Пепел над колхозом

Битый час мы уже едем на этом раздолбаном корыте. Корыто трещит, гудит, и постоянно угрожает заглохнуть. Ну почему я должен добираться к колхозу на человеческом транспорте? Да и вообще, с чего ради я должен ехать в колхоз? Подумаешь, саботировал работу. Думаете, если принудите, то я стану великим тружеником? Ну уж нет, свою долгую жизнь я собираюсь прожить иначе. Я создан вампиром не для того, чтобы пахать. Тем более я не собираюсь выполнять этот «сизифов труд». Все давно автоматизировано, и колхозы — лишь пристанище людей в мире вампиров. Им дали землю, а дальше пусть вертятся как могут. И зачем тогда там я? Наконец, за окном появились домики, мы добрались. Машина еще не затормозила, а ее уже обступили зеваки. Ну и правильно, не каждый день можно увидеть вампира в такой глуши. Не успел я выйти, как какая-то женщина взяла меня под руку и повела ко двору. — Здравствуйте, премногоуважаемый. Как дорога, хорошо добрались? Начинать знакомство с негатива не хотелось, так что я говорю, что добрался хорошо. Тем временем зевак стало еще больше, и не понятно, что их во мне так изумляет: то, что я — вампир, или то, что панк? — Мы вот вас хотели хлебом-солью встречать, а потом вспомнили, что вы ж чет другое кушаете. Вы скажите сразу, что вам подавать-то, чем потчевать? — Да ниче не надо. Не удивился бы, если б мне предложили вместо хлеба-соли отведать кровь девственниц. Откуда им знать в этой глуши, что мы давно уже питаемся искусственной кровью? Она куда питательнее настоящей, и получение ее более экологичное. Моего запаса должно хватить на месяц. — Ну вы вот проходите сюда. Жить будете в доме председателя колхоза! Разувайтесь, входите. Такие дома я видел только в старых фильмах, что еще снимали люди. Веранда, сени, коридор, гостиная, и вот, наконец, передо мной дверь в мою усыпальницу на последующие четыре недели. Очень маленькая комнатка, с ажурными занавесками и узенькой кроватью. Мда, пятью звездами тут и не пахнет. Чтоб лишний раз не расстраиваться, лучше выйти и сделать вид, что мне показалось. — Вы это, оденьтесь по-огородному и выходите, у нас на седня еще план не выполнен, — сказал морщинистый мужчина с бородой. Только что встречали как дорогого гостя, а уже гонят работать… Одежды «по-огородному» у меня нет, а из всего, что есть, мой нынешний наряд мне менее всего жалко. Да и плевать, панки грязи не боятся. Мне дали перчатки, галоши, лопату, и сказали пиздовать «вон туда», в сторону полей картофеля. Идти стараюсь как можно медленнее, но все же не настолько, чтоб это заметили. У меня есть план: сделать в первый день вид прилежного работника, а в остальные — незаметно пинать хуи, попутно оправдываясь. Хера с два меня после этого назовут лодырем, видели ж, что работящий. На поле уже идут работы: люди, что покрепче, копают, а остальные собирают урожай по ведрам. Каменный век какой-то. Все это могли сделать машины. Я замахиваюсь лопатой, ввожу ее поглубже в землю, и... — Увалень, ты где копаешь? Не видишь что-ли, что это дорожка? Лунка вон где вообще, — захрипел один из мужиков. Честно говоря, все равно не вижу разницы между двумя кучами земли, но слушаюсь совета. И раз, и два, и три… Заебался. Нет, не протяну я и дня под личиной трудяги. — Ты чевойта так копаешь? Вон, скока картохи разрубил. Только сейчас я заметил чернявого мальчишку. Тот стоял слегка склонишвись, и во все глаза смотрел на меня из-под картуза с красной астрой на боку. — Эт тебя шоль к нам на колхоз отправили? — А что, что-то не нравится? Сам то чего не работаешь? Парниша захихикал. — А я не тут работаю пушто. Ой, а ты ж этот, кровосос! Старый уже пади. Те скока? — Триста четырнадцать. — А-а. А мне осьмнацать. Еба мелкий. Это ж почти в «осьмнадцать» раз меньше, чем мне. Удивительно, как же мало живут люди по сравнению со мной. Так пока сам не увидишь их, не поймешь, что у них жалкие восемнадцать это уже молодость. — Ой, а чейта у тебя с рукой? Она шо, не настоящая? Я смотрю на свои руки, пытаясь вспомнить, что в них такого. Точно, левая ж у меня бионическая. Я с ней так давно, уже и забыл, что в ней есть что-то странное. — Это протез. Она типо механическая такая. — А-а, понял, как трахторы шоли? Я слегка улыбнулся. Как же можно сравнивать протез с такой примитивной техникой? Хотя, будто бы они знают о чем-то более сложном. У них таких протезов нет и никогда не будет, их ведь для людей никто не делает. Зачем вампирам что-то делать для людей? — Э-э, слыш, вон отсюда! Че ты от работы приезжего отвлекаешь? — сказала какая-то бабка, собирающая урожай на соседней гряде. — Приходи сюда вечером, пойдем смотреть на трахторы! — Крикнул мальчишка и поспешил в сторону домиков. — А вечер это во сколько? — спросил я. — Ты копай давай, не отвлекайся. Я взялся за лопату. Иначе вряд-ли мне ответят на вопросы. — Вечер? Ну, часиков семь-восемь, это как темнеть начнет. — А кто это был? Неловко было спрашивать о таком, но мальчик уж очень меня заинтересовал. — Этот то? Пастушок наш, Максим Пепельница. Вы