Глава 3
25 августа 2022 г., 16:00
На улице светило солнце, но оно совсем не грело Беллу. Девушка сидела на кровати у себя в комнате и тупо таращилась в одну точку. Она всегда знала, что у неё будет семья. Что когда-нибудь у неё будет любящий муж, когда-нибудь она станет мамой. Знала, но когда это случилось, оказалась просто не готова.
Она полюбила Рому ещё на первом курсе, а после третьего они, наконец, стали встречаться. И всё было прекрасно. Парень был к ней внимателен, относился бережно и нежно. Любил по-настоящему. И так до самого выпускного.
Первое июля – традиционный бал для студентов РМТА. Белла была очень красива в тот вечер, красное платье шло к её тёмным кудрям и оттеняло смуглый румянец. Рома, что пришёл на выпускной вместе с девушкой, казался ей совершенным, даже несмотря на то, что парень всё время нервничал, и будто бы что-то замышлял, да и Даша держалась немного загадочно, зная что-то, чего пока не должна была знать сама Белла. Хотя атмосферу праздника в тот день ничто не могло нарушить, и всё казалось прекрасным: зал, украшенный тысячей живых цветов и разноцветных светящихся шариков под потолком, музыканты, что играли со сцены приятную, немного джазовую музыку, преподаватели, что по очереди выходили к сцене, поздравляя вчерашних студентов.
Вот Шольцева. На ней чёрное платье, но уже не траурное и не такое строгое, а волосы распущены по плечам и завиты в небрежные локоны. Ей идёт, сейчас видно, что женщина эта красива настолько, что даже шрам на щеке её совершенно не портит. Шольцева держится сдержанно, как и подобает ректору, но всё же улыбка не покидает её лица. Она от души поздравляет выпускников, поочерёдно вручая дипломы, и даёт ненавязчивые напутствия.
После Огнев. Шрамы его немного сгладились, а может, к нему просто привыкли, но выглядел он в тот вечер тоже весьма и весьма интересно, а его искусственная рука даже придавала какого-то шарма, словно делая его героем произведения в жанре стимпанк.
Медуза на сцену не пошла – всё же нужно было держать строгий имидж. Но она так же улыбалась, хотя возможно, что всё это из-за её дочки, что кругами носилась вокруг тёмно-синего шлейфа её платья. Очень красивая девочка, но не похожая на свою мать, а напоминающая скорее Огнева, каким он был до несчастного случая. От матери были только волосы, но если у Медузы они после родов ни разу не превратились в змей и сейчас лежали на плечах великолепными локонами, то у младшей Горгоны-Огневой чёрно-зелёные рептилии то и дело торчали дыбом и шипели. На лице же у девочки были очки-сердечки с ярко-жёлтыми стёклами, прочно застёгнутые на затылке – юные горгоны не умели себя контролировать, и малышка Аннет запросто могла превратить в каменные изваяния всех, кто находился в банкетном зале, и дел у лекарей академической больницы прибавилось бы на пару месяцев.
Белла запомнила также Дашину искреннюю и тёплую улыбку, какую она теперь видела не часто, после того, как на сцену влез ещё и изрядно подвыпивший Мамонов. Он очень много говорил, шутил, травил анекдоты, рассказывал разные байки, но так и не сказал ничего по сути. Зал веселился от души, и продолжаться всё это могло ещё очень долго, но Огнев, со снисходительной улыбкой на изуродованном лице, вывел своего перебравшего товарища со сцены.
После было ещё много поздравлений, музыка, танцы. Все помнили, как всё тот же Мамонов весело отплясывал с Шольцевой, то и дело наступая ей на туфли своими огромными сапогами, как Аннет сидела у отца на шее, громко смеясь и крича «Неси меня в небо, грифон!». Как Рада сидела в уголке, покуривая трубку в компании эльфийской ведьмы Энии Дэйгольмир. Сизый дымок струился вверх, а женщины явно обсуждали что-то очень философское, понятное только таким умудрённым опытом созданиям, какими были Рада и Эния, ну и, конечно же, Медуза, которая, тем не менее, предпочла оккупировать фуршетный стол и с огромным, просто непередаваемым наслаждением набивать желудок сладостями – прелесть новой человеческой жизни.
А потом на сцене возник Рома. Так внезапно, что Белла решила, что он, подобно Мамонову, просто перебрал с шампанским. Но нет, парень может и выпил, но скорее для храбрости, и сейчас стоял на сцене ровно, не шатаясь, и говорил чёткой, не заплетающейся речью. Он, немного нервничая, поздравил выпускников с окончанием академии, пожелал удачи да и в целом, какое-то время произносил стандартные речи, что сегодня звучали уже неоднократно. А потом Белла услышала своё имя.
Девушка вдруг поняла, что толпа, окружавшая её пару секунд назад, расступилась, будто по сюжету какого-то любовного романа. Что свет выделил Беллину тонкую фигуру ярким пятном в общем зале. И что Рома, нервничая настолько, что голос его начал слегка дрожать, сделал девушке предложение, сказав, что любит её, и всю жизнь хочет прожить только с ней.
