Divide et impera

Ей стало казаться, что она кружит по лесу, заходя все дальше. Сырой лесной воздух отрезвил ее разгоряченный разум, и, придя в себя, Нурбану пожалела о своей выходке. Да, здесь в лесу, она не увидит ни ненавистного ей шехзаде, ни Манису, но скорее всего попадет в лапы дикому зверю или же замерзнет от холода. - Хатун, бежать удумала?- настигнув ее, ага схватил ее за локоть. Все спокойствие и сожаление разлетелись, точно осколки стекла, разбившегося о камень. - Я никуда с тобой не пойду! Можешь убить меня прямо здесь, провались пропадом ты вместе с шехзаде и дворцом! Я Сесилия Иоланта Баффо, а не какая-то жалкая служанка! - Ты можешь остаться здесь, хатун,- речь Нурбану не впечатлила агу,- и дождаться, пока тебя съедят дикие звери, каждый сам волен выбирать свою судьбу. - Что такой как ты, может знать про мою судьбу?! Да кто ты такой? Иди и служи своему шехзаде дальше, а меня оставьте, все оставьте!- всю свою злость и разочарование, которое подарил ей этот гаремный мир, Нурбану вылила на Газанфера, который был не причастен к ее "поломанной" судьбе. - Давно, когда тебя еще не было на свете, в этот дворец привезли одну рабыню. Тогда грозный Селим султан вознесся к милостивому Аллаху, а его молодой сын Сулейман взошел на престол. Девушка была прекрасна, точно золотоволосый ангел, спустившийся с небес, но никто не видел этого. Дворец обрушил на нее всю свою ненависть, а она платила ему тем же. Точно злой, обиженный зверек она кидалась на всех вокруг, виня всех и вся в своей судьбе. Едва увидев ее, мать султана Сулеймана приказала бросить ее в темницу, подальше с глаз. В гареме надеялись, что дерзкая девчонка закончит свои дни там. Никто не видел ее красоту, золотистый цвет волос, ее душу, как и она сама. Красота сама по себе не стоит ничего, Нурбану,- что-то пробормотав, Нурбану отвернулась, испытывая жалость к этой незнакомой девушке, а Газанфер продолжил. - Против нее были все в гареме, включая слуг. Казалось, само ее появление рушит порядок, создаваемый тысячелетиями. Эта девушка, как и тысячи других красавиц, могла опустить руки и принять смерть, посланную как спасение, но она выстояла. Она точно вода, которая сама прокладывает себе путь, даже сквозь камень. Оказываясь в западне, вода найдет, куда просочиться. Она выстояла, падая тысячи и тысячи раз, она не разбивалась, не хныкала как маленькая. Лишь раз увидев ее, молодой Сулейман навеки потерял свое сердце, а Махидевран султан, мать единственного наследника, навсегда потеряла покой. - Это Хюррем султан?- потрясенно прошептала Нурбану. - Ты так гордо кидаешь мне свою благородную фамилию, хатун, а что ты сделала для этого благородства? Ничего. Хюррем султан была дочерью простого священника, вошла в этот дворец не подарком капитана, а простой рабыней. Да, она была и есть самая прекрасная женщина мира, но гарем видел сотни таких красавец, но где они? Никто не вспомнит их имен. Хасеки Хюррем султан прославляют не только в Стамбуле. Эта королева, госпожа всех госпожей, единственная избранная жена повелителя мира. Никогда до этого ни один из предков османов не брали в жены ни наложниц, ни принцесс,- слушая агу, Нурбану осознавала величие и мудрость султанши, которая, казалось, совершила невозможное. И в то мгновение, из чужестранки, живущей в пустоте, она превратилась в человека с целью. - Я поняла, спасибо тебе,- в этот миг перед агой стояла не глупая, капризная девчонка, плачущая о несбыточном. - Возможно, Хюррем султан не ошиблась,- пронеслось в мыслях у Газанфера.