Проклятье четырёх стихий

      Адасес был портовым городом. Всегда многолюдный и шумный, этот уголок на юге материка мог оказаться настоящим раем для тех, кто мечтал убежать от себя. Многоликая толпа на улицах, местные и иностранные торговцы, туристы, сотни лавочек с морскими сувенирами и разнообразными товарами, тысячи отдыхающих на местном пляже, приплывающие и отплывающие корабли и пароходы – всё это, пожалуй, могло отвлечь даже от самых тягостных мыслей.       Однако здесь, как и во всём мире, сейчас стало неспокойно. Почти каждый день совершались нападения. Грабежи, разбои, убийства. Какие-то совершались с целью наживы, но некоторые, самые страшные, были способом пропитания для особой категории населения.       Не все были вампирами по своей воле. Иногда совершенно нормальные люди становились жертвами ночного нападения. Некоторые не выдерживали, предпочитая такой жизни суицид. А кто-то не сдавался, мирился с новой формой существования, приспосабливался и жил дальше. Любой бар мог предоставить животную либо донорскую кровь, многие работодатели предоставляли ночные места, да и большинство людей относилось к вампирам поневоле с сочувствием. До того момента, как было совершено нападение на РМТА.       Весть о кровавой битве разнеслась по всему миру со скоростью пули. Не обошли вниманием и старую историю с Юлием Васевым. Возникло много вопросов относительно умертвий: а не случится ли такое снова? Что будет, возникни бунт против живых существ? Упыри – лишь гнилостная оболочка, наделённая первобытными инстинктами. Но что будет, начни бунтовать те, кто обладает интеллектом?       Сначала пропали рабочие места: люди, гномы, сатиры – да практически все разумные существа опасались брать в работники тех, кому для пропитания могла понадобиться чья-то жизнь. Очень скоро в барах пропала донорская кровь – её отказывались продавать, ссылаясь на то, что после человеческой крови вампирский организм крепнет. Вслед за донорской пропала и животная. Вампирам выдавали её строго под роспись, в ограниченном, иногда очень малом количестве. Порой просто недостаточном для выживания.       Началось с малого – в сёлах стали резать скот. Всё чаще и всё больше. Местные жители толпами оккупировали двери Верховного и Малых Советов, требуя наказать обидчиков. Вскоре вышел закон, позволяющий ликвидировать вампиров безнаказанно, если тот будет замечен вблизи посёлков и городов, вне зависимости от того, уличён ли он в убийстве или нет. Это и стало последней каплей.       Обескровленные тела людей находили всё чаще. За это отлавливали вампиров, учиняя над ними жестокий самосуд. Вампиры же мстили за убитых, порой вырезая или обращая в себе подобных целые поселения. Волна кровавых беспорядков прокатилась практически по всему миру. Живые ходили в страхе.       Вампирами дело не ограничилось – скоро к ним присоединились и многие вервольфы. Они поддерживали своих неживых товарищей, что людям стоит пересмотреть приоритеты и перестать, наконец, ущемлять права тех, кто судьбы не выбирал.       Те вервольфы, что предпочли не связываться с «кровищей» – так на улицах называли беспорядки, учинённые умертвиями – через какое-то время так же познали горечь бытия. Началось, как и с вампирами – пропала работа. Многие из последних сил скрывали своё проклятье. Ну а те, кто не стеснялся своей животной сути, на собственной шкуре постигали все тяготы жизни, нередко оказываясь на улицах в виде изувеченных тел.       Это вновь сыграло с людьми злую шутку: ночи, особенно в полнолуние, стали просто непригодными для жизни. Однако утром, едва всходило солнце, уставшие жители могли наконец-то выспаться. Не исключением из правил была и обитательница квартиры-студии на чердаке старенького дома.       