Бархатный голос

Зеленский был готов от испуга отпрыгнуть словно кот, но он не может. Не хватает воздуха и казалось, на украинца сейчас нападёт паника, как загнанный зверёк в угол. — Я… у вас на щеке было… что-то. Я хотел убрать. Заикаясь оправдывался Владимир, будто его поймали за просмотром фильма для взрослых. Возможно бы его мантра о невидимой пылинке на щеке Макрона сработала, и возможно француз мог в это поверить, но рука коллеги в волосах Эммануэля никуда не пропала. Маска сброшена достаточно неожиданным путём, но как бы это не было, лидер Франции был рад. Мужчина усмехнулся наблюдая за украинцем, который тревожно пытался объясниться, заикаясь. Как покраснели его щеки и руки, которые места себе не находили. Он пытался вырваться приподнимая с себя француза, но тот каким-то чудным образом удержал взволнованного коллегу, не поднимаясь. — Мне уже пора, господин президент. Сообщил с надеждой Володя, но сбежать — не лучший выбор сейчас. Макрон приподнялся, так же не давая мужчине встать с дивана, приближаясь к нему ближе. — Стой, стой! Завопил украинец на весь номер, пытаясь оттолкнуть от себя настойчивого француза. — Тише… — лидер Франции перехватил руки Володи с каждой его попыткой, но всего лишь для усмирения. Эммануэль не так воспитан, дабы слышать в слове «нет» — «да». — Тииише. Протянул он второй раз и заметил, как паника его друга понемножку отступила, поскольку Зеленский понял, что Макрон не предпринимает настойчивых действий. Украинец шумно выдохнул, но сказать что стал спокоен — нельзя. Эммануэль мог поклясться, что слышал как колотит сердце у его коллеги. Это забавно. Даже при своём строптивом характере он остается котёнком, к которому просто нужно правильно подойти. «les yeux ne mentent jamais»— эта французская пословица помогала считывать людей, что часто помогало Макрону. Сейчас же сложнее. Перед ним актёр. За одну секунду он может изменить мимику в нужную для него ситуацию. Эммануэль сверлил взглядом такие уже любимые для него карие глаза, пытаясь найти малейшую зацепку настоящих эмоций украинца. «Не можешь же ты сам себе противоречить». Сложить все пазлы достаточно легко, но какая по итогу картинка с этого человека? Зеленский безусловно намного сильнее Макрона. Француз знатно уступает украинскому президенту и это понятно всем, кто видел Владимира без рубашки. Его постоянные тренировки однозначно прибавили силу, даже по сравнению с выше за него Макроном. Возможно кто-то бы и позавидовал, но не француз. Ему нравится наблюдать именно за ним, за его тренировками. Пускай так и будет, ведь оба хороши собой. Именно этот факт заставил задуматься над игрой человека напротив. Если бы он захотел уйти, то один лишь толчок свалил француза с дивана, а про руки вообще речь не идёт. Эммануэль молча продолжал смотреть, повторяя про себя «хватит издеваться надо мной, Зеленский», а тот будто бы все слышал. Его испуганные глаза стали более пристальные, от еле заметного прищура и ухмылки. Француз так долго ждал его смену эмоций, что даже сначала не поверил. Впрочем это уже совсем неважно. Эммануэль на свой риск поддался вперед и прикоснулся своими губами к губам напротив. Отсутствие ответа его смутило, а больше всего конкретное отсутствие кулака на собственном лице. Француз отстранился от президента, но лишь до тех пор, пока не почувствовал чужую руку на шее. Его коллега притянул к себе обратно, теперь уже перенимая инициативу в поцелуе. — Какой же ты подлый человек. На долю секунды оторвавшись проговорил француз украинцу и принялся обратно к действу. Все же он лучше знает технику славноизвестного французского поцелуя. Должен признаться самому себе, что губы Зеленского более мягкие, чем он себе представлял. Каждую их публичную встречу Владимир безжалостно кусал их от волнения, что всегда попадалось в поле зрения француза, а сейчас… черт побери, эти же губы подвергаются укусам уже от его зубов. Володя с натиском встал, перевернув Макрона под себя. Его колено упёрлось в мягкий диван между бедер француза, и лишь тогда спустя пару секунд поцелуй прервался. — Если ты хочешь взять верх — просто сказал бы мне… — О чем это ты? Володя довольно улыбнувшись