Белла, с выражением полнейшего шока и необыкновенного счастья на лице, ответила «Да».
Всё это казалось какой-то волшебной сказкой. Аплодисменты, поздравления, словно они с Ромой внезапно перетянули на себя всё внимание, словно теперь это был их праздник. А посмотрев на Дашу, Белла, наконец, поняла причину её загадочности – подруга давно всё знала, и, как могла, подготавливала эту часть вечеринки. Теперь она стояла счастливая, хлопала в ладоши, а лицо её перестало сливаться с бледно-голубым платьем, налилось красками, засияло.
После выпускного жизнь напоминала Белле прекрасный сон, радужный и совершенно невероятный. Но, как и любой сон, это когда-то должно было закончиться, и Белла никак не думала, что это произойдёт так рано.
На задержку девушка не сразу обратила внимания, списав её на эмоции и переживания перед свадьбой. Подумаешь, бывало и раньше! Но время шло, а физиология всё никак не желала возвращаться в нужное русло. Наконец, промаявшись примерно пару недель и решившись-таки сходить к лекарю, Белла положила перед Ромой документ. Девушка помнила, как парень прочёл его, как посмотрел на невесту непонимающим взглядом, как прочёл снова. Как его тёмно-голубые глаза распахнулись, как широкая улыбка засияла на лице. Как с радостным криком «Белка!» он подхватил девушку на руки и начал кружить с ней по всей комнате. А Белла… что ж, она сдержала слёзы в тот момент и даже выдавила из себя улыбку.
Она планировала иметь детей, возможно даже несколько, но когда-то потом, в туманном будущем. В перспективе, в вечном «может, через пару лет». И тот факт, что Белла выходит замуж, уже неся в себе крохотную жизнь, её сейчас совершенно не обрадовал. Она очень любила Рому, она очень хотела быть с ним, и когда он сделал предложение, была просто вне себя от счастья, но беременность… она перечеркнула всё. Совсем скоро придётся жить не ради любимого, а ради своего ребёнка. Уделять ему всё своё свободное время, дарить ему всю свою любовь и ласку, вместо того, чтобы всецело отдавать это Роме. Перестать ухаживать за собой, потому как будет просто некогда, и превратиться в типичную домохозяйку. Этакую клушу, в каком-нибудь халате, тапочках и с грязным пучком волос на голове. Вечно квохчущую над своим чадом, делающую всю домашнюю работу, а вечером усталую, но с улыбкой встречающую мужа с работы, накрывающую на стол. И никакой личной жизни. Нет. Не так Белла представляла себе своё замужество.
А ведь главное, что это на всю жизнь. Ребёнок – не собака, его не вышвырнешь на улицу. О нём придётся заботиться до конца, поставить его на ноги. Учёба, работа, а уж дальше и его свадьба, внуки… а потом уже будет всё равно. Сам ты состаришься, и тебе будет не до личной жизни и не до романтики. Единственным желанием станут дача, огород и толпа мелких детишек, коих дети привезут на выходные.
По щекам Беллы покатились слёзы. В последнее время она всегда плакала. И ругалась. На всех, кто только попадался ей под горячую руку. Вот и на Дашку сорвалась. А ведь она ничего даже не сказала. Просто зашла невовремя.
Дружба не вечна, что бы там ни говорили романтики. Ты общаешься с человеком, рассказываешь ему о себе, о своих тайнах и, наконец, понимаешь, что можешь доверить ему всё на свете. Постепенно перестаёшь осторожничать, позволяешь себе резкие фразы, совершенно не думая о том, что можешь обидеть или даже ранить. Сколько можно это терпеть? И Белла, несмотря на весь свой гормональный психоз, понимала, что в последних письмах Даше и так была не слишком любезна. Поливала грязью Рому, бабушку и родителей, которые просто пытались быть заботливыми, да и в адрес Даши не раз написала грубость. Даша не реагировала в ответных письмах, но так ли уж равнодушна была подруга в момент чтения? Сколько ещё она выдержит неосторожных высказываний, особенно с учётом собственной нестабильной психики?
Конечно, Даша настоящий друг и далеко не дура, понимает, что Белла накричала не со зла. Понимает, что токсикоз и скачки настроения, но разве это затмевает обиду? Нужно обязательно перед ней извиниться.
Белла встала с кровати и пошла искать подругу, а заодно и своего жениха.
