Бархатный голос

Все же Эммануэль решил приехать в Киев, но не сам. Его италийский коллега и немецкий канцлер увязались вместе с ним. Изменились ли отношения у самих президентов? Немного. Макрон часто связывался с соседней Украине страной, по просьбе самого же Владимира. Эти действия принялись неоднозначно в пострадавшем обществе. Кто-то заговорил о предательстве Европы, а кому-то было плевать. Главное, что это приносит результат, а что скажут люди, которые мало проинформированы — второй план. Несколько городов дождались эвакуации, гуманитарная помощь хоть и была украдена, но все-таки раздавалась людям. Обещания недо-президента были биполярны. Сегодня это, завтра то. Стабильности нет. Укрзалізниця доставила всех в целости и сохранности, так как лететь на самолётах было куда опаснее. Макрон прибыл последним, не торопясь вышедший из белого мерседеса. Видно, что хозяин страны уставший, но это не мешало ему обнять своего коллегу. Эммануэль был единственным, кого обнял украинец из трёх. Это потом заметят слишком внимательные фанаты их пары, но сейчас о политическом статусе. Пару фотографий и все они отправились за тот самый знакомый стол в Мариинском зале, долгие обсуждения одной темы, несколько дискуссий и встреча закончена. Для двоих. Итальянец и немец после пресс-конференции уехали по своему желанию, а президент Франции хотел поговорить с Владимиром. Тот не подал виду, что до сих пор в обиде на него, что не могло не радовать. Эммануэль зашёл в кабинет коллегии, где его уже ждал президент Украины. — Только что видел твоего помощника. — Какого? — Высокий такой. — Арестович? — Наверное. — Ну? — Что означает «дайте танки, суки»? Последние слова он произнёс на русском, совсем не понимая их значения, а Зеленский на секунду опешил от такого поворота. — Это значит «добро пожаловать» А что говорить то? — Мы тоже рады вас видеть. — Зачем ты протянул с собой пол Европы? — В смысле? Чтобы обсудить о вашем вступлении в ЕС, а что не так? — Самому приехать нельзя было? — Твоё настроение мне не угадать. Пусть лучше будет кто-то, кто тебя удержит. — Умно. От Владимира послышался смешок. — Уже по всему интернету гуляет. — Кто? — Наша фотография. Макрон развернул свой айфон, демонстрируя то самое изображение, которое стало новым мемом в интернет пространстве. — Поставлю на обои. — Опять ерничяешь? Ты тут какой-то испуганный. — Так запечатлели, не ищи иголку в сене. — Иголку в сене? Переспросил тот, хмуря брови. — Так говорят у нас. Присаживайся. Зеленский указал гостю на кресло и сам уселся рядом. Француз же резко поднял голову вверх, вглядываясь в что-то невидимое. — Сирена. Абсолютно спокойно сообщил президент. — Сирена? — Тревога, если тебе так будет понятней. — Это значит что-то летит сюда? — Ну не сюда конкретно, а вообще — да. — Все нормально? — А ты как думаешь? Развел руками украинец. — Если летит не сюда — я не должен переживать? Цель: люди и это всегда страшно. — Согласен. — Тогда может дашь ПВО? — Я… я придумаю что-то. — Уже радует. Макрон посмотрел в окно, приглядываясь в их вид. — Почему люди не прячутся? — Им уже надоело сидеть в бомбоубежках, вот и ходят на святом слове. — Ты хочешь сказать, что нормально вот так вот своим чередом пускать? Летит ракета… — Да, именно. Зеленский чуть наклонился к нему. — А почему она летит? Это должно волновать только вас и ООН, которые не делают ничего из того что должны. Люди тут не должны даже предполагать, что сверху может что-то прилететь, понимаешь? Дети тут ничем не отличаются от тех, которые живут у тебя в стране, ты это понимаешь, Эммануэль? С неким напором проговаривал Владимир, морально подавляя собеседника, а тот не мог ответить ничего, ведь это правда. — Я понимаю тебя и сделаю все что в моих силах… не так, конечно, как некоторые, но… — Кого ты имеешь ввиду, под словом «некоторые»? Удивился украинец. — Ну… приезжают к тебе тут всякие… — Всякие — это Дуда, я правильно понимаю? — Да. — Тебя задевает то что он, а не ты сделал все