на диван. Единственное, что Зеленский не знал куда деть руки. Если француз проснётся, а тот обнимает его — это будет выглядеть странно. Раскинуть на спинку дивана — неудобно. Впрочем об этом он будет думать потом, а пока перед ним новая картина наслаждения. Снизу спящий президент выглядит куда более мило, ежели так, на яву. — Эммануэль… Тихо проговорил имя коллеги Володя, проверяя спит ли мужчина. Не получив ни единой реакции он выдохнув, а затем еле- еле прикоснулся правой рукой к волосам Макрона. Тот вновь не подал знака хоть малейшего пробуждения, что дало возможность полностью зарыться в приятные для ладони волосы. Разум опять был подвергнут игнорированием, а сердце ликовало от одного лишь движения левой руки. Указательным пальцем он сам того не понимая, будто под гипнозом, провел по щеке лежащего на своих коленях коллеги, но резкий перехват тех самых, вечно куда-то лезущих рук, выбил его из нирваны. Тот испуганно уставился на француза сверху, который так же смотрел в глаза украинцу.