***
Даша вышла на террасу с таким лицом, будто ей под зад поставили кактус и заставили на него сесть. Ей было как-то паршиво. Белла кинулась на неё с воплями только из-за того, что она вошла в дом. Она ведь только что приехала! Можно было и порадоваться вообще-то. Белла, конечно, в положении, но срываться просто так – извините! Дверь открылась и, закончив препираться с беременной Беллой, вышла Женя. Несмотря на то, что Даша прожила с ней под одной крышей пять лет, а комнаты их были совсем рядом, Каратеева не слишком нравилась Даше. Даже два года игры в одной команде не смогли их сплотить: девушки постоянно спорили. Говоря начистоту, с Женей вообще мало кто мог вот так вот запросто общаться. Каратеева обладала тяжёлым характером, а её бестактность и привычка говорить всё в лоб порой приводили в бешенство. Сама Даша считала Женьку редкостной стервой, хотя не могла не признать, что девушка умна, решительна, да и просто красива. Ну а что думала Женя о ней самой, Даша не знала, потому что свои чувства и эмоции та предпочитала держать при себе. – Не обращай внимания. – Даша с удивлением повернула голову: Каратеева никогда не стремилась завязывать общение, но сейчас подошла сама и села рядом с Дашей на мягкие подушки плетёного диванчика. – Она на всех срывается по пять раз на дню. Уже привыкли. – Вот прямо так, ни за что? – спросила Даша, доставая портсигар. – Ну да, – Женя сделала безразличное лицо. – Не очень хорошо вышло, не находишь? – В смысле? – Даша чиркнула огнивом, но так и не поднесла пламя к зажатой в зубах сигарете. – В прямом. Ещё даже не поженились, а уже ребёнок. Глупо. Если бы по залёту, ещё можно было бы понять, а так… – Жень, вообще-то это невеста твоего брата. – Даша попыталась взывать к благоразумию Каратеевой, но лишь для того, чтобы не накричать на неё. – Ох, Чародеи-Первооткрыватели, Даша, сними свои розовые очки! – Женька слегка отшатнулась от собеседницы, словно опасаясь, что та её ударит. – Неужели ты и правда думаешь, что Белле нужен этот дурацкий ребёнок? Вопрос сбил Дашу с толку. А действительно, нужен ли он ей? Последние письма от подруги были не очень позитивными… – Она хотела сказку, – тихо сказала Женя, глядя Даше в глаза. – А теперь сказка кончилась, и жизнь со всеми её прелестями скоро достанет. Очень скоро – беременность не вечна. А потом пелёнки, какашки, вечный ор, вечернее «милый, не сейчас, я устала». Как думаешь, Рома скоро начнёт ходить налево? Даша была настолько ошарашена, что даже засмеялась: – Какая же ты всё-таки стерва! – Девушка выплюнула сигарету и погасила огниво. – Это такого мнения ты о своём брате? Да, они сейчас оба сбиты с толку, беременность редко бывает ожидаемой, но это мои друзья. И я не позволю тебе так о них говорить, даже несмотря на то, что ты – один из самых близких им людей. Даже не смей. И тем более, не вздумай лезть со своими советами. Вот тогда у них точно всё образуется. Женя рассмеялась, и её острые черты лица стали хищными: – Вот это да! Как меняет нас жизнь! Ещё год назад ты могла часами лежать на постели и никуда не выходить, а теперь вон какая рьяная! Про Игоря тоже так думала? Что всё образуется? Может, мне стоило подойти с советом? Резкий порыв ледяного ветра заставил Женю вздрогнуть. – Полегче, я же не со зла! – Каратеева потёрла покрывшиеся мурашками плечи. – У меня нет твоей стихийной магии. Ты же меня в порошок сотрёшь! Даша смотрела немигающим взглядом, а голубоватые искры бегали по её кольцу. – Моя личная жизнь тебя не касается, – процедила сквозь зубы девушка. – Белла слишком добра, а Рома твой брат и любит тебя, но не смей высказывать свои мерзкие доводы ещё и по поводу меня. Не лезь ко мне. Моя жизнь – не твоё дело. – Я знаю. – Женя понимающе, и даже немного сочувствующе посмотрела на Дашу. – Не всегда могу остановиться, извини. Но коль уж зашла речь… я хорошо общаюсь с Андромедой, и знаешь, она часто рассказывает о брате, она ведь вообще много говорит. Так каков он? Умный, весёлый, храбрый, никогда не бросит, всегда придёт на помощь… – Девушка хмыкнула и продолжила: – Нет. Неверный образ. Он не тот, кем его видит Дрю, не тот, кем видела его ты. Внешность всегда обманчива, и даже прожив с человеком несколько лет под одной крышей нельзя узнать его полностью. Люди намного сложнее, многограннее. Они непредсказуемы. И ты думаешь, что Белла ангел? А Рома – покладистый и надёжный, ходячая совесть? – Женя цокнула языком. – Что ж, если они и дальше будут такими хорошими, то их брак не продержится долго. Даша снова посмотрела на Женю. Так же долго, не мигая. Словно змея перед укусом. – Раз ты так уж уверена в своих познаниях психологии, то можешь думать, что