Вакханалия

      Я смотрела на себя в зеркало уже пятнадцать минут, надо было выходить, но я никак не могла понять, достаточно ли такого преображения, в квартире до сих пор воняло краской для волос, вернула свой натуральный цвет, даже как-то обидно. Белый костюм сидел идеально, в таком не стыдно идти на свадьбу в роли невесты, не то, что на какое-то там свидание. Мне всегда нравился белый, он мне к лицу. С макияжем Федя постарался на славу, я бы никогда в жизни не накрасилась так привлекательно и в то же время просто. Может он и не художник вовсе, а гримёр? В зеркале передо мной тот самый образ женщины-мечты, пора было ехать обратно в Москву.       Если я любовалась собой у зеркала, то Симба нерешительно растягивала рукава свитера, стоя на пороге квартиры. Она давно не была в Москве и совершенно не хотела туда возвращаться. Видно было, как сильно чешется у неё под париком. Сейчас она та самая папина дочка в очках, без пирсинга и без претензий на жизнь. Они с надушенным до невозможности вдохнуть Владом сейчас выглядели идеальной парой, молодые, рассчитывающие на счастливую жизнь люди, но внешность обманчива. Кто из нас действительно мог бы сойтись, так это Юля с Федей. Они, конечно, со стороны выглядели, как мать и сын, но чувствовалось, что друг друга они понимали с полуслова, а их незаметные жесты поддержки всего за одну ночь, проведённую вместе превратились в долгие тёплые объятья. А как он бережно её красил, маскируя опухшую синюю подглазницу... Выдвинулись. Симба скрипнула ключём, спрятала его в сумочку, выругалась на дорожку, и мы поехали на вокзал. У нас было больше четырёх часов, чтобы перестать трястись, отоспаться, протрезветь и настроиться на продуктивный лад. Команда спасения мира от бомбы судного дня: Юлин котя, его хозяйка Гиппократиха, Симба, Художник, Красавчик-журналюга и я. Ну чем не отряд самоубийц, прямо таки дешёвая реплика, чур я та испанская зверюга, которая умирает в самом начале второй части.

Помнишь меня, Мишенька?

