Лицо врага: Дверь

      Для визита на королевский военный совет Мирите надела лучшее платье. Достала звесские документы, положила их в лучшую сумочку. Надела свои лучшие сапожки. Подпоясалась, заколола пояс красивой большой брошью.       Самодельной.       Вышла из университета и направилась к реке.       У моста, конечно же, дежурила звесская военная полиция. По новым правилам лийцам запрещалось посещать старый город. Жителям Парлаувья — пересекать реку.       Мирите спокойно достала звесские документы.       Спокойно. Главное — спокойно.       Солдат, проверявший документы, сказал, что она очень красивая.       Улыбнуться на комплимент.       На мосту она остановилась посмотреть, как несёт свои воды Лаува. Красиво. Спокойно. Как будто ничего не происходит. Как будто Мирите видит её не в последний раз в своей жизни.       Как будто Мирите видит её не в последний раз в своей жизни.       В порту стояли звесские военные корабли.       Мирите дошла до дворца. Подошла к охранникам у дверей. Улыбнулась им. Вскинула руки — и на стене остались два чёрных пятна. На земле две горсти пепла.       Теперь — бежать.       Почему-то — не переставая улыбаться.       Охрана, охрана, охрана — всего лишь люди. Всего лишь горсти пепла. Они не маги, им нечего ей противопоставить.       Как стали горстями пепла преподаватели и студенты её университета. Как множество, множество партизан. Как множество, множество лийцев.       У дверей в зал совещаний — бывший зал совещаний короля Лие — охрана из магов.       Но они не успевают среагировать. Просто — не успевают.       Мирите врывается в зал. Не ждёт, когда в неё полетят плетения — внутри охраны как раз почему-то много. Не ждёт, касается пальцами цветка на броши на поясе.       И — ничего не происходит.       Она швыряется последними плетениями в своей жизни — и ей требуется мгновение, чтобы понять, что они не последние.       Король Звессы, высокий и очень холодный на портретах, сейчас в своём страхе кажется очень жалким. Он пытается пробраться к окну, он пробирается, он прыгает — и Мирите принимает единственно верное решение — она срывает брошь с пояса и кидает вслед, и вслед же летит огненный шар.       И теперь брошь срабатывает.       Взрыв покрывает набережную, вскипает вода в реке — наверное, пострадали ещё люди, но ей плевать, они ведь не лийцы. В разбитом окне почти осязаемо клубится энергия смерти.       Она отбивается от шокированной охраны и генералов короля. Она не знает, сколько это занимает времени. Она черпает энергию, силы и магию из чужой смерти, из смерти людей за окном, она купается во тьме. Она убивает всех. Она падает на колени на окровавленный пол, у неё сломаны рёбра, у неё сломаны пальцы, её платье превратилось в окровавленные тряпки — бурое на сожжённом красном — и по всему телу ожоги.       Она падает на колени, на лицо ей падает выбившаяся из причёски прядь волос, и она видит, что прядь седая.       Надо будет вернуть ей цвет.       Она едва-едва понимает, что произошло.       Дверь распахивается, и ей плевать, даже если это ещё охрана, даже если это её пришли добивать.       Она должна была умереть уже.       Но нет, это не звессцы. Это партизанский отряд Айнаре — с ним же самим во главе. Да, точно, они вроде говорили, что хотят убить короля, она слышала…       Ей плевать, на самом деле, и на это, но…       Айнаре шокированно откашливается.       — А мы думали, ты звесская шпионка, — говорит он. Так, как будто удивляется чему-то обычному, бытовому.       И Мирите впервые смотрит на него с ненавистью.