хочешь, – сказала она. – Но я не просто жила с этими людьми под одной крышей. Я прошла с ними через такое, что тебе и не снилось. Твой брат больше не вервольф благодаря мне, ты знаешь об этом? Или… – губы Даши растянулись в ехидной улыбке, когда она посмотрела на недоумевающее Женино лицо. – Ты не знала? Он два года превращался каждое полнолуние, и ты об этом не знала? И после этого ты утверждаешь, что хорошо разбираешься в людях?! Каратеева с недовольным видом встала и одёрнула кожаную юбку: – Уж не знаю, какую игру ты ведёшь, – девушка заправила за ухо прядь каштановых волос, – но тебе удалось, меня не просто сбить с толку. И не говори, что я плохо знаю людей – разве я много выдумала про Воронцова? Разве я ошиблась? Тут ты со мной не сможешь не согласиться, даже если будешь спорить до посинения. Ладно, я пойду. Если кто спросит, скажи, что я у друзей. Пока! И она ушла, оставив Дашу наедине с собой. – Сучка, – буркнула девушка себе под нос. А с другой стороны… разве Женя врала? Всё, что она только что говорила, было чистой правдой. Нельзя утверждать, что знаешь человека. Даша думала, что знает Игоря. Хм, ошибка. Может, и насчёт Беллы она ошибалась? И насчёт Ромы? Невозможно… Почему? Что в этом противоестественного? Просто не хочется в это верить. Но ведь Рома сделал Беллс предложение не потому, что та забеременела, это произошло уже позже. Значит ли это, что он любит её? А она его? Они так долго встречались тайно. Он нашёл работу в Солнечной Долине, но, может, это не из-за депрессии подруги, а для того, чтобы быть ближе к любимой? Но что если… если «что»? Стоило поговорить с Ромой, иначе был риск додуматься до какой-нибудь ерунды. Долго искать парня не пришлось: он сидел в саду на ветке дерева, свисающей над прудом. Смотрел в пустоту, раскачивал ногой в воздухе. Весь вид его было грустным и задумчивым. Когда-то Рома напоминал Даше парня с обложки журнала. Красивый, статный, мускулистый, он был образцом того идеала, который придумывают себе юные девушки для романтических или сексуальных фантазий. Но время шло. Сейчас парню было двадцать пять, он возмужал, черты его утратили лоск и юношескую смазливость, работа в ОБТС сделала тело крепче и гибче. Волосы немного отросли и выгорели на солнце, стали золотистыми. На лице появилась рыжеватая небритость, и это ему шло, придавая Роме сходство с былинным героем, делая его лицо теплее, роднее и как будто благороднее. Даша с нежностью улыбнулась, а затем в глазах её мелькнул задорный огонёк. Она воровато оглянулась по сторонам – не видит ли кто – а потом тело девушки обросло рыжевато-серой шерстью, красивое лицо обратилось в кошачью морду, и вот уже крупная рысь бесшумно и ловко поднялась к парню и села рядом с ним. Рома её даже не заметил. – Мяу! Рома повернула скучающее лицо, после чего резко отшатнулся: – Ух, ёпт! Парень едва не свалился в озеро, но превратившаяся в человека Даша вовремя схватила его за руку и рассмеялась. – Ха ха ха ха ха! – передразнил Рома, но улыбку сдержать не смог. – Ты чего так пугаешь? – Не знала, что ты боишься кошек! – Ты себя в зеркало видела, киса? – Рома с улыбкой поднял бровь. – Ты ж больше собаки! Да и рыси в этих местах не водятся. – Можно подумать, что ты не рад меня видеть! – всё так же ухмыляясь, спросила Даша. В ответ на это Рома просто обнял девушку. – Я всегда рад тебя видеть, ты же знаешь! Даша крепко обняла друга. – Тебе идёт. Борода, – сказала Даша, кивнув на Ромино лицо. Тот лишь рассмеялся: – Белла меня скоро убьёт с этой бородой! Говорит, похож на лешего. А, впрочем, ей сейчас вообще ничем не угодишь… Парень внезапно замолк, словно боясь о чём-то проговориться, но Даша лишь мягко дотронулась до его плеча: – Я знаю, друг. Уже заходила в дом. Рома посмотрел на зеленоватую воду, в которой мирно плескались утки и селезни. Он словно боролся с собой, преодолевая порыв вывалить на подругу поток наболевших чувств, и одновременно с этим совершенно не желая обливать грязью свою невесту. – Знаешь, – он, наконец, начал, – порой кажется, что я женюсь на незнакомке. Я знаю, что она не хочет иметь детей. Слышу, как плачет по ночам. А начинаешь успокаивать, она кидает в тебя всем, что попадётся под руку. Даша посмотрела в лицо парня и только сейчас заметила, что над левой бровью у него почти заживший след от пореза. – Это Белла, да? – Ваза, которую она кинула, – усмехнулся Рома. – Не ожидал, увернуться не успел. Она, конечно, сама испугалась, когда поняла, потом извинялась долго. Но... часто такое случается. – Знаешь, это просто стресс. Белла не думала, что всё произойдёт так быстро, думала, что какое-то время вы будете только вдвоём. Всё наладится. Вот