Я ее любил. Я его любила

— Ты цинична. — Я защищаюсь. Анна Гавальда

Это странное ощущение, когда хочется сбежать из собственного дома, сегодня в Этери прыгало кузнечиком, подстегивая быстрее собраться и уйти прочь из квартиры, где то и дело натыкаешься взглядом на беспорядок, появившийся в результате ночного недоразумения. Она решила, что будет определять произошедшее именно так. Ну, честное слово, не юную деву совратил Данечка, чтобы устраивать на этой почве слезные страдания. Хотелось бабочек в животе и сладких вздохов в темноте? Отлично! У тебя все было, Этери! И теперь делай с этим, что пожелаешь: хошь стуши с овощами, хошь сырым жуй. Если ночью она рвалась прояснить случившееся, то утром все стало очевидным и без разговоров. Теперь, наверное, самое правильное - не придавать значения и не устраивать из этого тем для беседы как раз. С этим решением села в автомобиль и поехала на работу. Ну,а куда еще? Дома оставаться оказалось решительно невыносимым. И даже мысль, что вечером придется вернуться сюда свилась узлом вокруг горла. Пришлось съехать на обочину и попробовать продышаться. Главное - не реветь. Приехать с красными глазами и делать вид, что это результат похмелья - противно. Да и не случилось ничего достойного слез, коли уж на то пошло. А день прямо с самого начала становился совершенно нетомным. Ей везет на пощечины жизни: Данечка стоял у автомобиля с букетом наперевес, а рядом то ли что-то ему объясняла, то ли о чем-то спрашивала Оля, легко прикасаясь к бутонам. У девочки хорошая улыбка. Только от этого еще противнее, потому что быть оставленной под утро одноразовым любовником - особенный сорт унижения, но осознавать при этом, что именно ты стала причиной того, что кому-то изменил фактически муж - дополнительная завитушка на мука совести. Почему-то особенно совестно было от мысли, что эта девочка в дочери годиться. Как будто бы и правда конфету у ребенка стянула из кармана. Так и зависла Тутберидзе, решая, то ли выйти сейчас из авто, рискуя создать дополнительную неловкость своим появлением, то ли сидеть тихо, надеясь, что они скоро договорят и разойдутся. В голове почему-то всплыла дурацкая мысль: “Буду знать, как выглядит его замаливание грехов, когда есть, что отмаливать!” Можно подумать ей грозил такой статус, при котором Даня мог бы начать отмаливать у нее свои грехи. От последней мысли в сердцах разве что не сплюнула и решительно покинула салон: ей-то что прятаться? Не она к нему примчалась среди ночи, не она начала целовать и снимать одежду с него. А ведет себя, словно виноватее других. Лучше б со своей девчонкой встречался подальше от “Хрустального”. Любви Этери, может, и не заслужила, но банальное уважение можно было и проявить. Уже было хотела, как положено оскорбленным, но несломленным пренебрежением, пройти, гордо подняв голову, мимо парочки, но тут заметила, как неподалеку запарковал свой драндулет Дудаков. Вот уж воистину избавитель! Обогнула пару рядомстоящих машин и оказалась лицом к лицу с Сережей, который искренне поприветствовал коллегу жизнеутверждающим: - Знаешь, Тутберидзе, еще одно такое похмелье, я завяжу к чертям с кабаками и бабами. Вроде в знак дружеской поддержки обвила талию товарища рукой, Серега не растерялся и закинул свою руку ей на шею. Так весело болтая обо всем и ни о чем, и зашли в двери “Хрустального”. У каждой женщин должен быть лучший друг Сережа, или Коля, или, вообще, Нафанаил, но главное, чтобы, если ты обнимаешь его, он без вопросов обнимал в ответ и не делал из этого сложных выводов. Дудаков выводов сложных не делал, в отличие от Данечки, который все увидел, все заметил и потемнел лицом, да еще и Оленька поддела: - А у вас тут, смотрю, прямо по-семейному. Молодец, Этери Георгиевна, своего мужчины нет, зато все чужие не против притереться поближе. - Шла бы ты, Оль! Я вообще не понимаю, чего ты приехала сегодня сюда?- огрызнулся молодой человек. - Я ж тебе объяснила!- девушка даже голос повысила.- Мне надо интервью с Аней. Поспособствуй на правах любимого мужчин, а? Твоя же девочка! - Не надо!- одернул ее Глейхенгауз.- Мы договаривались - никаких любимых мужчин, женщин, и прочих ми-ми-ми. У нас добрые отношения и взаимовыгодное партнерство. Не так ли? Надо сказать, дураком хореограф “Хрустального” не был, так что ни в какую “дружбу с привилегиями” так-то не верил, но сейчас это было удобно. Да и вообще, было удобно делать вид, что веришь предложенным самой же Олей правилам. Но так если сказать, то Даня за то и уважал Олю, что с ней было просто и, хотелось надеяться, что при всех ее планах, она сколько-то осознает хотя бы то, что ее не слишком любят. Не до отрыва мозгов. До отрыва мозгов у него в другом месте, только там ему даже “здрастье” не положено. А он-то, болван, еще терзался утром, не разбудить ли женщину перед уходом. А потом решил - пусть поспит, хороший сон - это бесценно, а наговориться и наобниматься можно и в другое время. Ему продемонстрировали, что объятия тут для других. Наверное, для тех, кто не так нравится, или не так разочаровывает. Хотя, право слово, не верил Даня, что мог разочаровать. Ну, он же видел, слышал, чувствовал. Ей было хорошо. А поутру она проснулась и осознала, что Даня ей не по статусу. Ладно, он понятливый. Жалко только вот цветы, не выбрасывать же? Красивые. Отдаст. Зачем уж в мелочах-то кроить козью морду? Ну, дурак, что надеялся на что-то большее, чем спонтанный секс. Но мужчина же все-таки какой никакой. Даже если для нее - никакой. - Так что с интервью?- не прониклась воспитательным пафосом Оля. - Все через пиарщиков и Этери, ты лучше меня это знаешь,- Глейхенгауз дернул головой в сторону входа в “Хрустальный”. - От тебя помощи, Дань, как от козла молока,- обиделась девушка и широким шагом пошла к дверям. Она, вообще-то, туда и собиралась, но, увидев, своего мужчину с цветами, понадеялась, что это для нее сюрприз и кинулась навстречу. Цветы ей не отдали и не собирались. Да и встрече не шибко обрадовались. Даниил Маркович зашел следом. Задумчивый и какой-то подавленный. Оставил букет в тренерской и направился по делам, готовясь к скорой тренировке. В кармане пискнул мобильный. В общем чате Этери приглашала всех на летучку, раз уж она раньше времени появилась на месте, зачем откладывать. Вернулся в тренерскую, где в ожидании остальных участников планерки уже сидели старший тренер и Дудаков. Этери окинула взглядом букет и тягуче проговорила: - Я думала, возложение уже прошло. - Какое возложение?- не понял Даня. - На алтарь семьи, любви и главное, я полагаю,- тут женщина сделала неожиданную паузу,- верности в ваших с Олей отношениях. Совершенно ошарашенный, и темой разговора, и тоном, с которым Этери вела с ним беседу, Даня абсолютно по-мальчишески захлопал глазами, напоминая себя многолетней давности. Этери даже чуть вздрогнула. Кусает его, как взрослого мужика, а какой он мужик для нее? Ребенок. В тренерскую тем временем вошли трое младших тренеров и наступило время заняться работой. Да и вообще, заниматься надо работой, а не всякой ерундой, вроде личной жизни, которая никак не складывается.