Divide et impera

— Госпожа, подумайте еще раз, — в очередной раз Джанфеда пыталась предостеречь Нурбану, — если на вас падет лишь тень сомнения — вас тотчас же казнят. — Меня и так казнят, если к власти придет Шехзаде Баязед, меня и моего сына! — отчеканила Нурбану, — поэтому молчи! Если ты и дальше будешь трястись точно глупая рабыня, я прикажу отрезать твой болтливый язык! — ничего не сказав, Джанфеда опустила голову, зная вспыльчивый характер госпожи. Выбрав бледно-розовое платье, Нурбану оглядела себя придирчивым взглядом и, оставшись довольна, направилась в сад, пользуясь тем, что Михримах султан ненадолго покинула дворец. В это время дня Шехзаде в стрельбе из лука в окружении свиты. — Дестур! — объявил ага, завидев фигуру Нурбану. — Шехзаде Хазрет лири, да будет благословенным ваш день, — тихо сказала Нурбану, не поднимая глаз, — простите мою дерзость, я не знала, что вы будете здесь. Я так устала сидеть в четырех стенах, пусть эти стены самого великолепного дворца во всем мире. — Добрый день, Нурбану, — проговорил Баязед, — разве тебе запрещено выходить из своих покоев? — Простите, Шехзаде, я не хочу вмешивать в вас в дела гарема. На ваших плечах все государство, народ, верящий в вас, простите! — Ты можешь довериться мне. — Мне, — заколебавшись, Нурбану огляделась, а затем несмело продолжила, — мне запрещено выходить из дворца, Шехзаде. — Узнаю свою сестру, — усмехнулся Баязед, делая знак стражникам отойти, — прогуляемся? Уверяю, в моей компании тебе никто не посмеет запретить делать то, что хочется. — С огромным удовольствием, — проговорила Нурбану, глядя на него. — Что вы не поделили? — развеселился Шехзаде. — Господин, мне приснился страшный сон про моего сына. Точно наяву я видела мучения моего мальчика и ничего не могла сделать! Сон был такой страшный, такой реальный! Я попросила госпожу отпустить меня, возможно, мой мальчик уже мертв! — всхлипнув, Нурбану продолжила, — великая госпожа сочла это за дерзость и наказала меня. — Ты слишком мнительна, — улыбнулся Баязед, — женщины любят верить в сны, особенно в дурные. Если бы с моим племянником что-то случилось, мне бы тотчас же доложили! — Шехзаде, ваши слова даровали мне жизнь. Но вы сами отец, сами понимаете, какого это постоянно опасаться за жизнь своего ребенка. Позвольте мне хотя бы ненадолго поехать и увидеть сына собственными глазами, обнять его, прижать к груди? Это ведь немного, но для меня это целый мир. — Я подумаю, Нурбану. В отсутствии повелителя у меня нет достаточной свиты, чтобы сопроводить тебя, а я не могу подвергать опасности фаворитку моего брата. — Я готова отправиться одна, даже пешком, Шехзаде! — Завтра я извещу тебя. — Шехзаде, да будет благословенна ваша жизнь, — с обожанием глядя на Шехзаде, Нурбану поклонилась, а затем направилась обратно во дворец. На следующее утро Нурбану получила весть о том, что она может ехать обратно в Санджак. Шехзаде Баязед выделил ей стражу и еще несколько слуг. — Шехзаде очень добр и сердечен, у него сердце истинного правителя, — проговорила Нурбану, улыбаясь служанкам, шпионящим за ней, — одеваться! Расчесывая свои каштановые волосы, она тихо напевала, размышляя, когда Шехзаде получит ее первый подарок. На следующее утро Нурбану вошла в покои Повелителя, где ее ожидал Шехзаде Баязед. Подойдя к нему, она грациозно опустилась на колени и, поцеловав край его одежды, проговорила: — Я безмерно благодарна вам, Шехзаде, да дарует вам Аллах все, чего вы только желаете! — Встань, Нурбану. Ты права, для меня дать тебе разрешение ничего не стоит, но я подарю тебе весь мир этим, — сказал Баязед, — желаю тебе счастливого пути! — Благодарю! — с поклоном Нурбану покинула покои, а Шехзаде направился к своей фаворитке. — Дефне, моя роза, что с тобой? — спросил он у девушки. — Я не знаю, Шехзаде, — подняв на него лихорадочно блестящие глаза, Дефне пошатнулась, — я чувствую себя неважно с самого