увидишь. – Я знаю, – Рома нервно гоготнул. – Хотя порой хочется посадить её в мешок и отвезти куда-нибудь в лес! Повисла пауза. Раздался какой-то хруст, но никто не обратил на него внимания. Каждый думал о своём, и в то же время об общем. Даша мечтала, чтобы у друзей всё наладилось, а Рома уже жалел, что в последнее время плохо предохранялся. – Знаешь, – Рома посмотрел на Дашу своими тёмно-голубыми глазами, – мы пригласили Игоря. У Даши внутри всё упало. В последний раз она видела Воронцова год назад, когда Рома написал ей, что того положили в госпиталь. Даша, забыв обо всём, понеслась к парню, даже не придумав, что скажет. А он был такой же, как и всегда, только сильно потрёпанный. Притворялся, что совсем не больно, но врал. В госпитале Даша просидела минут сорок почти в полном молчании. Молчал и Игорь. Только смотрел пристально, несколько одурманено, прожигая зелёным огнём своих глаз насквозь. После этой встречи воспоминания о счастливых годах дружбы стали ещё болезненнее, ещё тяжелее, хоть Даша и старалась помнить только хорошее. – Я понимаю, что вы расстались, – продолжал Рома, – но он по-прежнему мой лучший друг. Я просто хотел предупредить, чтобы ты не была так удивлена и не злилась. – Я и не думала злиться, – честно ответила Даша. – Просто… тяжело что ли. Я так долго его знала, и в то же время так мало. Я до сих пор не оправилась. Видимо твоя сестра права – не так уж он был и хорош. Рома только хмыкнул. Что он мог сказать Даше? Он понимал её, помнил её состояние. То лето для них для всех оказалось настоящим кошмаром. Он помнил, как Белла тогда утром влетела в его комнату, разбудила и, толком ничего не объяснив, начала уводить на поиски подруги, постоянно повторяя что-то про поток слёз и про пожар в комнате. Рома ничего не понимал. Он с тупым телячьим взглядом одевался, постоянно подгоняемый Беллой, и в суть проблемы вникал уже по ходу действия. Игорь и Даша расстались – в это не верилось. Рома помнил своего влюблённого друга, помнил, как он терзался, как не решался подойти к Даше сначала из нерешительности, потом из-за того, что она когда-то была невестой его брата. Но Рома помнил, как впервые увидел Дашу с Игорем вдвоём, и как они были счастливы. Они ведь действительно были словно созданы друг для друга. И от осознания этого поступок Воронцова всё больше не укладывался в голове. Даша нашлась лишь поздно вечером – Андромеда прислала телеграмму с тревожным текстом. На выпускной Рома в тот день так и не пришёл, просто заглянул к Шольцевой забрать диплом – не до веселья было. После он быстро собрал свои вещи, взял Беллу за руку, и вместе они телепортировали. Сначала до окраины замка, а потом, выбравшись пешком с территории академии, до Суреса. Прямо к дому Воронцовых. Дашу он увидел лежащей на диване; по разбросанным вещам он понял, что в этой комнате когда-то жил Игорь. На девушку было больно смотреть. Она всё время молчала, почти не двигалась, ничего не ела и не пила. Не реагировала ни на что. Даже любимый кот, который мурчал и топтался у неё по спине, не вызывал на Дашином лице никаких эмоций. Девушка была серой, из неё словно ушёл тот огонь, что питал её изнутри. Глаза потухли, и лишь слёзы, что застыли на ресницах, говорили о том, что Даша всё ещё жива. Только через сутки девушка выпила воды, а через трое согласилась хоть немного поесть, но на попытки Беллы, Ромы и Андромеды её разговорить Даша не поддавалась. Только пристально смотрела в глаза какое-то время, после чего снова ложилась на диван и отворачивалась к его спинке. Вдобавок к этому, пришло ещё и письмо. Андромеда показала Роме телеграмму от Шольцевой на имя Игоря, в которой ректоресса просила того зайти, наконец, за дипломом. Обеспокоенная Дрю так же сказала, что последний раз парня видели рано утром первого июля. И что Игорь купил билет на поезд до Суреса, но на вокзал так и не пришёл. В тот день Рома решил, что во что бы то ни стало найдёт своего загульного друга и выбьет из него всю дурь. Начать он решил с окрестностей академии. Поспрашивал преподавателей РМТА – никто его не видел. Кроме Мамонова – Георгий Робертович с плохо скрываемой злостью рассказал, что пару дней назад мельком видел Воронцова в Единорожьем Ущелье, тихом городке в часе полёта от академии. Игорь в тот день был сильно навеселе, а компанию ему составляла Рита Щербакова. Рома уже исчерпал свой запас удивления и негодования за эти дни, поэтому он просто кивнул, не желая вдаваться в подробности. Мамонов попросил Шольцеву отдать диплом Роме, и, если тому удастся найти Игоря, просил передать, чтобы Воронцов ни в коем случае не попадался ему на глаза. Рома снова лишь молча кивнул – он и сам