Неудавшийся отпуск

Ректор уже не в первый раз задумывался, а не уволить ли под шумок молодого профессора Шэня? За последний год в университете Лунчэна случилось больше скандалов, чем за все десять лет его руководства, и во всех них так или иначе был замешан профессор Шэнь Вэй. Безусловно, он звезда генной инженерии и прекрасный педагог, но скандалы никому не нужны. Таинственный спецотдел зачастил в университет, смущает студентов. Казалось, только вроде бы все привыкли к пижонскому мотоциклу главы спецотдела, как новая напасть — второкурсница обвиняет профессора в сексуальных домогательствах! Конечно, год назад ректор Шу первым бы заступился за своего лучшего преподавателя, но теперь... Кто знает, кто знает. Маньяками и убийцами обычно и бывают те, на кого никогда не подумаешь. Придётся расследовать дело — родители студентки не позволят спустить всё на тормозах. От одной мысли об этом заныли зубы. Может, самому пора на пенсию, и пусть молодые разбираются? Профессор Шэнь выглядел как всегда безупречно, чему ректор Шу не уставал удивляться: вот кто из молодых будет носить шейный платок? А Шэнь Вэй носит, и смотрится в нём удивительно гармонично. В ответ на обвинение он удивлённо посмотрел на ректора, сообщил, что с Ли Мэйбьяо виделся только на лекциях и семинаре, и никогда не видел её на своих консультациях или в исследовательском кружке. — Ректор, я понимаю, что у вас много работы, но разве в аудиториях, спортзале, столовой, кафе и всех коридорах не установлены камеры видеонаблюдения? — Безусловно, но у камер есть слепые зоны, а госпожа Ли утверждает, что вы приставали к ней в своём кабинете, там камер нет. Она сказала, что хотела писать у вас курсовую, а вы... С вашего позволения, я не буду повторять обвинения. Понимаете, профессор Шэнь, это серьёзное дело, я не могу просто закрыть глаза, расследование должно быть проведено. Я должен бы отстранить вас от занятий, но в середине учебного семестра не смогу найти вам замену. Поэтому, — ректор развёл руками, — возможно, на ваших занятиях будут присутствовать наблюдатели, вероятно, полицейские зададут вопросы. Надеюсь, это досадное недоразумение разрешится быстро. Шэнь Вэй мельком подумал, что хорошо, что он не указал адрес, куда переехал. Настырные девицы, рассчитывающие сдать экзамен, не приложив ни капли усилий, атаковали его со времен студенчества. Он со всеми держался ровно, не отдавая предпочтения никому. Эта вздорная девчонка имела наглость прогуливать лекции, ходить по институту в вызывающей одежде, а на семинар, который он проводил для тех, кто хочет получить возможность присоединиться к команде исследований (а это весомая строчка в резюме будущего молодого специалиста), заявилась в рубашке, расстегнутой на три пуговицы. Под рубашкой виднелся край кружевного лифчика стоимостью в половину месячной зарплаты квалифицированного специалиста. Шэнь Вэй тогда посоветовал барышне Ли застегнуться, чтобы не простудиться, и выкинул из головы эту дешёвую провокацию. А теперь выясняется, что зря! Наблюдатели на его лекциях. Наверняка они будут как коршуны следить за его работой в кабинете. Добираться до работы придется на такси, тратить время, контролировать всё и вся! Как это всё не вовремя! *** Вернулся Шэнь Вэй через пару часов. Чжао Юньлань хотел было продолжить с того же места, где их прервали, но вид Шэнь Вэя не располагал к постельным утехам. — Что такого важного случилось, что ты бросил меня одного в постели? Надеюсь, у тебя есть весомая отговорка! Шэнь Вэй нервным, резким движением снял пиджак: — Ректору поступила жалоба, что я в своем кабинете домогался студентки-второкурсницы. Теперь будет проводиться проверка всего. Лекций, семинаров, консультаций, проведут опрос студентов, преподавателей и их помощников. Мне очень повезёт, если меня не уволят с белым билетом! — Спецотдел всегда готов принять тебя на работу, нам нужны такие специалисты, — Чжао Юньлань попытался свести всё к шутке, но, судя по нервно дёрнувшемуся углу рта Шэнь Вэя, неудачно. — Ты не рассказал, как прошел разговор с твоим братом. — Никак! Он обижен. И я не могу его винить. — Шэнь Вэй рассказал, что именно ему поведал брат, с трудом сдерживая эмоции в узде. — Как он только