Бархатный голос

Эммануэль не звонил, не писал, пока его коллега метался с одной на другую конференцию, дабы озвучить все представляющие угрозы его стране. Каждый разводил руками, никто не мог ничего сделать, помочь, повлиять на ситуацию. Вопрос Будапештского меморандума был поднят практически каждое выступление украинского президента. Безрезультатно. — Почему не берёшь? Ничему уже не удивляясь спросил Джастин у Макрона, увидев на государственном телефоне горящую кнопку возле фамилии украинца. — Это по работе. Кратко ответил тот, отпивая остаток крепкого напитка из стакана. Ему самому было неприятно, саднило в сердце, но так было нужно. — Я вижу, что это по работе. То есть вы друг-другу звоните на мобильный — разговариваете, а на рабочем игнорируете друг друга, так? Делал вывод из сложившейся ситуации Трюдо, повторяя за Макроном. — Ты же знаешь зачем он звонит. — Рассказать тебе, что свкорее он будет убит? — Что ты несёшь, Джастин? — С некой злостью в голосе спросил хозяин резиденции. — Никто не будет убит. Это всё бред. — Я же тебе говорил… — Я знаю! — перебил мужчину раздраженный француз, прервавшись на телефон, который только но замолчал. — разведка и все такое… — Всё такое? Не унимался канадец. — Не начинай опять. Я доверяю своим источникам, понимаешь? Уважаю твои, но делаю вывод исходя из своей информации. — Так объясни своему другу это. — Он ещё упёртей чем ты, Джастин. Что мне ему говорить? Он не верит. — Удивительно. — с наигранной насмешкой ответил гость. — не хочется доверять людям, которые на тебя прицел наставляют. Я его понимаю. Ему нужна твоя помощь. — Да прекрати ты, и без тебя тошно. Недовольно цокнув попросил президент. — Ты доиграешся, Эмми. — Отстань. *** Телефон французского лидера был ещё долго недоступным для переговоров. Лишь краткие сообщения в мессенджерах приходили Зеленскому поздно вечером. Никаких санкций тот не дождался, не говоря уже о поставках в.техники. Франция часто заявляла о своих дружественных намерениях по отношению Украины, но так ли это? Возможно… не точно. *** — Владимир Александрович, поменялись планы. Завтра у вас встреча с французским президентом, вечером протокольный ужин, а ночью переговоры с Эрдоганом по скайпу. — С чего вдруг? Недоумение красовалось на лице президента Украины. — Вчера французские коллеги запросили встречу между высшим руководством. Срочно. — У меня не выходит, Кирилл, зачем ты принял запрос? Гарант был явно недоволен и его недовольство красовалось на первых страницах свежих газет с заголовками: «Президента Франции встретили в Московском аэропорту Шереметьево». Да, международные отношения… куда без них, но (!) какие к черту переговоры с этим… Одернул себя Володя и морально готовился к встречи со своим «коллегой». Хотелось ли как раньше? Была радость? Было ли ожидание? Ответ один и тот же. 12:30. Киев. Мариинский дворец. Идеально выглаженный костюм, протокольный галстук, который так был не любим хозяином страны подчёркивали важность данного приезда. Машина француза подъехала слишком быстро, вышел из нее президент также. Зеленский улыбнулся и развёл руками, что воспринялось доброжелательным знаком приветствия. Обниматься было уже их традицией, после чего пару щелчков фотокамер. Странно, но никто из них не проронил ни слова друг-другу. Лишь улыбки. Радость или все же игра на камеру? В кулуарах было не лучше. Тишина от одного и от другого, лишь звук топающих мужчин по мраморной плитке вместе с охраной. — Нам туда. Возле поворота в зал решил проинформировать гостя Владимир с такой же быстро натянутой улыбкой. Напряжение витало в воздухе, но благо никто не заметил. Так же пару вспышек камер за круглым, массивным столом президентского дворца и их оставляют тет-а-тет. — Красиво тут у тебя. Как-то нелепо начал француз, сам это понимая, но положить край молчанию было необходимо. Эммануэль и в правду был в первые в Украине. Это место для него казалось интересным, чем-то новым. — Ездишь по столицам чтобы рассматривать интерьер? Резкий ответ и глаза, прожигающие глаза напротив с непоколебимым безразличием. «Такого быть не может. Игра. Актер.» — объяснял самому себе лидер Франции. — Не начинай конфликт, прошу. Я приехал с хорошими новостями. — Неужели. — Да. Ничего бояться не стоит. Все хорошо, это плановые учения. — Так тебе сказали? Обречённо спросил Зеленский. — Да, а что не так? Я поговорил с ним, для тебя. — Это ложь. — С чего вдруг, Володя, я слышал это лично. — А я вижу! Тишина. — Я вижу, тысячи людей, которые должны были жить в мире, в спокойствии, но пришли «они». Зачем это все, ты не спросил? Зачем им территория? Огромная страна, но мало ведь, не так? Макрон слушал молча и понимал причину эмоционального взрыва своего коллеги. — Всё должно быть мирно урегулировано. — Сами по себе эти визиты в Москву и Киев ни к чему не приведут, Эммануэль. Твоя специфика: говорить в Москве то, что хотят услышать там, а в Киеве — то, что хотят услышать здесь. Такая тактика