готов был убить Воронцова. Даже не за Риту, нет, на неё было плевать. Убить хотелось за Дашу. Два дня прошатавшись по городу, Рома уже было отчаялся найти Игоря. Честно говоря, после того, что о нём рассказали, искать особо и не хотелось. Да и, в конце концов, что мешало Воронцову пропасть в каком-то другом месте? Рома уже пару раз порывался бросить свою затею, но не мог. Словно что-то тянуло его. И хоть всё это казалось полнейшим бредом, Рома продолжал ходить из гостиницы в гостиницу, из трактира в трактир, описывая внешность парня и спрашивая, не появлялся ли он здесь. На пятый день поисков удача ему улыбнулась: – Со шрамами говоришь? Василич, ты позавчера вроде комнату ему сдавал? – Чё?.. – Чё, чё, комнату, говорю, сдавал! Говорил, у тебя парень с девкой комнату над трактиром сняли! – А, ну да. Мрачный тип, половина рожи у него располосована. Рома нашёл Игоря в тот же день, в какой-то богом забытой вонючей и дешёвой дыре, в каморке над трактиром, в окружении пустых бутылок и в компании полуголой Риты. Каким чудом Рома тогда сдержался, он не помнил. Но пришлось взять себя в руки. Первым делом он выкинул из комнаты отчаянно брыкающуюся и кусающуюся девушку; она проклинала его такими словами, каких Рома даже и не знал, но парень вышвырнул её в коридор, выбросил Ритины вещи и кинул ей в лицо несколько золотых монет, пригрозив серьёзным проклятьем, если она вздумает вернуться. После этого Рома, не спеша и молча, собрал в комнате бутылки. Навёл порядок. Ему это было нужно чисто психологически – перед глазами стояло Дашино лицо. Огромные глаза, полные слёз, безразличие во взгляде. Как она почти ничего не ела и почти не вставала с кровати. Как ни с кем не разговаривала. От воспоминаний кулаки Ромы инстинктивно сжимались. Единственным желанием сейчас было взять Игоря за шиворот и отметелить так, чтобы голова его превратилась в кровавое месиво. Вместо этого Рома тупо, словно на автомате, ходил из угла в угол, собирая мусор. Несколько раз парню уже приходилось вытрезвлять пьяного друга, и это всегда было нелёгким делом. Воронцов брыкался, кидался с кулаками, и справиться с ним было очень и очень сложно. Но не в тот день. Игорь, словно тряпичная кукла, валялся на кровати, подобно Даше, что за сотни километров от него тихо рыдала у себя в комнате, и, глядя на это безвольное тело, Рома впервые подумал, что тут что-то не так. Но он лишь отмахнулся от докучливых мыслей. Просто стащил Игоря с кровати и выбросил под холодный душ прямо в одежде. И вот Воронцов сидит на табуретке посреди комнаты, как будто на допросе. Грязный, мокрый, трясущийся и икающий от холода и выпивки, а давно не стираные футболка и штаны прилипли к его телу, создавая впечатление, что в Игоря высморкался какой-то простуженный великан. Рома долго смотрел на него, на этого опустившего пьяного человека, которого когда-то считал своим лучшим другом. Смотрел в его отёкшее лицо, и вспоминал те дни, когда Игорь с Дашей были вместе. Когда казалось, что Игорь так дорожит девушкой, что никогда и ни за что её не бросит, не обидит и не предаст… а потом опять перед глазами возникла Даша. Бледная, осунувшаяся, молчаливая… Кулак сжался сам собой. Рома врезал Игорю так, что хрустнула и заболела рука, а сам Игорь отлетел на полтора метра в сторону, ударившись лицом об ножку стола. Рома судорожно выдохнул – не сдержался. Но на душе, как ни странно, стало немного легче. – Живой? – спросил Рома, глядя, как Воронцов слабо поднимается с пола, вытирая кровь с разбитой губы. Игорь не ответил. Только мотнул головой, словно всё ещё не соображал, где он находится. – Ты слышишь меня? – спросил Рома уже громче, но Игорь снова не ответил. Лишь усмехнулся. И ещё раз. А потом внезапно расхохотался. – Игорь? Рома смотрел на смеющегося друга. На его изуродованное шрамами лицо, на ссадину около глаза и разбитую губу, на воду, что ручьями стекала на пол – на весь этот жалкий образ. Смотрел и чувствовал, что волосы дыбом поднимаются на затылке. Стало реально жутко. – Эй? – Рома опустился на пол рядом с Воронцовым и потормошил его за плечо. Может, он слишком сильно ударил? Игорь, конечно, был крепким парнем, но мало ли. Он пьёт уже не меньше недели – вдруг удар вызвал повреждение в мозгу или бог весть что ещё? Нет, тут что-то явно было не так, это не просто пьяный загул. Тут что-то намного серьёзнее… – Игорь? – ещё раз тихо позвал Рома. – С тобой всё нормально? Эй… Глаза сказали всё; когда Игорь, наконец, поднял взгляд, их выражение было таким, какого Рома надеялся больше никогда не увидеть. Парень нервно усмехнулся ещё пару раз, а затем разрыдался и рассказал всё. Всё, что знал, всё, что собирался узнать