выжил тогда?! Чжао Юньлань проглотил комментарий, что такого засранца будет трудно убить. За время рассказа Шэнь Вэй умудрился сварить кашу и почти полностью скормить её Чжао Юньланю. — Должен сказать, прошло лучше, чем можно было ожидать. Ты такой милый, когда удивляешься. Но правда, он хотя бы говорил с тобой, он рассказал тебе свою версию событий. Твою не услышал, но тут я его понимаю. Когда погибла мама, я не разговаривал с отцом. Вернее, вообще перестал разговаривать, молчал где-то год. Конечно, не тысячи лет, но по человеческим меркам — немало. Поверь, я знаю толк в семейных конфликтах. Думаю, тебе стоит попробовать ещё раз. Всё равно ему больше нечего делать, пусть тебя послушает. У него было время осмыслить твои слова, может быть, поверит, что ты не хочешь ему зла. Шэнь Вэй потёр плечо, в которое прилетело от брата. Оно уже почти не болело, но напоминало о себе покалыванием. — Он не отвечает на мои вопросы, как нам говорить? О чём? — Не знаю. Вы не общались столько лет, ну так расскажи ему о себе, о жизни в Лунчэне, да хоть об этой… — Чжао Юньлань проглотил ругательство, — студентке. Почему она вдруг решила обвинить тебя? Это же нелепо! — Я строг и требователен как преподаватель — наука не терпит небрежности. А барышня Ли Мэйбьяо из тех, кто считает, что зачеты и экзамены ей поставят только благодаря её длинным ресницам и большим глазам. — Да уж, кому как не мне знать, что зазывные взгляды на тебя не действуют, — пробормотал Чжао Юньлань. — Шэнь Вэй, уверен, все студенты в один голос будут защищать тебя, скажут, что ты думаешь только о науке. Не переживай. — Тебе ли не знать, как работает полиция? Подвергнуть критике и тщательной проверке каждое слово, вытащить на свет всё, и даже если ничего не найдут, моя репутация будет безнадежно испорчена. — Тише, тише, сяо Вэй, я этого не допущу, слышишь? Если... если не хватит моего авторитета начальника Специального следственного отдела, я поговорю с отцом. Всё наладится. Обещаю. — Я не хочу доставлять тебе хлопот. Эта девушка, — Шэнь Вэй нервно передёрнул плечами, — наверняка на беседах с полицией будет показательно плакать и вздрагивать, давя на жалость. Терпеть не могу лицемерие! — Я умею общаться с нервными барышнями. Поверь, в конце она будет плакать не показательно. Клевета — это серьёзное обвинение, влекущее за собой последствия. — Всё обвинение зиждется на том, что я пригласил её в кабинет, а там камер нет, да и вообще, как сказал ректор, камеры наблюдения в университете имеют "слепые пятна". Больше мне ничего не сказали, даже даты предполагаемого преступления! — А ты действительно приглашал её в кабинет? — Чжао Юньлань замялся. — Сяо Вэй, в твоём кабинете есть камера, и с неё прекрасно просматривается твой стол. Честно говоря, я просто забыл её убрать. Но если девушка действительно была у тебя в кабинете, доказать твою невиновность не составит труда. — Что? Камера? В моем кабинете? Когда она там появилась? Зачем ты это сделал!? — Шэнь Вэй взвился как ужаленный, с негодованием глядя на Чжао Юньланя. — Помнишь вымпел? Тот, что лао Чу преподнёс в качестве благодарности. Ты оказывался замешан во все дела спецотдела, мне нужно было наблюдать за тобой, — Чжао Юньлань вспомнил, что лучшая защита — это нападение. — Ты вёл себя подозрительно, обманывал меня, постоянно недоговаривал! Приходилось добывать информацию самостоятельно. — Кабинет — это приватная территория! Я много трудился, чтобы у меня было место, где я могу побыть один! А ты, с присущей тебе бесцеремонностью, вломился и туда! — Шэнь Вэй чувствовал себя ужасно. Почти не осознавая, что делает, он открыл портал и шагнул в него. Чжао Юньлань понимал, что Шэнь Вэй прав, он действительно вломился на его частную территорию без разрешения, но ведь чутьё не подвело, профессор действительно оказался подозрительным. А с тех пор, как раскрылась личность Посланника, он хоть и не выключал съемку, но записи ни разу не просматривал. К тому же ничего предосудительного Шэнь Вэй не делал. Может, стоило промолчать, не говорить ему про камеру, дождаться, пока успокоится, предоставить запись ректору, чтобы доказать невиновность Шэнь Вэя, но поздно. Оставалось только надеяться, что он быстро остынет и