Вакханалия

Симба всегда становилась Яной только по принуждению, ей никогда не нравились лоск, напыщенность и примитивная красота. В сущности, я с ней согласна, красота требует жертв, вовсе не финансовых, а моральных и даже аморальных. В этих её перевоплощениях всегда было что-то, что не удавалось мне с моим театральным образованием, и это не папины деньги, когда-то позволявшие ей носить брендовые шмотки, впрочем, сидевшие на ней не лучше базарного чеснока. Серьёзный хвост, трогательные очки, чёткий контур губ, механические жесты, а ещё именной бейджик, распечатанный буквально пару минут назад. Яна подъехала на такси бизнес-класса, вышла из него на две ноги, шла, сдерживая руки, чтобы лишний раз не махнуть ценным чемоданчиком, вот она та самая китайская подделка на дочку нефтяника, которую не отличить от оригинала. На входе в университет её остановил охранник, тут же её уверенные глаза округлились, вытаращились на пожилого человека с таким неодобрением его действий, что он стал на десять сантиметров ниже, вровень с самой Яной. - Вы знаете, по какой причине я здесь? Почему меня никто не встречает!? – она прикрыла рукой брошку, в которой якобы были микрофон и камера, что заставило охранника испугаться ещё больше - Мой визит запланирован! Даже проплачен, только чшшш… Вы вообще знаете, кто мой отец и как долго согласовывали эту проверку? Загуглите, быстро, моё имя на бейдже… Охранник послушно набрал на своём телефоне имя и фамилию, увидел маленькую Яну в объятьях нефтяного магната. Ещё бы чуть-чуть и он бы смог прочитать скандальное расследование о позорной судьбе лишенной титула дочери короля, но Яна быстро убрала руку с броши, открыла свой чемоданчик, достала красиво отрисованную Федей бумагу с подписью ректора и словно щит сунула прямо в лицо охраннику, проговорив в брошь: «Охрана тут на высшем уровне, видите, без бумаги меня не пускают, отлично!». Как только за Яной хлопнул турникет, из будки донеслось: «Я сейчас позову Вам того, кто всё вам покажет.» Этого ещё не хватало. Она развернулась, снова сделала вид, что прикрыла микрофон и почти шёпотом произнесла: «Я всё тут знаю, не мешайте мне выполнять работу, за которую мне заплатили, какая ваша фамилия? Я запрошу выдать вам премию! Только не суетитесь и не раскрывайте ни меня, ни вас». После этого она гордо развернулась и приговаривая что-то себе под нос двинулась вглубь университета, к лабораториям. Про себя она шептала маты и считалочку с поворотами, придуманную нами накануне, чтобы Симба без труда обнаружила нужный ей кабинет. Память у наркоманов короткая, гордо плутая порядка двадцати минут, заходя то в одну аудиторию, то в другую, Симба чуть не вышла из образа, во рту стало кисло, захотелось закурить и заплакать. Звонить ребятам было глупо, у каждого в этот день была своя миссия, так что Симба задрала голову и взмолилась: «Сучий ты потрох, я нахуй, господи, блядь, никогда не была счастлива, вся моя жизнь это сраная залупа, будь хоть раз нахуй милостив, у меня ни мужика нормального, и отец конченный, мать по детству умерла, я сиротинушка безсеротонинушка, бабки кончаются, хоть этот кабинет сучий где, я стану хорошей, господи, бля, такой хорошей, что охуеешь, вот прям, вот смотри, сейчас прям дам слово и…» Тут из кабинета вышел какой-то рыжеволосый парнишка и с улыбочкой подошёл к Симбе. - Добрый день, я Боря, мы переписывались по корпоративной почте. Вы наш новый научный сотрудник? – спросил он. - Я, да, а вам уже документы пришли? - Да, пришло распоряжение выделить вам кабинет, сейчас отведу вас на кафедру… - Подождите, мне вообще-то надо в лабораторию Вакха… - Куда? - Там в документах была ошибка, мне должны были выделить лабораторию, я тут по вопросу УР-11… - А что это? – Он всё ещё тяжело вспоминал имя Яны, хотя оно было написано на бейдже, видно, совесть не давала ему сощурить глаза на женское декольте. - Кислота, там ещё холодильники специальные, такие, что на полстены. - Холодильники… - парень задумался, ему явно хотелось угодить начальству, но он начал что-то подозревать. - Да, да, вот, у меня есть чертежи разработок и план помещения! – Яна раскрыла чемоданчик, отдала бумаги в руки парнишки и затаила дыхание. Благо руки не дрожали, хоть капля показной уверенности. - Ага… Понял, Яна, а там разве что-то есть? Туда просто давно уже никто не заходит, есть легенда о сбежавшем призрачном сотруднике… - Он сумел прочесть имя и теперь старался шутить с новой молоденькой коллегой. - Вы серьёзно? Просто покажите мне уже мой кабинет! Я и так потратила кучу времени! - Да, сейчас, извините, подождите здесь, я сбегаю за ключом. – Оплошность, надо было звать по имени отчеству, вот дурак. Симба радовалась, парнишка ей приглянулся, рыженький, молоденький, высокий, с хищными плечами, правда прыщавый чуток, ну ничего, синие