и всё, о чём он мог только догадываться. Рома не верил. Это казалось какой-то дикостью, пьяным бредом. Но Игорь не врал. Он, в сущности, никогда не врал. Если не мог сказать правду или не хотел, то он её просто скрывал. Как скрыл её в этот раз от Даши, причинив ей невыносимую боль – знай девушка, какую боль причинил Игорь сам себе, она бы тут же его простила. В тот день Рома сделал то, чего не делал никогда раньше – до синих чертей напился вместе с Воронцовым. А на утро, кое-как протрезвев и выблевав то, чем он травился вечером, парень дал слово, что поможет. И что будет молчать, как бы ни было больно Даше. И как бы ни было больно самому Игорю. – Ром, ты завис? – Хм? – парень словно очнулся ото сна и повернулся в Дашину сторону. Девушка выглядела немного недоумевающей, если не сказать обеспокоенной. – Ты сегодня слишком задумчивый… – Прости, – Рома сделал беззаботное выражение лица и улыбнулся. – Нервы, чёрт бы их побрал! Всё идёт как-то… неправильно что ли. Не знаю. Может, ты и права, я надеюсь, что ты права, что у Беллы токсикоз, гормоны и всё прочее… просто тяжело с ней бывает. Но самое интересное, что я всё равно люблю эту ненормальную девчонку. И ребёнка этого уже люблю. И все спрашивают, кого хочу, а мне всё равно. Мальчик, девочка – да какая разница? Это моя женщина, мой ребёнок. Как я могу выбирать, строить предположения? – парень покачал головой: – Нет, Дашка. Пусть Белла орёт до хрипоты, пусть разобьёт мне голову в куски этими долбанными вазами – плевать! Я всё равно буду любить её. Её и нашего с ней пиздюка. Даша улыбалась. К чёрту Женьку с её дурацкими предположениями, к чёрту её мнение! Вот он, парень, которого она знает шесть лет. Именно такой, каким она его знает, а не каким его знает Женька. И он будет бороться за свою невесту. Во что бы то ни стало… Хруст заставил мысли в голове прерваться, перевернуться и перепутаться. Даша снова почувствовала, что всё вокруг неё идёт не так, как должно, и ей вновь стало страшно. «Нет, только не сейчас…» Приступы паники периодически преследовали девушку вот уже два года. Они начинались всегда внезапно, в те моменты, когда Даша была расслаблена, когда была счастлива, накатывали подобно волне, накрывая с головой, опуская в темноту, в круговорот, в котором невозможно было дышать. Дезориентировали. Пугали, да что там – вселяли настоящий ужас. Рома как будто уловил в поведении подруги постепенно нарастающее волнение и попытался её отвлечь: – Как там твой кот? – Живее всех живых! – Даша ухватилась за спасительную соломинку разговора. – Оставила у соседки на недельку. – А твой парень? Разве он не мог с ним посидеть? – Рыжик с ним не ладит. Шипит, кусается и срёт ему в ботинки. Рома в ответ на это лишь хрипло рассмеялся. Что ж, будь он котом, то нагадил бы Мише в ботинки ещё при первой встрече, ибо этот сахарный павлин не понравился ему с первого взгляда. Весь такой… противоположный Игорю что ли? Словно негатив фотографии. От Игоря всегда исходила какая-то притягательность, сила и смелость. Все знали, что с ним лучше не спорить и уж тем более не вступать в драку, однако, несмотря на это, Игорь всегда был по-своему романтичен. Эдакий образ плохого парня из книжки. Миша же был… поддельным. Крепкий, мускулистый, но по мышцам сразу было видно, что парень просто регулярно ходит в спортзал и жрёт что-то очень протеиновое. Волосы золотистые, кожа – нежная, почти как у самой Даши. Черты лица были настолько хороши, настолько картинны, что единственным желанием было отойти в сторонку и проблеваться как следует. Но добило Рому рукопожатие. Он помнил, как при знакомстве слабая рука сомкнулась вокруг его собственной, помнил эти мягкие гладкие ладони с длинными гибкими пальцами. Как у женщины. Он тогда на всякий случай даже снова посмотрел ему в лицо – уж не Дашину ли руку он пожимает? Но нет, ошибки не было. После знакомства, когда Миша отвернулся, Рома незаметно вытер свою ладонь о штаны, словно она была перепачкана чем-то липким. Порой Роме казалось, что кто-то специально вылепил Мишу для Даши, наделив его именно теми чертами внешности и характера, которые никогда не будут напоминать девушке Воронцова. Серые глаза, большие, всегда немного удивлённые и широко распахнутые. Полные губы, точёный профиль и аккуратно уложенные волосы. Безупречно гладкая кожа. Рома усмехнулся, снова вспомнив тот день, когда Даша решила познакомить друзей со своим новым кавалером. Они тогда отдыхали на пляже, и Миша увидел Ромин шрам и синюшную руку, напоминающие о нападении на РМТА. Он тогда зачем-то оценивающе посмотрел на рубец, и сказал, что и у него есть боевая метка, после чего с энтузиазмом принялся её