вернётся. Чжао Юньланю очень хотелось продолжить то, что они не закончили утром. *** Шэнь Вэй сам не понимал, с чего его понесло к Столбу. Там толкалась какая-то молодежь, но увидев Посланника, они попытались сбежать, однако Посланник в черном не зря получил свою грозную славу. Спеленав идиотов тёмными путами, он, повинуясь какому-то злому куражу, вселившемуся в него, высек всех без жалости и с напутственным пинком отправил прочь. Зареванные, шокированные молодые идиоты, охая и скуля при каждом шаге, исчезли. Рука у Посланника оказалась на диво тяжелой. Е Цзунь потрясённо молчал. Как не вовремя появился братец. Не так часто к нему заходят дисинцы, а тут сразу трое явились. После прошлого разговора с братом хотелось сделать ему какую-нибудь гадость, пусть даже эти игрушки ни на что не годятся, разве только позлить Посланника. Е Цзунь сам себе не признавался, но в глубине души надеялся, что брат придет снова. Если... Конечно, ему нельзя верить, но если он действительно не знал, что Е Цзунь жив... Впрочем, это ничего не меняет. Он узнал, и что? Не они вдвоём против всего мира, а весь мир во главе с Шэнь Вэем против Е Цзуня. Это так проявляется братская любовь?! Зачем тогда нужен такой брат и такой мир?! Даже в Столбе ощущалась сила, с которой Шэнь Вэй избавился от молодежи. Всё строит из себя тихоню, видимо, его доброта распространяется только на хайсинцев. Лицемер. Если бы мог, Е Цзунь бы отвернулся. Но игнорировать присутствие брата становилось всё сложнее. Спустя пять минут Е Цзунь всё-таки заговорил. — Что заставило Посланника почтить своим присутствием этого скромного узника? — Не знаю, диди. Всё так сложно, ты здесь, я там. Мне было так горько все эти годы, когда я думал, что ты погиб. Даже не знаю, почему выжил, упав с обрыва. Но когда я пришёл в себя, никаких следов не осталось, и я запретил себе горевать. Но я так скучаю! Почему всё так запуталось! — Потому что ты всегда выбираешь кого-то другого! — выпалил Е Цзунь. — Если бы ты сражался с кем-то, я бы прикрывал тебе спину, не важно, кто твой противник. А ты... Кажется, ты любишь только людей, — выдохнул Е Цзунь и замолчал. К чему все эти разговоры? — Люблю людей? А ты, видимо, их ненавидишь? Но ты же их совсем не знаешь! Твоя юность прошла с разбойниками, мерзавцами и убийцами! А среди людей так много прекрасных личностей! Они засаживают пустыню саженцами деревьев, работают над поисками лекарств от болезней, строят дороги в непроходимых горах с помощью примитивных инструментов, учат детей чтению и письму, желая подарить им шанс на лучшее будущее! Люди такие разные, нельзя ненавидеть всех. — Видел одного — видел всех! За что мне их любить? Они либо боятся нас и ненавидят всё инаковое, либо пытаются использовать в своих жалких целях, — Е Цзунь вспомнил обладателя Кисти. — Почему им достаётся солнце и звёздное небо, а нам вечный мрак? — Звёздное небо, говоришь? Да что ты знаешь о жизни под ним? — Пфф, как будто это что-то запредельно трудное. Когда-то дисинцы жили на поверхности и ничего, никто ещё не умер от солнечного света! — Диди, всё сложнее, чем ты думаешь. С тех пор цивилизация шагнула далеко вперёд. — Может быть, — Е Цзунь замолчал. Почему ради спасения одного человека ты снова заточил меня сюда?! — выпалил он. — Я тебя не заточал! — взорвался Шэнь Вэй. — Я помню только, что Святыни срезонировали, но я ими не управлял! — Не заточал? Ты мог забрать Часы бессмертия у этого ничтожного человечка, мог бы просто не вмешиваться, он бы долго не выдержал! Но ты предпочёл разорвать нашу связь и помочь ему! — Он чуть не погиб! Ослеп от твоей атаки! Такая участь хуже смерти! И он — мой друг. А друзей у меня слишком мало, чтобы ими разбрасываться! — Ну конечно, зато братьев у тебя много, ими можно пренебрегать. Вот зачем ты опять пришёл? Отобрал мои игрушки! Хотел поплакать о том, как тебе тяжело живётся на свободе? — Е Цзунь метнул шар тёмной энергии, но Шэнь Вэй увернулся. — На свободе? По-твоему свобода – это возможность творить то, что хочешь? Побывал бы на моём месте! Я не могу дочитать статью уже неделю, а мне нужно рецензию на неё составить! Проверить работы студентов, дать индивидуальные консультации, поймать очередного молодого