возможное, я правильно понимаю? Тон Владимира стал чуть грубее. — Я не… — Не нужно оправдываться, пожалуйста. Перебил Володя. — То что ты боишься или еще имеешь какие-то причины на это — меня не волнует. Я благодарен Польше, Латвии, Литве и всем остальным за величайшую помощь, пойми. Опять француз прищурился вглядываясь в потолок. — Истребитель. Так же спокойно проинформировал Зеленский. — Мы привыкли. Наигранная улыбка с нотой обиды. — Я делаю так же все возможное. — Да ладно, Эммануэль, не рассказывай сказки. Я прекрасно вижу чьё оружие находится у них в танках. — Что… что ты хочешь этим сказать? Я не помогаю им. — Не помогаешь, да, но автомат, который направлен на меня — твой, Макрон. Они пришли с твоим оружием убивать меня, людей, детей… Как тебе с этим живётся, а? Тот молчал. Лишь громкий взрыв прервал тишину. — Сбили. — Я понял тебя… позволь спросить, что на счет… Президент немного замялся, сложно выговорить. — Что на счет нас с тобой? Я ничего не понимаю. Все с ног на голову перевернулось. — Я нуждался в тебе… тогда. Ты слишком облажался, Эммануэль. Сейчас у меня другие заботы, прости. Сказал как отрезал хозяин офиса. — Я понимаю тебя, ты имеешь право так говорить, но… вы однозначно победите все это, и потом… что потом? — Честно… после всего того, что я знаю — сложно как-то дальше жить, радоваться… многое не скажешь людям, ибо психика не выдержит, но я как президент обязан быть проинформирован. Никакая уже сценическая жизнь мне не по душе, никакие шутки со сцены выговорить не смогу этому народу. Мне сложно об этом говорить, да и не хочу, в принципе. Владимир опустил взгляд в пол и на пару секунд задумался. — Тебе пора. Закончил украинец, наконец подняв взор на европейца, а тот огорчающие отвёл глаза, но не сказал ни слова. — Спасибо за визит. Так же добавил Зеленский, поднялся с дивана и подошёл ближе к коллеге. Тот автоматически так-же встал и обнял своего товарища. Как-то по-особенному, крепко и долго. Что думал в тот момент каждый из них — никто и никогда не узнает. Владимир оторвался первый и как-то незаметно поджав губы направился пересесть за свой стол. Француз молча провел его взглядом и заметил одну любопытную вещь. — Ты… ты теперь пьёшь кофе? В голове прометнулась вся история их совместной жизни связанная непосредственно с этим напитком. От этого было тепло и в тоже время горько. — Прощайте, Эммануэль. — Прощайте, Владимир Александрович. *** Это были последние слова, которые они сказали друг другу глядя в глаза. Увы, в них потухло то пламя, которое разжигало любовь… или кто-то затушил этот пожар сам. Вот так… одна ошибка, одно сомнение в своём партнёре может убить доверие, которое уже ничем не воскресить. Больнее всего — не когда на тебя нападает твой враг, а предаёт самый близкий человек, которого ты считал сильнейшей опорой. Владимир Александрович сдержал свое слово. Его страна с размахом отпраздновала победу, а затем занялась восстановлением всего, но на этот раз без Владимира. Его отказ от участия в выборах президента ошарашило весь мир, но все так же быстро поняли его. Он сделал все возможное, он устал, ему пора. Куда пропал с повестки дня после каденции — не стали копать, он более чем счастлив доживать свою жизнь спокойно, без этих тяжких полномочий. А Эммануэль? Француз продолжил ещё несколько лет возглавлять свою страну и только после оглашения имени нового украинского коллеги понял, что такого было в тех объятиях. Они были заключительными, последними в их личной истории. Сны перестали преследовать мужчину со дня их встречи. Тот мужчина, который просил о помощи во снах и был его коллегой. Это был Зеленский. В конце концов стало слишком поздно и бесполезно просить о помощи. Он умер. Ему не смогли помочь. Он морально умер. Тот Володя со сверкающими глазами на их первой встрече.. его больше нет. Грустно, наверное, французу просыпаться утром и знать, что где-то там, в далеке, один далёкий знакомый, сейчас вместо зелёного чая пьёт ранее им ненавистный кофе.