отступил назад, оставляя коллегу на диване, пока сам направился к мини бару, дабы взять чего-нибудь покрепче. — Ты проиграл спор… — С чего это? Возмущенно спросил президент, открывая бутылку виски. — Ну как же… — Эммануэль заметно занервничал, преподнимаясь от спинки дивана, садясь ровно. — поцелуй. — Какой поцелуй? Все таким же возмутимым тоном спрашивал украинец, наливая в стакан алкогольный напиток. — Наш поцелуй. — Наш поцелуй? Вот это у вас и сны, господин Макрон. С насмешкой ответил Володя, отпивая оранжевую жидкость. — Это ведь не сон… ты… мы… — Шутка, — Признался он. — а все же… в чем проиграш? — Ты поцеловал меня. — После тебя. — Да, но все же поцеловал. — И что? Спор в чем заключается? Если я изменю до поцелуя своё отношение к лгбт людям, то проиграю тебе ночь, правильно? Спросил кареглазый, а его оппонент поднялся с дивана и подошёл к украинцу запихнув руки в карманы брюк. — Правильно. К чему ты клонишь? — К тому, что свое мнение я не поменял. Я все так же считаю, что это ненормально. Опять неожиданный вердикт. — Ты минутой ранее целовал мужчину… ты такой же гей, как и все остальные. — Мой милый друг, я не гей, и никогда им не был, и то, что я отвечаю на поцелуй и получаю от этого массу удовольствия, геем меня не делает — в душе я обожаю женщин. Эммануэль замолчал, пытаясь понять шутит ли вновь его юморной коллега. — Так когда ты напишешь заявление? Ты проиграл. Шах и мат, а точнее, не для огласки: Игра закончилась. Проиграли оба. Оба влюбились — Ладно, как знаете, господин президент. Отдыхайте, не буду вас задерживать. Макрон уже пошел к выходу, как рука украинца перехватила его. Они вновь встретились взглядом. Зеленский полностью опустошил свой стакан и зажмурил глаза от терпкости напитка. — Нам туда. Украинец указал на дверь комнаты, а дальше ни слова друг другу. Опять губы в губы, отчего на этот раз привкус спирта был более опьяняющий. Дверь спальни захлопнулась, скрывая за собой ту ещё тайну.

***

Вибрация телефона разбудила Эммануэля первого, поскольку его сон в разы слабее, чем соседа по кровати, который тихо спал рядом. Даже не верилось, что когда-то лидер Франции увидит такую картину перед собой, но об этом потом. Сейчас его должен волновать лишь звонок мобильного. — Доброе утро, мой друг. Ты на работе? Голос Джастина немного освежил затуманенный разум после бурной ночи, которая все также казалась не такой уж и правдоподобной. Наверное он засомневался, если бы не сопящий украинец рядом. — Пока нет, решил дольше поспать. — Да ладно! Неужели консультация с психологом? Француз взглянул в сторону лежащего рядом мужчины, улыбнулся и ответил: — Да, именно. — Это хорошо, тогда у тебя будет время обсудить сегодня некоторые вопросы? Зеленский недовольно промычал от звука, который пытался его разбудить. — Что? Переспросил Канадец, а Эммануэль закрыл микрофон рукой, поглядывая на украинца. Тот же в это время проснулся, взглянув на соседа по кровати. — Говорю, что с удовольствием. — Я хотел еще поговорить на счет твоего недавнего интервью… — А…? — Кто это? Шёпотом спросил Володя, потягиваясь рядом. — Джастин…что там не так? — Твои высказывания показались мне немного странными… — Не понимаю. — Мне показалось…ты явно говорил не о Бриджит… У тебя кто-то появился? Зеленский слышал через динамик вопрос на английском и вопросительно взглянул на Эммануэля с интересом. — Джааастин, ну что ты? — Я понимаю, разговор не по телефону, но мне как другу не безразличны твои переживания. Ты можешь мне рассказать. Я специально звоню на твой личный телефон, дабы никто не знал. Зеленский все так же сверлил взглядом, опираясь на свою же руку рядом с французом. — Не выдумывай. — Ладно, если не готов говорить — не говори. Просто дай знать, это хотя бы женщина? Вова приподнял брови от интереса, наблюдая за голубоглазым. — За кого ты меня принимаешь? — Ману, я знаю о твоей ориентации, не начинай. — Мой милый друг, я не гей, и никогда им не был, и то, что я сплю с мужчинами и получаю от этого массу удовольствия, геем меня не делает — в душе я обожаю женщин. С улыбкой ответил француз, победно взглянув на Украинца, который наигранно закатил глаза и улёгся