В комнате царил настоящий бардак. Повсюду валялись газеты, некоторым из них было уже больше полугода. Вырезки из журналов и криминальных сводок, какие-то письма. Девушка, живущая здесь, не знала, зачем собирала всю эту макулатуру, но это представлялось ей весьма важным. Можно было свалить на простое желание «быть в курсе дела», но для неё это имело более глубокий смысл. Она не знала какой, но всё чаще просиживала дома свободное время, до поздней ночи не ложась спать, а выстреливая вспышкой кольца всё новые и новые световые шарики взамен угасающих, наливая всё новую и новую порцию кофе. Всё больше она зачитывалась старой прессой, словно подозревая, что всё это как-то связано с ней, словно невидимая паутина подводила эти нити событий к её телу, с каждым шагом опутывая всё больше и больше, заставляя увязать всё глубже…       Но сейчас хозяйка квартиры не следила за новостями. Она лежала у себя на диване, завернувшись в мягкий плед, как шаверма, и спала крепким сном. Даже несмотря на типичное для спящего человека выражение лица – перекошенное об подушку и с открытым ртом – девушка выглядела прелестно. Большие глаза с пушистыми ресницами, безупречно гладкая светлая кожа и золотистые веснушки на носу и скулах, красно-рыжие короткие волосы. Можно было не лукавя сказать, что девушка достойна кисти художника.       Но писать с неё портреты было некому. Дом – работа – учёба, работа – работа – дом, редкий выход в магазин за продуктами, да и в целом – самая простая, никому не известная девчонка. Молодой лекарь, едва окончившая академию. Каждую субботу – курсы повышения квалификации на реанимационного лекаря. А потом две ставки в перинатальном центре при местной больнице, где девушка дни напролёт ухаживала за пациентками, выполняла рутинные медицинские процедуры, которые медсёстры и опытные лекари так и норовили на неё скинуть, или сидела в приёмном отделении, заполняя бумаги и разбираясь с медикаментами.       Так проходила её молодость, в широких белых коридорах отделения, в его палатах, тогда как за окном жизнь била ключом, лето дарило людям свои последние дни и солнце светило вовсю, обжигая и лаская одновременно. Но девушке не было дела – а может, просто не хватало времени? – до всего этого. Сейчас она спала, чего толком не делала уже три дня подряд. Спала и видела во сне высокого темноволосого человека. Он стоял к ней спиной и не поворачивался, сколько бы она ни звала, ни кричала ему, а потом исчезал…       – Мур?!       Девушка открыла глаза от того, что мокрый нос и нежная усатая мордочка ткнули её в щёку. Спустя мгновение рыжий кот был зажат в объятиях. Пушистый толстяк всегда приходил, когда ей снился этот сон. В тот момент, когда она кричала «Ты не можешь так со мной! Пожалуйста…» Она не знала наверняка, но была почти уверена, что именно эту фразу она выкрикивает и наяву.       Рыжик знал, как успокоить свою хозяйку: через несколько минут громкого урчания и топтания лапок на одном месте, девушка перестала сотрясаться в рыданиях, а ещё через какое-то время облегчённо выдохнула – всего лишь сон. Старый сон, что не давал спать спокойно вот уже два года.       Порой жизнь казалась невыносимой настолько, что хотелось просто выйти на улицу в полнолуние поле заката и идти, идти и идти, пока… пока за тебя всё не сделает нечисть. Лишь чудовища ночи могли помочь, могли решить хоть что-то без твоего участия. Невыносимое чувство – самому, без какой-либо помощи разбираться со всеми своими проблемами, не рассчитывая на чью-либо поддержку, потому что сама давно научилась её отвергать. Потому что знала – если остановишься, хоть на секунду, то тут же умрёшь. Потому что лишь такая беготня хоть немного разгоняет тучи над жизнью.       