Расписание Михаила Сульфатова, в сущности, строгостью не отличалось. Сейчас он пил кофе и читал Эраты популярнейших благородных девиц Москвы, решая с кем из них практиковать йогу сегодня вечером. Он был слаб морально, потому что его критерии добра и зла сформировались уже после пубертата, вот почему общество потребления для него причислялось к важным государственным институтам, а благотворительность была неотъемлемой частью дорогостоящего PR-проекта. В голове его беспрерывно крутилось «Что же ещё?». Когда он увидел её надушенную, свежую, благородную, севшую напротив, и готовую на перемены, он понял, как сложится весь его оставшийся день. Он понял, к чему, оберегая и мягко подталкивая, вела его жизнь. - Решила вернуться? - Уверена, ты даже не заметил моего отсутствия… - Зря ты так, я думал, у нас всё серьёзно. - Серьёзнее, чем тащить в постель помимо меня ещё двух девок? - Не помню, чтобы ты выражала несогласие, даже не так, это была исключительно твоя идея. - Всё в прошлом, Мишенька, я устала и хочу развеяться. Может сбежим отсюда и напьёмся, как в старые добрые? - Ну уж нет, дорогая моя, с тех пор, как я занимаю должность генерального директора с шести до восьми мне положено быть в офисе. - С тех пор, как ты занимаешь должность генерального директора, ты сам в праве назначать себе расписание. Кому как не мне знать, что самая высокая должность – по высшему разряду фиктивна. Сульфатов судорожно снял линзы, спрятал их в кейс и вместе с телефоном убрал поглубже в портфель. Было видно, что мне он не сдастся так просто. Глава Эрата хорошо знал, как работает приложение. - Миша, зачем тебе это всё? Давай уедем куда-нибудь, купим маленький домик на берегу моря, заведём собаку, родим детей… - Ты с ума сошла? Какая собака, у меня аллергия на шерсть. Ты здесь из-за доли? Сколько ты хочешь? - Да нисколько я не хочу, я простого человеческого счастья хочу. Мы же как термиты с тобой живём, выедаем деревянный фундамент чужого дома, а ты мне от этого фундамента ещё долю смеешь предлагать. Кто его строил, Миша? – Сульфатов задумался и спустя некоторое время, желая шутить, ответил. - Джек. - Джек? – я тоже задумалась, неужели он взаправду забыл, что Эрат основал Вакх. - Миша, я поняла тебя. - Поняла? Ничего ты не поняла, думаешь, это просто управлять такой махиной? Китай выпустил уже десять приложений, похожих на наше, я из судов не вылажу! Половина, слышишь меня, половииина моржи уходит в карман адвокатским конторам! А все эти пользовательницы, как почитаешь что они из себя представляют, все одинаковые, все! И ещё требуют каких-то постоянных обновлений, мол, почему приложение не меняется!? Где обещанные обновления, где то, где это, зачем мне платная подписка за то, чтобы автоматически вырезать личное!? От постоянного ношения линз болят глаза и падает зрение! За нами следят, вы всё сливаете правительству! Тьфу, нафиг! А где тогда новые бабы!? Почему вы каждый день делаете одно и то же!? Где сюрприз!? Если я читаю, что какая-нибудь Анечка надела сегодня утром чёрный кружевной бюстгальтер от Версаси, какой мне вообще смысл звать её в ресторан, если мне хочется увидеть её в красном!? - Миша, успокойся, зайчик. – я нежно приложила холодную нервную руку к его распалившейся физиономии. – Скажи, а на мне, на мне вот какой сегодня бюстгальтер? Он посмотрел на меня, и злоба его начала потихоньку смазываться в пошлую улыбочку. Он расслабился, отхлебнул из кружки кофе, наклонился, достал из портфеля телефон и залез на мою страничку в Эрате. - Ты больше его не ведёшь? – таинственно осведомился он. - Это не ответ на мой вопрос… - Что-то тут не чисто, кисуня, и я явно об этом пожалею… - Сегодня уходишь с работы пораньше, великий и ужасный глава Эрата Михаил Сульфатов? - Сегодня есть повод забыть на рабочем месте телефон. - Ну, ну, ну, оставь его лучше кому-нибудь из хеша, пусть доделают твой день до конца в полном объёме… Хешем мы называли специальных сотрудников Эрат, временно пользовавшихся нашими линзами и телефонами для прикрытия грязных делишек. Должность эта была секретная, к тому же не каждому удававшаяся. Нельзя было ни с кем видеться весь день, находиться приходилось в специально-отведённых для работы помещениях без зеркальных поверхностей, слушать только ту музыку, что слушает твоё начальство, есть только ту пищу, которую оно предпочитает, тренироваться по его системе, лечь спать в отведённое ему время. Ничем, совершенно ничем не выдать, что ты – не твой начальник. Через эту должность можно было напрямик попасть к кормушке или в тюрьму, кому как везло. Хеш никогда не жаловался и никому не говорил, что он хеш. Только лакуны в эрате хеша могли его выдать, но пользователи недогадливы и беспечны. Годик другой назад в сети ещё можно было найти скандальное расследование, где хеш говорил о махинациях программистов Эрат с их идеальными профилями, только на суде было доказано, что вашими персональными линзами никому воспользоваться не получится, да и взломать их просто невозможно, технология оказалась намного хитрее хакеров. Доказанное на суде – абсолютная правда, только в разбираемом деле ничего не говорилось о том, что линзы верхушки Эрата заранее изготавливались по отличной от остальных линз технологии. Иными словами, Вакх предугадал, что таким, как Мишенька, понадобится хеш.       Стоит сразу сказать, что никого из хеша мы никогда не знали в лицо, маленькая предосторожность. Просто забывали наши линзы в специально отведённой для этого «зоне отдыха и релаксации», а уже через пятнадцать минут их обильно смачивал антисептической жидкостью и надевал хеш. После истечения срока смены, линзы снимались и передавались в чёрных чемоданчиках курьерам, разносившим их под видом важных документов по домам элиты Эрат. Эта лазейка позволила Феде спокойно пройти в основной офис Эрат по моему пропуску, подняться в ЗОИР, взять кейс и телефон, а после долгожданной тенью выскочить в объятья балагурной Москвы.