выглядит привлекательно с точки зрения политики и якобы с точки зрения поиска компромиссов, но разногласия слишком велики, понимаешь? И это одна из причин, почему не следует ожидать существенного продвижения к миру. — Ты так считаешь? — Да. — Мирным путём ты не хочешь закончить это всё? — Я 3 года как пытаюсь найти связь с той стороной. Нормандская встреча — последний раз, когда мы вели диалог. Ты считаешь это нормальным? Если бы у тебя на границе стояла орда, чтобы ты делал, а? — Не преувеличивай, Володя. — Чего ты приехал? К чему весь этот цирк? — Я хочу помочь… — Санкции. — перебил Зеленский. — привинтивные санкции. — Я отвечал тебе на эту просьбу. Зеленский поднялся со стула, оставляя его на место. — Тогда нам не о чем разговаривать. Кратко отрезал президент Украины. — Как это нет? У нас… конференция…ужин в конце концов. В замешательстве перечислял тот, тоже поднимаясь со стула. — Журналисты нас ждут, пойдём. На счет ужина: ты вчера покушал в хорошей компании, так не будем перебивать это воспоминание. Улыбнулся Зеленский с некой грустью и удалился из переговорного зала. Вышли к журналистам они без настроения, но в ходе разговора всё утихомирилось, ну или опять игра одного актёра. Пока зрители наблюдали двух президентов и обсуждали их переход на «ты» в медийном пространстве — отношения между нами рушились. Макрон часто поглядывал на коллегу, пытаясь понять, что за настроение у его друга, но угадать было крайне сложно. Его подкол с ужином был употреблен и на камеру, что стало неприятной неожиданностью, но всё же, это не личная информация. Выходка дала понять, что даже улыбаясь тут на камеру — все ещё обижен. *** В Париже утром, 24 числа телефон все же сняли. Недолгий но информативный разговор был для хроники, и максимально болезненный для двух людей по разные стороны. Зеленский сообщил все что происходит в стране, а Макрон пытался не верить и отрицать самому себе. «Этого ведь не могло произойти…» Казалось, никто до конца не верил, что мировой порядок 24-е число перевернёт с ног на голову в считанные часы. 3 дня — приговор для власти. Вся Европа, США молча наблюдали за кошмарными действиями украинских соседей, чуть ли не в прямом эфире. Все просьбы о помощи абсолютно всех работников офиса президента, министров, дипломатов проходили сквозь уши. Что уже сделаешь? День прошёл, два прошло, три прошло, а страна непоколебимо упёрто стоит, не желая сдаваться. — Мы остались в одиночку в защите нашей страны. Кто готов воевать вместе с нами? Честно. Не вижу таких. Кто готов дать Украине гарантии по вступлению в НАТО? Честно. Все боятся. Первая фраза была как приговор для народа. Наверное, все запомнили это обращение на 3 день особого положения в Украине, так же оно было и в стенах правительства западных коллег. Каждый в своей мере наблюдал за этим и только один из них не мог понять, как случилось то, что отрицала его разведка. Новость: «войска RF в Киеве…» — достаточно больно воспринималась сердцем и оба из них понимали, что конец близок. Уже Эммануэль звонил Зеленскому на все возможные телефоны, но тот не поднимал. Не мог, не хотел, нет времени, желания и ряд других причин были неизвестны. На помощь душевным травмам всегда есть лучший друг с его лучшим лекарством в стакане. Много раз выручил. Кажется, скоро рейс Париж- Оттава будет как обычный маршрут, раз в неделю. Обсуждение политики, личной жизни и всех этих кошмаров выпало выслушать именно Трюдо. — Ответа нет. Озвучил Макрон, откинув телефон с такой силой, что чашка с кофе завибрировала на столе. — Неудивительно. Ты звонишь когда он занят. У него не та ситуация, когда 24/7 с одной бумажкой сидишь, понимаешь? — Партнёры должны быть всегда на связи, особенно в таких ситуациях. — Почему ты ранее об этом не говорил? — Давай не будем о прошлом? Откинув обсуждение этой темы Эммануэль и уперся о спинку кресла. — У него встреча с поляками. — сообщил Трюдо, листая новости в телефоне. — Какого черта они туда вообще едут?! — Сделать то, что можешь ты, Эмми! Помочь. — Ты меня делаешь в этом виноватым? Возмутимо посмотрел на коллегу француз. — Толкаю к правильным действиям. — Ты сам то чем помог? — Канада помогает финансово, гуманитарная помощь. Собираюсь тоже поехать в Киев. — Такой смелый стал после ухода русских из-под Киева? — Это банальная безопасность. Я в отличии от тебя поеду и помогу твоему, Эмми, любовнику. Макрон вздохнул и отвёл взгляд. — О каких отношениях может идти речь, когда человек не хочет общаться с тобой? Игнорирует, не берет телефон… — Себя описываешь? Напоминал Джастин. Видно, как французу было неприятно это слушать. — Прекрати. — Ладно, пойду поговорю с Бриджит, а ты сиди тут и бездейсвуй. Трюдо поднялся со своего кресла и пошел к выходу из кабинета. — Эмми… — француз посмотрел вслед другу. — не оставляй своё кофе надолго, поскольку потом удивишься, почему оно стало холодным… — Прикоснувшись к ручке мужчина повернул голову к другу. — и речь сейчас не о кофе.