Два года назад она чуть не покончила с собой, и справилась с депрессией лишь благодаря друзьям. В то лето они все переехали к Андромеде – Воронцова написала Роме и Белле, едва лишь увидела зарёванную Дашу на пороге. Всё лето и осень ребята приводили Дашу в чувство, не давая делать глупостей, постоянно чем-то отвлекая. Рома ради того, чтобы чаще бывать с подругой, даже отказался от хорошей работы в Сатировом Предгорье и устроился рядовым патрульным в Солнечную Долину. Он и Белла не оставляли девушку одну ни на миг. Андромеда постоянно была рядом. Рада и Мамонов – они опекали так, как не опекали родные мать с отцом. И вскоре Даша начала приходить в себя. Понемногу, очень медленно, но каждый день ей становилось капельку лучше. С каждым днём депрессия отступала, и мир из серого вновь становился цветным. Даша порой чувствовала, что выжила после разрыва с Игорем лишь благодаря своим близким, что не дали ей упасть духом и сделать непоправимого.       Но без последствий не обошлось – нельзя было вот так вот запросто вынырнуть из той серой массы унылых будней, в которую Даша себя загнала. Депрессия ушла, девушка вновь вернулась к нормальной жизни… по крайней мере, так многим казалось. Никто не знал, что в её голове что-то словно щёлкнуло в тот момент, когда Игорь телепортировал из холла общежития. Теперь Даша жила одним днём, словно он был последним, постоянно испытывала судьбу на прочность и выбирала в своей жизни только худшее, словно только таким способом она могла вновь ощутить себя живой. Можно было пожить с Андромедой – зачем? Лучше снять себе квартиру в одном из самых южных и самых жарких городов, под самой крышей, где воздух за день накаляется настолько, что не остывает даже к утру. Ей предложили работу и обучение по курсу спортивной медицины и реабилитации, всё, как она когда-то хотела. Но это было в прошлой жизни. В жизни, где не было постоянной боли. А в этой всё должно быть так, как было у Даши внутри. Значит, берём реанимацию с очень долгой и сложной программой обучения и добиваем себя работой в роддоме, где высокомерные лекари и надутые акушерки, считающие себя богинями – они же принимают на свет жизни. Ха! Человек – не так уж и сложно. Попробуй, прими роды у горгоны!       И, наконец, парень. Миша. Высокий и стройный молодой человек, красивый настолько, что хотелось блевать. Галантный до такой степени, что создавалось впечатление, будто срал сахаром. Настолько порядочный, что собирался расчехлить свой член только после свадьбы. Даша его ненавидела. Ненавидела так же, как ненавидела свою жизнь.       Что ж, как ни странно, девушку это устраивало. Постоянный ад отвлекал от тяжёлых мыслей, ведь стоило прийти к кому-нибудь в гости и расслабиться, как в голову тут же лез разный бред, пугая и выбивая из последней слабо накатанной колеи. Поэтому всё чаще Даша игнорировала приглашения, предпочитая оставаться там, где она не чувствовала себя такой ранимой. Как её мама, в своё время отдалившаяся от семьи, Даша повторяла этот путь, отдаляясь от тех, кто ей дорог. Но не в этот раз. Нельзя не прийти на свадьбу лучших друзей, как бы плохо тебе там ни было.       Рыжик требовательно замяукал, призывая хозяйку к решительным действиям в районе своей миски. Даша вздрогнула от неожиданности, а мысли, секунду назад клубком змей крутившиеся у неё в голове, тут же расползлись по закромам черепа.       Девушка встряхнула головой. Что ж, одним днём. Новый день, новые события. Друзья вернули её, привели в чувства, и теперь её долг быть с ними в один из самых ответственных и счастливых моментов их жизни. Значит, пора сбросить свой уютный панцирь и отвлечься хотя бы на неделю.       Даша встала и прошла в зону кухни. Разожгла огонь в печи, поставила вариться кофе, растопила кусочек масла в сковороде и бросила туда пару ломтей хлеба и немного бекона. Конечно, можно было управиться гораздо быстрее. Магией развести огонь и довести до кондиции кофе, поджарить хлеб и бекон одной лишь искрой кольца, но хотелось в это утро сделать что-то нестандартное. Нетипичное. Человеческое. Она каждый день за секунду кипятила воду и за пять готовила завтрак, но сегодня можно было наконец-то расслабиться. Первый выходной за три недели. С ума сойти!       