Проклятье четырёх стихий

      – Ничего не понимаю… – уже минут двадцать Даша рассматривала плечо Игоря. – Если бы я что-то сделала неправильно, то рана бы загноилась. Но она чистая. Края аккуратные, розовые, не кровоточат, но ткани не срастаются!       – Да ладно, забей. – Игорь дёрнулся в сторону, но Даша его задержала.       – Слушай, перестань всё спускать на самотёк. Это же серьёзно, вдруг мы ошиблись с проклятьем…       – Даша, я говорю – забей! – парень вырвался из хватки девушки и накинул на голые плечи плащ. – Срастётся. Не впервой.       – Упёртый баран, – буркнула Даша вслед уходящему Воронцову.       – Я всё слышал! – крикнул Игорь из дальнего угла подвала, закуривая уже, наверное, десятую сигарету за это утро.       Аянк, разрушающее проклятье – довольно гадкая штука. Искра, слетающая с кольца, растёт, делится на много маленьких искорок и, достигнув цели, буквально разрывает плоть, иногда выдёргивая целые куски мяса. Дашу проклятье не коснулось: ОБТСовский плащ стал ей своеобразным бронежилетом, и только тёмное выжженное пятно, оставшееся на драконьей коже в районе лопатки, и ноющая боль, как от ушиба, говорили о том, что какое-то заклятье достигло цели. Но и Игорю повезло – его, вероятнее всего, задело по касательной, и такая рана уже должна была начать затягиваться. Но этого не происходило.       Думая об этом, Даша ощущала злость и какое-то бессилие, но в сущности, чем она могла помочь? Антибиотики работали, да и кеторол справлялся с болью весьма неплохо. До абсцессов дело не дошло, хотя Игорь порой и прихрамывал после очередной инъекции. Всё лечение было грамотным и, в данных условиях, единственно возможным, но исцеления не происходило, хотя Воронцов и всячески отмахивался, мол, ерунда.       «Нихрена не ерунда», – думал сам Воронцов, сидя на холодной трубе и изо всех сил стараясь не подавать вида, насколько же плохо обстоят дела с его рукой.       Рана болела. Хотя нет – она просто убивала. Игорь практически не спал ночами, сжимая зубами ворот плаща и стараясь не думать о том, что отрубить руку сейчас, возможно, и не самый плохой вариант. Можно было сказать о боли Даше, но Игорь не хотел её расстраивать: девушка была уверена, что инъекции – вспомнив о них, парень невольно потёр ноющий зад – неплохо справляются, хотя, может, так оно и было? Кто знает, вдруг без них боль была бы настолько невыносимой, что Игорь давно орал на весь Петербург и корчился в агонии?       Парень докурил сигарету, затушил – не хватало им ещё пожара! – её об стену и бросил в угол, в кучу мусора. Даша неоднократно говорила, что он слишком много курит, но сейчас сигареты казались единственным способом согреться: светящиеся шарики под потолком не давали тепла, сам Игорь потерял много крови, и оборотническая гипертермия сошла на нет, а пара энергетических ОБТСовских сгустков, что неумело сделала Даша под руководством Воронцова – кровопотеря и слабость так и не давали ему в полной мере владеть кольцом – вышли просто смехотворными. Они могли согреть, разве что если спать с ними в обнимку, что, к слову говоря, и практиковала Даша, ежедневно запихивая густой и тёплый мерцающий шар в свой спальный мешок.       Игорь переживал за неё. Подвал был сырым, они никуда отсюда не выходили, питаясь консервами и сухпайком из бездонной сумки Игоря. Вдоль труб гуляли сквозняки, не хватало тепла и света, и последствия дали знать о себе буквально через три дня. Сначала скосило Дашу – девушка словно пыталась выплюнуть свои лёгкие, заходясь в очередном приступе кашля и захлёбываясь мокротой. А потом присоединился и Игорь. К концу недели оба перхали, как два туберкулёзника, и это грозило серьёзными последствиями. Требовалось срочно менять место дислокации, но Воронцов, по правде говоря, понятия не имел, что делать и куда податься.       