на него внимания не обращайте, он со всеми такой. Максим. Пепельница. Смешное имечко. Или это кличка? Нужно будет не забыть прийти сюда вечером. Прошел еще, может, час, и меня наконец отпустили. Даже не знаю, идти ли мне или остаться на поле. Неохота будет потом переться обратно. Нет, все-таки нужно идти, я проголодался как черт. Чувство такое, будто бы всю корову могу осушить за один присест. Надеюсь, чувство обманчиво, иначе такими порциями мне не хватит моего запаса и на неделю. В доме председателя все уже сидят за ужином. Можно различить самого председателя, его жену и три дочки. Старшая стыдливо отвела глаза, когда я вошел, остальные же с любопытством разглядывали меня. Бля, поди весь в грязи по уши, вот и смотрят. По понятным причинам, я отказался ужинать со всеми и побрел в свою берлогу. А я и забыл, как тут тухло. Открываю свой багаж с пищей. Все это искусственная кровь. В банках, бутылках, консервах, жидкая, желеобразная, даже сухая. Разработаны сотни видов пищи чтобы полностью заменить кровь. Они не такие вкусные, как настоящая, но в доступности реально обходят «натуральный продукт». Я осушаю бутылку. Нет, все-таки корову я б не осилил. За окном начало смеркаться, я поглядел на часы. Уже семь. Опаздываю. Может, ну его? Останусь здесь и… а чем мне здесь заниматься то, подождите? Сети нет, приставок и компов я тоже не увидел. Ладно, видимо, остается только вариант прогуляться, пойду, посмотрю на эти ваши «трахторы». Но завтра нужно будет пройтись, поспрашивать, может, у кого гитара завалялась. Поле озарялось закатным солнцем. Я застал мальчишку копающимся в земле. Он был так погружен в процесс, что заметил меня лишь когда я был в шаге от него. — Смотри, сколько накопал, — сказал он с довольным лицом, показывая банку с червями. — Это для тракторов что-ли? — Не-ет, ты чего, глупый чтоль. Трахторы на топливе работают, — не оценив моего юмора, произнес он и встал с земли. — Это батьке моему на рыбалку! Ну шо, идем? — Ну идем. — Тогда нам во-он туда. С этими словами он взял меня за руку и засемений в сторону полей. Его горячая ладонь отозвалась дрожью по всему моему телу. Нет, я не боялся чужих прикосновений, наоборот, был всегда тактильным, но эта наглость и беззаботность в купе с эффектом неожиданности заставили меня смутиться. — Вон, видишь, там они! Нам к той скирде. Залезем повыше и будем смотреть. Он произнес это, даже не обернувшись ко мне, а лишь ускорил шаг. Все это время он не отпускал руку. Черт, хватит об этом думать! Рука и рука, может, такие здесь традиции. Скирдой он назвал несколько рулонов сена, сложенных башней. В высоту эта гора была метров шесть. Парень полез на самый верхний ярус, жестами зовя последовать его примеру. Не с первого раза, но все-таки взобравшись, я огляделся. Вид открывался чудеснейший. Были видны и деревня, и река, и лес, а самое главное — ... — Трахторы! Видишь, еще работают. На том вот мой батька. Красный который. До меня дошло, что мы еще толком не познакомились. — А тебя это, Пепельницей что-ли зовут? — Максимом. Пепельница эт фамилия такая. — Понятно. А я Кирилл Сигаретов. Будем знакомы. Я отвернулся. Думал, Пепельница тоже отвернется, снова будет смотреть на технику, но вместо этого он уставился на меня. — А все кровососы такие? — наконец спросил он. — Вампиры, а не кровососы. Какие? — Ну выглядят так вот, — он показал рукой на мою голову. — Я только у соседского петуха раньше видел такой гребешок. — Это ирокез, — возмутился я. — Не все такие. Конечно, я привык выделяться, но теми же цветными волосами и прическами у нас давно никого не удивишь. Долгая жизнь сама подталкивает постоянно что-то изменять в себе, чтоб не умереть со скуки. Наоборот, странно было бы увидеть нечто, вроде него. Пепельница выглядел очень просто, и эта девственная красота чем-то цепляла. Его черные пушистые волосы, его румяная и немного загорелая кожа, его черные глаза… Я давно не видел в городах нечто такое же естественное. — Мне он нравится, — мальчик улыбнулся. — Как тебе у нас? — Так себе. — Почему? — А ты б попробовал копать несколько часов, а не пасти коров, — выпалил я, и пожалел о сказанном. Слишком грубо вышло. — А ты умеешь водить трахторы? — вдруг спросил он. — Ну права у меня есть, а что? — Вон там видишь, стоит, голубенький. Это дядь Степы был. А он на прошлой неделе напился и пошел плавать. Два дня выловить не могли, представляешь? Ну короче простаивает теперь его трахтор, никто водить-то больше не умеет. Ты сходи к этому, как его… К председателю-то! Тя точно без вопросов примут! А ведь это мысль! Трактор я, конечно, не водил, но это и не важно, разберусь. Главное, что так я смогу отлынить от работы руками. Ай да Пепельница! Обратно мы возвращались уже затемно. Пепельница снова всю дорогу держал меня за руку, отпустив лишь на подходе к домам. Он помахал мне и скрылся за поворотом. В доме все уже спали, так что разговор я отложил на завтра. Я тоже решил пойти спать, но долго не выходило уснуть. Перед глазами то и дело мелькали тракторы…