демонстрировать. Рома, который и сейчас не понимал, к чему была та клоунада, в тот момент просто потерялся. И он как сейчас помнил, как Белла тогда скрыла смех за кашлем, как презрительно и свысока посмотрела Андромеда, словно Миша этой своей демонстрацией оскорбил всех участников битвы за РМТА. Как покраснела от стыда Даша, глядя на Мишино левое бедро, чуть пониже ягодицы перечёркнутое суровой боевой меткой – тонким белым шрамом, словно от пореза стеклом. И с какой гордостью сам Миша рассказывал о потасовке с пьяным гномом, во время которого его ноге так не повезло. В тот момент Роме так и хотелось сказать: «Приятель, спрячь свою задницу. К чему всё это?». Тогда ещё вдруг представилось, с каким бы раздражением воспринял весь этот балаган Игорь. Да, про друга Рома вспоминал очень часто. В деталях помнил тот утренний разговор. Как протрезвевший Воронцов попросил прощения за то, что всё рассказал и как просил забыть об этом. И как Рома, зная, чем это может для него обернуться, предложил помощь. Даже не так, настоял на том, чтобы помочь. А как иначе? Один бы Игорь ни за что не справился, они втроём-то всё организовывали больше двух лет. Но теперь отходные пути продуманы. Последнюю точку Игорь поставил ещё в начале лета, и теперь, когда война с нечистью выйдет за рамки уличных убийств, они смогут бежать. В ОБТС просто не понимают, с кем имеют дело. Вот она, Даша, сидит сейчас рядом. Красивая, хрупкая, ранимая – так им кажется. Но Рома знал эту девушку другой. Как она без раздумий кинулась на спину вервольфа, чтобы отогнать его прочь. Как бросала в могущественную тёмную ведьму бочонок с вареньем, как хладнокровно лезла за соком цветов вервольфа, невзирая на то, что сам Рома уже начинал звереть под покровом полной луны. Он помнил и ту ночь, ночь Дашиного совершеннолетия. Как лежал на земле, как пытался остановить кровь, фонтаном хлещущую из откушенной руки, как на него шли упыри, и как сам он уже попрощался с жизнью, но внезапно прямо перед ним ударила молния, уничтожив мёртвых и оглушив его самого. Помнил, как он посмотрел вверх. Помнил, ЧТО он там увидел. Как Даша стояла под ревущими небесами, как вихри ураганами носились вокруг неё, а волосы её были подобны языкам пламени. В ту ночь она уничтожила Вайрэт и её мёртвую зону. Что ей стоит уничтожить жалкое отделение ОБТС? Пусть даже с лютым профессионалом у руля, пусть даже с опытными и хитрыми сотрудниками. Нет. Они не понимают, что за сила живёт в этой девчонке. И никогда не поймут. Используя Дашу, они сделают только хуже. И мёртвым, и живым. Даша не просто погибнет сама – она убьёт всех, кто окажется от неё в радиусе трёхсот километров. – Ты опять спишь? Рома только сейчас понял, что Даша тормошит его за плечо, а он совершенно не отзывается. Почему-то стало смешно. Даше, видимо, тоже, потому что она вдруг залилась громким смехом, заражая им самого Рому. Снова раздался хруст. Парень наконец-то прислушался, прислушиваясь заодно и к своим мыслям. Слишком жестоко для них обоих, но так уж легли карты. Это выбор Игоря – помогать Даше. Это выбор Ромы – помогать им обоим. Попади Белла в подобную ситуацию, Рома поступил бы так же. А Игорь? Он был бы рядом. И вновь этот хруст. Рома посмотрел на Дашу: – Да что ж это хрустит всё время? Даша усмехнулась: – Признаюсь честно, я уж думала, что мне кажется! – Хруст повторился. – Вот! Вот это. Слышишь? – Да, – протянул Рома, словно раздумывая, что это может быть за звук. – Как будто дерево лом… Не успел он договорить, как сук, на котором они сидели, треснул у основания и вместе с парнем и девушкой рухнул в пруд, распугав уток и речных фей, порхнувших из прибрежных кувшинок. Дико смеясь над собой, до нитки мокрые и в водорослях, Даша с Ромой направились домой. У порога их встретила Белла. – О боги, что с вами произошло?! – Та ветка, про которую ты всегда говорила, что когда-нибудь она сломается, – ответил ей Рома. – Что ж, сегодня это случилось. Водичка, кстати, очень даже ничего. Белла смотрела на них, на своего жениха и свою лучшую подругу. Она столько прошла с ними вместе, столько пережила. Делила с ними и радость, и боль. Помогала им, а они помогали ей. И что она творит? Ненормальная, курица-несушка! – Простите меня, пожалуйста, – Белла потупила взор и покраснела до самых ушей. – Это всё беременность, гормоны скачут. Скоро пройдёт, лекарь сказала, что это только на первые месяцы. Я буду прежней, вот увидите! Рома обнял девушку и поцеловал в губы. – Перестань, – мягко сказал парень. – Мы же не идиоты, и всё прекрасно понимаем. Ни я, ни Дашка на тебя не обижаемся. Рома, незаметно для Беллы, заговорщически подмигнул Даше. Белла кинулась им обоим на шею.