идиота, пока он не натворил бед, разгадать замыслы Советника и участвовать в жизни Дисина! — Советника давно пора приструнить, он никак не может выбрать сторону, прямо как та обезьяна — то ли к умным, то ли к красивым. Только вот ни та, ни другая сторона ему не подходят. Давно пора выбрать нового, а старого интригана лишить способностей лет на сто, может, успокоится наконец. А не поможет, так и убить недолго. И не надо так смотреть, на его совести достаточно преступлений. Статью ему некогда прочитать! Посидел бы в Столбе, где единственное развлечение — случайно забредший идиот, которого можно использовать, радовался бы, что жизнь такая насыщенная, что не хватает времени на чтение. Или тебя цепями приковали к парте, заставили учиться, получить степень, а потом чуть удлинили цепь и заставили преподавать? Ты сам сделал этот выбор! А я не выбирал оказаться здесь! И ты ещё жалуешься мне на жизнь?! Да как у тебя язык повернулся такое сказать?! — Ты так скор на решения, а последствия их просчитать ты потрудился? Или как в детстве, главное — пробраться на кухню и утащить горячую маньтоу, матушка наверняка не заметит, что стало меньше?! Сколько раз я розги за тебя получал? Мимолетное удовольствие, и никакого представления о последствиях! Ну уберешь ты Советника, и кто придет на его место? Эта скотина хоть и скользкая, как угорь, но он зло знакомое, которому известно как противостоять! Если ты так уверен, что моя жизнь похожа на сказку с радугой и скачущим по ней цилинем, давай, попробуй! Я с удовольствием посижу в тишине и покое! Хоть высплюсь наконец! — Да я бы с удовольствием! Никто даже не заметит разницы! Только вот одна проблема, я всё ещё в Столбе! И выбраться отсюда не смогу, — Е Цзунь умолчал о том, что Кисть сможет открыть портал, не стоит брату об этом знать. К тому же ещё не ясно, когда всё получится. — Давай договоримся. Я поменяюсь с тобой местами, с одним условием. Ты ведёшь себя прилично: не нападаешь на людей, не убиваешь, ведёшь себя так, чтобы никто не заметил подмены. Принесёшь мне мои бумаги, может у меня наконец появится время их разобрать, и будешь работать, не отлынивая от моих обязанностей! — Что ты вкладываешь в понятие "прилично"? — Е Цзунь насторожился. — И как я принесу тебе бумаги? Ты вообще о чём? — Не используешь тёмную энергию в жизни, помогаешь Спецотделу, не пристаёшь к Чжао Юньланю и вообще не пристаёшь к людям. Относится и к хайсинцам, и к дисинцам. Если не знаешь чего-то, спрашиваешь у меня. Не пользуешься порталами. Не убиваешь и не вредишь людям. Если глава спецотдела вызывает Посланника в чёрном, появляешься по первому зову, забираешь дисинцев и отводишь ко мне. — И что? Ты действительно готов на обмен? Не боишься, что, выйдя отсюда, я пойду крушить и уничтожать все? — Боюсь. Но я хочу дать тебе шанс увидеть мир моими глазами. Полюбить его. Если ты попытаешься уничтожить мир, Чжао Юньлань догадается, что ты — не я. И он остановит тебя. Глаза Е Цзуня вспыхнули. — Хорошо, братец, если таково твое желание, я сыграю по предложенным правилам, но также установлю свои! Ты не можешь поменять нас обратно по своему усмотрению! — Ты будешь приходить ко мне каждый день и рассказывать обо всём. Через месяц я поменяю нас обратно. — Хэй, я ещё не согласился! — успел только вскрикнуть Е Цзунь, когда почувствовал, что его вытягивает из места многолетнего заточения. Фиолетово-чёрная вспышка разнеслась далеко за пределы постамента, где стоял Столб. Он почувствовал что-то на запястьях, это ощущалось, как наручи, которые воины древности надевали на предплечья. Не цепи, не оковы, но эти наручи явно и очень сильно ограничивали его силу. — Гэгэ! — возмущенно-обиженно воскликнул Е Цзунь. — Эти артефакты были утеряны! Где ты их нашел? И как ухитрился модернизировать? — Они помогут тебе справиться. Большая сила — большая ответственность. А теперь возвращайся ко мне домой, возьми с журнального столика распечатку и принеси мне. Почитаешь статью, — Шэнь Вэй пока не разобрался с окружающей обстановкой, однако понял, что самостоятельно читать у него не получится. Столб — это не удобный кабинет с креслом и столом. Он даже не ощущал собственного тела. Ладно, с этим можно будет разобраться чуть позже.