По кухне носились ароматы свежеприготовленной пищи. Впервые за три недели можно было наконец-то получить от завтрака удовольствие. Сделать тосты, слушая шуршание масла на сковороде и вдыхая запах жареного. Сварить кофе, крепкий, без сахара и молока, из приятных мелочей – лишь палочка корицы. Взгромоздиться с ногами на подоконник и на пару с котом задумчиво смотреть на пароходы, что, неспешно выпуская в воздух зеленоватый блестящий дым, отходили от разбитой нечистью пристани.       Даша задумчиво отхлебнула кофе и впервые за несколько недель улыбнулась: ей нравилось её сегодняшнее состояние. Возможно, что это отдых так подействовал, возможно, что просто давно пора было приготовить себе нормальной еды. А возможно ей просто нравилось наблюдать за котом, что с интересом разглядывал чаек на соседнем балконе. Кто знает, в чём была причина, но это утро было каким-то простым. Не волшебным. Может поэтому оно казалось таким особенным. И кто знает, может новая глава жизни её друзей станет новой главой и для неё самой?       Миша поехать не сможет – Даша не была уверена, что это её огорчает. Скорее даже напротив. Будет возможность побыть с теми, кого она по-настоящему любила. Не нужно будет притворяться, играя в довольную жизнью девочку. Можно быть той, кем ты являешься. Без фальши.       Даша снова улыбнулась и поняла, что чувствует себя совершенно счастливой.       В приподнятом настроении девушка переоделась и покидала в сумку кое-какое барахло – не могла же она уехать на неделю с одной парой трусов? Аккуратно сложила платье и упаковала туфли – прийти на свадьбу в джинсах будет до крайности нелепо. После этого она взяла кота на руки, захватила дорожную сумку и пакет с продуктами, закрыла квартиру на ключ и спустилась на один лестничный пролёт к соседке.       Дверь на стук открыла немолодая женщина добродушного вида. Едва увидев в дверях девушку, она закатила глаза к потолку:       – Нет, даже не проси! – Женщина с недовольным видом упёрла руки в боки. – Сначала сожрал мою герань, потом он этой же геранью облевался. Шерсть по всей квартире! А Гоша? Твой обормот же всего его общипал! Насилу отбила! Я до сих пор зелёные перья по углам нахожу!       – Тёть Шур, ну пожалуйста! – Даша улыбнулась и захлопала глазами. – Всего неделька. Он не может один так долго, а с собой взять не получится, там не до него будет.       – И не уговаривай! – женщина недовольно отвернулась, но дверь не закрыла, после чего Даша поняла – она сумеет уговорить хозяйку квартиры присмотреть за котом.       – Тёть Шур, да он шёлковый будет! Обещаю! Просто корми его почаще, я тебе вот печёнку принесла.       – Печёнку я б и сама съела, – тётка смотрела так же недовольно, но взяла пакет с продуктами и уже не говорила громко. – Котов печёнкой кормить – хорошо живёшь, я тебе скажу!       Девушка молчала. Хозяйка квартиры, которую снимала Даша, не была ни злой, ни стервозной, просто относилась к той категории людей, которые перед тем, как помочь, выскажут тебе всё, что думают по этому поводу. Зато потом действительно помогут. И более того, сделают это безвозмездно, и ни разу не попрекнут тебя своей добротой.       – Ладно! – Хозяйка взяла мурчащего кота на руки. – Но на одну неделю! Задержишься – выкину на улицу! И пускай его там вампиры сожрут!       – Не сожрут, подавятся! Спасибо, тёть Шур! – ответила Даша, спускаясь по лестнице       Выйдя на улицу и прищурившись от яркого солнца, Даша снова подумала, что жизнь прекрасна, как никогда. Что ж, Игоря больше нет. Он не вернётся. Они виделись год назад, в госпитале – стало легче? Нет. Только просидели друг напротив друга, так и не найдя, о чём поговорить. Зачем это? Так больше нельзя.       В ближайшем ларьке Даша купила мороженое и пошла по направлению к вокзалу. Мысли прочь, Игоря тоже. Ни шагу назад, никогда не оглядываться. Так она и будет жить.