Лицо врага: Дверь

      Муань Миэюй не любит Саян Лаое. Однозначно — нет. Да, он ей немного дорог. Немного. Сколько-то. Так, даже не друг, просто товарищ. Забавное недоразумение, почему-то — зачем-то — влюблённое в неё. Это почти смешно — то, как он в неё влюблён.       Муань Миэюй ставит на нём эксперимент. Просто — эксперимент, всё во благо науки. Ну и что, что как-то странно действовать во благо науки на войне, когда у тебя нет ничего, а у твоих противников есть всё, и когда надо воевать, а не ставить эксперименты. Ну и что, что она связывает его душу со своей. Ну и что, что от её души должен — по идее эксперимента — оторваться кусок тогда, когда он умрёт. Ну и что, что некроэнергия, отданная этим куском души, должна будет создать ему новое тело. Ну и что, что созданная ею связь должна будет притянуть его душу в это новое тело.       Ну и что, что Саян Лаое ничего о её эксперименте не знает.       Он так мил, так наивен, когда отдаёт ей свою кровь. Когда носит все амулеты, которые она ему даёт. Он так глуп. А может быть, так влюблён. А может быть, просто доверчив.       Неважно.       Она видит даже не тело — размазанную по мостовой жидкую кашу и слизь, среди которой лежит странно белый на этом фоне скелет, который легко отличить от сотен скелетов вокруг по золотистым рогам на черепе. Она не чувствует в себе никаких изменений. Она не видит никаких изменений в скелете.       Очевидно — её эксперимент полностью провалился.       Это был всего лишь эксперимент. Это был всего лишь эксперимент, и он провалился. Она не смогла внести никакого вклада в науку. Она не смогла внести никакого вклада в науку, но ничего, она внесёт его когда-нибудь потом, она же выжила, она же сбежала.       Она идёт по лесам Шаома, она знает, что придёт в Богось, она знает, что она будет жить, что она, возможно, будет экспериментировать ещё. Она отгоняет предательские мысли о том, на ком.       И да, ей жалко Лаое. Ей жалко всех, кто там погиб. Ей очень горько от того, что они погибли.       Но почему-то хуже всего от того, что погиб Лаое.       И не воскрес.       От того, что провалился её эксперимент.       И неужели только от этого — ей так горько?