утра. — Немедленно позовите лекаря! Почему вы молчали?! — разъярившись, Баязед схватил вошедшего лекаря за плечи, — немедленно сделай все, что нужно! Или я лично казню тебя! Осмотр занял почти час, все это время Баязед мерил комнату широкими шагами. — Ничего страшного, Шехзаде, легкая простуда. Я приготовлю снадобье, которое нужно будет принимать три дня, и болезнь отступит. — Немедленно! На следующее утро от болезни Дефне не осталось и следа. Наградив лекаря, Шехзаде направился со своей любимицей на прогулку. — Я думал, что потеряю тебя! В тот миг я понял, что ты самое важное, что есть в моей жизни, Дефне. Ни титул, ни власть, ни этот дворец, а ты! — Шехзаде, право, я не стою таких слов, — смутилась красавица. — Это тебе мой подарок, — с этими словами Шехзаде подвел ее к белоснежной лошади с сияющей гривой, — а прямо сейчас мы покатаемся. — Она.она прекрасна, Шехзаде! Разве я достойна такого дорого подарка? — осторожно протянув руку, Дефне погладила спину лошади. — Самый дорогие сокровища мира недостойны тебя, Дефне. Ты придумала ей имя? — Пусть будет Ветер! Отправившись на прогулку в сопровождении стражников, они отъехали к лесу. Лошадь Дефне была послушна, реагировала на каждое движение и в быстроте почти не уступала коню Шехзаде. Пару раз девушке даже удавалось его обогнать. Наконец, они остановились. Осторожно сняв Дефне с лошади, Шехзаде повел ее к берегу реки. — Когда-то, настанет время, и мы будем жить во дворце Топ-капы, Дефне, — сказал Баязед, — мы будем часто совершать такие прогулки, но главное, мы всегда будем вместе. — Это было бы счастьем, Шехзаде, — ответила Доротея, — пожалуйста, давайте уйдем подальше от воды. Я, я не могу объяснить, но когда я вижу такое количество воды, мне становится страшно. — Как пожелаешь. По возвращении обратно они попали под мелкий дождь, который с каждой минутой превращался в ледяной ливень. Вернувшись во дворец далеко за полночь, Шехзаде немедленно велел приготовить хамам. Дефне стояла в своих покоях, трясясь от холода, который сковал ее тело. Не помогла даже горячая баня. Казалось, холод пробирает ее насквозь, бросая в огненный жар, который разрывал ее внутренности, причиняя нестерпимую боль. Решив ничего не говорить Шехзаде, девушка выпила отвар, который ей оставил лекарь и уснула. На рассвете она проснулась, задыхаясь от нестерпимого жара. С трудом поднявшись, она дошла до дверей и, крикнув слуг, упала. Вызвав лекаря, Шехзаде призвал его к ответу. — Ты сказал мне, что через три дня она поправится! Ты врал мне, подлая собака?! — Шехзаде, простите мою дерзость, но лечение было правильным! Вчера я осмотрел девушку, ее состояние стало лучше. Смею предположить, что бедняжке навредил дождь, под который она попала, — разъярившись еще больше, Шехзаде приказал казнить лекаря и спешно вызвать новых. Неделю лучшие умы империи боролись за жизнь Дефне хатун. Шехзаде, забывший о своих главных обязанностях все свое время проводил подле нее, игнорируя советы Рустема. Тем временем, супруг Михримах султан фактически правил вместо Шехзаде, принимая радикальные решения и, меняя состав совета. Перепробовав все методы, лекари сошлись в одном — кровопускание должно убрать скопившуюся «грязную» кровь и очистить организм девушки. — Вы с ума сошли?! Это ее убьет! — кричал Шехзаде. — Болезнь, которая точит ее тело, подобно червь точит дерево, убивает ее, Шехзаде. Мы долго совещались и все готовы поклясться — это единственное, что ей поможет. — В чем причина ее болезни?! Это яд? — резко спросил Баязед. — Не думаем, Шехзаде. Очевидно, у девушки редкое заболевание крови, которое усугубила болезнь. — Делайте! Делайте, что угодно, но спасите ее! — высказавшись, Шехзаде покинул покои Дефне, смахивая непрошенные слезы. Спеша к себе, он наткнулся на Рустема Пашу. — Шехзаде, нужно срочно поговорить, народ выражает недовольство, — проговорил Рустем. — Прочь с дороги! — рявкнул Шехзаде.