Дом Голубевых отпадал – Дашин отец наверняка выгонит их обоих. Квартира Дашиной бабушки так же под запретом – даже если Влад и не сидит в ней круглосуточно, то наверняка поставил ловушек, что незамедлительно наведут ОБТСовцев на Дашин след. Что-что, а уж в ловушках Смирнов был хитёр.       От табака уже тошнило, но едва вспомнив Влада Смирнова, Игорь с трудом подавил желание взять новую сигарету. Он не знал, что сделало Влада таким, каким он был. Поговаривали, будто какой-то тёмный колдун много лет назад уничтожил всех его близких, но эта история обросла таким количеством подробностей и предположений, что в её подлинность верилось с трудом. Даже Мамонов понятия не имел, что не так с этим человеком, а уж он-то был знаком со Смирновым довольно долго.       Игорь с детства знал, что в будущем хочет сделать карьеру в Отделе Борьбы с Тёмными Силами. Даже не так – он просто хотел быть там. Защищать людей от разных тварей и проклятий, от тёмных магов и нежити, расследовать кражи и убийства. В конце третьего курса парень, не колеблясь ни минуты, написал заявление на распределение по факультетам. Но встреча с Владом Смирновым изменила его жизнь.       Игорь был уверен, что день, когда Смирнов со своей шайкой пришёл за ним, он будет помнить до конца своей жизни. Даже если маразм сожрёт полголовы, эти воспоминания обязательно останутся. Останется безэмоциональное лицо Влада и мерзкая рожа Веди, которую тот притащил с собой просто так, на всякий случай. В тот день Смирнов пришёл с такой группой, как будто шёл на матёрого уголовника, хотя Игорь был всего лишь двадцатилетним пацаном, едва закончившим Стандартные Курсы Колдовства. Но прошло время, теперь он – полноправный ОБТСовец, причём, без лишней скромности, не самый плохой. Поэтому парень даже боялся представить, что придумает Влад для их с Дашей поимки.       Сухой и чёрствый, абсолютно бессердечный, Смирнов помешан на работе. Хитрый, жестокий, беспринципный, не знающий пощады – Игорь знал это не понаслышке. Именно Влад в своё время дал понять Игорю, что система ОБТС не идеальна. Что она нуждается в доработке, что полна абсурдных законов и правил. И именно Влад дал Игорю представление о том, что ОБТСовцы – не всегда герои, которых парень воображал себе мальчишкой. Да, Игорь знал людей честных и благородных, которые действительно становились на защиту населения от всякой чертовщины, но попадались и другие. Глупые, жестокие и даже склонные к садизму – таким был Мишаня Речин. Тщеславные, жадные – лишь немногая часть той навозной кучи, в которой Игорь варился два года. Вспоминать об этом каждый раз тошно и стыдно, а осознание того, что парень зря потратил драгоценные годы обучения, лишь добавляло горечи. Сейчас Игорь окончательно разочаровался в деле своей мечты, и начало этому положила та долбанная встреча. Встреча с Владом в «Тёмной пропасти».       Тёмной пропасти…       – Дашка!       – Что? – недовольно отозвалась девушка, опустошая пачку печенья из бездонной дорожной сумки.       – Доедай и собирайся. – Игорь не был уверен, что сможет телепортировать, так что путь предстоял долгий. – Я знаю, где мы теперь будем жить.       Парень выудил из сумки карту города, расстелил её на полу и попросил Дашу помочь сориентироваться. В тот раз они переместились в Сурес из параллели отсюда, значит, здесь площадь. От площади Игорь обычно ходил дворами, и сейчас он чертил кольцом примерную линию маршрута, подумав, что он, оказывается, ни черта не понимает в картах…       Через двадцать минут из подвала незаметно для других вышли двое. Роскошная брюнетка с длинными локонами и русоволосый парень с бакенбардами и густой бородой – в этом виде Игоря с Дашей не узнали бы родные матери.