обратно, закинув руки за голову. — Я понял, тогда до встречи вечером. Ещё обсудим. — goodbye. Телефонный разговор закончился, Эммануэль отложил телефон обратно на тумбочку и полностью повернулся к причине последующей улыбки. — Вечер значит у тебя занят, так ведь? — Ну… вечер — да, а ночь — нет. — Ночью будешь спать. — Ну… называй это так. — Так и есть. Я буду уже возвращаться в Украину. Мне пора. — Быстро. — Я не могу оставить свое государство без пересмотра даже на два дня, так что… — Хорошо, я провожу тебя хотя бы до аэропорта вечером, идёт? — А потом поедешь к дружку рассказывать, что за тайная нимфа тебя охомутала. Он от тебя не отстанет. Засмеялся мужчина — Знаю. Придумаю какую-то историю. Назову тебя Владимира. — Мистер скрытность. Не забудь добавить: Зеленская. — А что ты предлагаешь? — Придумаешь что-нибудь, сам же сказал, Ману. — Получишь сейчас. — А что, ему можно так называть, а мне нельзя? Фредерик. Так лучше? — Ты читал мою биографию вплоть до этого? — Естественно, должен же я знать, что целуя Макрона — Фредерик тоже получает удовольствие. Их милую беседу прервал стук в дверь. Француз подскочил на месте. — Кто это? — Дед Мороз. Съязвил украинец, поднимаясь с кровати и пытаясь найти штаны. — Дед Мороз? Это кто? Он у тебя работает? Он что-то знает? — Да, знает. У нас у украинцев особенность такая: до свадьбы никакого интима. Если нарушил это правило, то на утро приходит Дед Мороз и морозит одно место за плохие деяния. Застегивая ремень, на полном серьёзе рассказывал Володя. — …Как он узнал о нас. — 21 век, диджитализацыя. Через «Дію» услышал. — Дія — это… (?) — Прослушка такая в телефоне. Застегнув последнюю пуговицу на рубашке украинец пошёл к двери. — Стой! — жестом указал Эммануэль.— Не открывай. — Надо, Ману, надо. Почти сдерживая смех Зеленский процитировал наконец знаменитую фразу из фильма и ушел. Минута времени и гугл показывает Эммануэлю кто такой этот страшный Дед Мороз. Тот терпеливо сжал зубы и последовал за шутником. — Спасибо, благодарю. Дружелюбно поблагодарил работника ресторана Владимир, забирая завтрак. Как только дверь захлопнулась, ему в голову прилетела диванная подушка. — Ай! Заливаясь от смеха Володя потер затылок, отчётливо понимая, что Дед Мороз опять стал сказочным дедком с мешком подарков, а не карателем искусников. — Шутки всё шутишь. Я, между прочим, с тобой честен. Не стыдно тебе так издеваться, а?! Ещё одна подушка в сторону гостя. — Да ладно тебе. Это же не Святой Николай. Отставив столик с завтраком и падая на диван начинает Владимир. — Это ещё кто? Присаживается рядом Макрон. — Раздаёт раз в году уйму веток лозы, чтобы по жопам бить. Оба замолчали, моргая лишь глазами. — Опять? — Можешь посмотреть в интернете. Уверенно предложил украинец. — Правда… — Удивленно читая Википедию признал европеец.— Это же насильство. — Насильство, это когда смотришь на губы, которые не можешь поцеловать, Эммануэль. Шумный вздох прошёлся по номеру со стороны гостя. — Я знаю, Владимир. В его словах слышался французский акцент, мурлыкающая «р» была лучшим звуком в тот момент. Зеленский готов был поклясться, что еще ни одни уста не произносили его имя так, как это делал коллега. — Ну то досить чекати. Дистанцию между ними стирает желание. Желание снова ощутить все тот же поцелуй. От ощущения чужих губ у обоих буквально кружится голова, Вова бесстыдно стонет, вызывая вибрацию на устах своего любовника. Эммануэль же бросает последние частички самообладания на размышления о том, почему же украинская речь его коллеги всегда вызывает такую бурную реакцию у его организма. Почему так реагирует с первых дней? Стоит заметить, что тот Владимир сильно отличался от настоящего. Улыбающийся мальчишка с галстуком и доброжелательными ответами — маска. Сейчас же заливающийся от смеха Зеленский со своей глупейшей шуткой про какого там деда выглядел куда более правдоподобно. Люди, с которыми он хорошо общается знают его настоящего, такого, какой он при нем, что радует Макрона ещё больше. Европеец однозначно переубедил его, чтобы тот не говорил. Этот вредный кот, наконец-то, может поддаться ласке, даже иногда царапая по мелочи, но уже играясь.