от язв щёки всегда можно вымазать красной помадой, вооот, бумажки эти не зря всю ночь печатали, план был исполнен на все сто, вот-вот она войдёт в кабинет и… И она уже не помнит, что от неё нужно дальше. Всё пропало. Помещение оказалось подвальным, лампу било в эпилептическом припадке, если бы им понадобилось снять фильм ужасов для отключения бомбы судного дня, они сделали бы это здесь. Перерезайте провод, агент Фикс. Симбе стало не по себе, она поёжилась, Боря, вошедший вслед за ней в кабинет, тут же считал её неуверенность, но ему так хотелось выслужиться, что он через силу натянул улыбочку. - Свет тут так себе, но это ничего, я принесу новые лампы, будет не так жутко. - Подождите, Борис, вы знаете, что хранится в этом холодильнике? Боря оттянул ворот водолазки, колющей шею и путающейся в свежеотросшеей хлипенькой щетине, закрыл обречённо глаза, что-то перебирая в голове и замолчал. Обстановка нагнеталась. Рыжие ресницы, казалось, пощёлкивали от соприкосновений с низко расположенными бровями. - Открой, пожалуйста, шкаф… - она резко перешла на ты. Он, не лишённый сомнений, что-то предчувствуя, провёл ключ-картой у огромного стального шкафа и робко, будто раздевая давно любимую женщину, толкнул на себя тяжёлую, покрытую пылью дверь. Симба напряглась, она ожидала увидеть там кинематографичную, обмотанную слоями изоленты, коробку с проводами, на которую установлен нервно истекающий таймер, в голове уже во всю отсчитывались красные цифры, «Есть ли у вас план, мистер Фикс!?», а вместо этого… - Хах, Боря, друг по неволе, что это? - Пачка сигарет, ничего не понимаю… - Ты куришь? - Почему вы спрашиваете, Яна? - Потому что теперь это мой кабинет, а значит моя пачка, я закурю сейчас и собираюсь вежливо предложить тебе сделать то же самое. - Кто вы такая? - А ты кто такой? – она взяла из холодильника сигареты и впервые расслабилась. В мерцающем свете серости, которая их окружала, дым стелился мягко, побуждая расслабиться и ни о чём не думать. Боре она понравилась, таинственная сотрудница, лишённая скромности, мгновенно перешедшая на ты, обезоруживающая пятном татуировки, проступающим за край натянутого ворота свитера, скорее всего такого же колючего, как и у него самого. - Пожалуй, я тоже закурю, только бы сигналка не сработала. – он нервно усмехнулся. Существует такой замечательный эффект, как эффект попутчика. Представьте, что вы едете с кем-то в поезде в купе, время тянется невыносимо долго, и вы рассказываете, близлежащей с вами живой душе всё, что боитесь сказать даже самым родным и близким. Время идёт, поезд добирается до пункта назначения, и вы с вашим попутчиком расходитесь, навсегда прощаясь, под возгласы встречающих вас напряжённых под тяжестью чемоданов знакомых лиц. Симба и Боря стали такими попутчиками. Они говорили бесконечно долго, курили, смеялись и плакали, но, когда Симба потянулась за последней сигаретой в пачке, которую решено было разделить на двоих, поезд приехал, а обессиленная припадком лампа погасла. - Ну вот, что же теперь делать, Борь, я совершенно ничего не вижу. - Там была зажигалка, сможешь нащупать? - Тут какая-то склянка, как думаешь, это спирт? Загорится? - Ну проверь, подожги. Переливающийся всеми цветами радуги свет взял в заложники лицо Симбы. От неожиданности она закинула колбу в холодильник, от чего та немедленно разбилась и необычного цвета пламя тут же обняло его стенки. Только сейчас сработала система пожаротушения, комнату, залитую блеском пламени начало заливать водой. Но чудной огонь не гас, он старался изо всех сил, но что-то не давало ему, и он продолжил отбрасывать сказочные световые пятна причудливых цветов на стены. Капли стекали по серому корпусу холодильника, началась их персональная весна в этом жутком обшарпанном кабинетике. Она потянулась к Боре, он инстинктивно потянулся к ней. Парик намок, от него завоняло животной шерстью или это от свитера Бори. Разве они были пьяные? Она всегда целовала первой, как удачно, что в комнате стоял небольшой диванчик тоже мокрый. Боря что-то болтал, опять эта рыжая шельма сомневается, а почему опять? Снова, Симба, снова, он высохнет и уйдёт, обязательно уйдёт, как и все до него, а сейчас, сейчас он спускается вниз, чертовы пиздолизы... Симба решилась, она поняла, что должна делать, в ней под пляску света и сурово сжатые в кулак рыжие кудри, родилось безумное желание, которым она тут же поделилась с Борей. Он старался ещё какое-то время отнекиваться, но чудесное пламя и игривый настрой попутчицы в очередной раз сыграли над ним злую шутку. Точно, началась их персональная весна внутри затхлой комнаты окроплённой ржавой водой. В такие моменты мужчины преисполненны в своём сознании высшим, они решают вопросы вселенной, а звери, звери в такие моменты отряхиваются и многократно вкусно облизываются.