line without a hook

***

      День протекал как обычно, без каких-либо потрясений или происшествий, на удивление. Никто ни с кем не сцепился, Уизли не промышляли шалостями. Казалось, что год Турнира Трёх Волшебников в корне изменил обстановку в школе. То ли это происходило из-за уважения к другим школам, то ли самые главные распространители бедлама становились старше, а их ценности менялись.       Однако хоть и была осень, погода больше походила на середину лета. Солнце не просто светило, а пригревало, что ученики скидывали мантии. Кто-то нежился на траве, кто-то брал под руку учеников Дурмстранга и Шармбатона и несся гулять, а кто-то прятался от жары в стенах Хогвартса. Эрин присоединилась к числу последних. Несомненно ей хотелось выйти погулять вместе со всеми, познакомиться с учениками других школ, узнать что-то новое, но она пряталась в первую очередь не от погодных условий. Фред Уизли стал причиной всех её игр в прятки в библиотеке возле запрещённой секции, куда ему совесть не позволяла заходить с определённой периодичностью.       Боже, дальше слизеринцев уже никого не вижу, надо бы что-то делать с этим, наверное?       Едва Эрин подумала, что она фактически может предпринять, как опять уткнулась в учебник зельеварения. Совместно с профессором Снейпом она разрабатывала зелье. Зачем? Сама не ведала. Ещё в детстве от своего крёстного она узнала свойства некоторых растений, тем самым вдохновилась на создание чего-то своего. И с момента поступления в Хогвартс Эрин донимала своего декана, который, к её превеликому счастью, оказался учителем зельеварения и искусным зельеваром.       — Ты всё сидишь? — Эрин оторвалась от учебников и увидела перед собой ту самую Арину Ленину*. Тоже слизеринка, только на год постарше. Низкий рост, красные волосы и немного небрежный стиль в одежде в виде оверсайза выделял её среди остальных учеников факультета. Для Эрин было необычным, что сама Ленина с ней заговорила, ведь обычно девушки не пересекались между собой, только в столовой или обменивались парочкой слов в гостиной, когда ситуация того требовала. Но полноценный диалог по той или иной причине не получался никогда.       — Я смотрю, ты тоже не особо рвёшься куда-то, — ответила ей Хольм на выдохе. — Тоже боишься излишнего внимания? Или интернационального непонимания? — немного помолчав, она всё же захлопнула книгу и решила попробовать продолжить диалог. — Ты же из России? Я правильно помню?       — Да, совершенно верно. Но и ты не из местных: не скажешь, что у тебя в родне истинные англичане, — Арина села рядом на скамью и посмотрела на учебник и записи. — М-м, зельеварение.       — Меня акцент выдает? — Эрин решила игнорировать вторую часть фразы. Всё-таки разговоры без какой-либо цели или просто о жизни казались ей намного лучше, чем разговоры про учёбу.       — Не, твой менталитет и манера общения отличаются от большей части людей здесь, — Ленина выразила полное понимание и, похоже, толику сочувствия, будто она сама каждый день проходила через неимоверное количество трудностей, доставляемые от некоторых других учеников. — Ровно как и Марк. Тоже швед?       — Долгая история. Я бы сказала, что он второй Поттер, только с семьёй ему повезло. К твоему удивлению, он из России, как и ты. Про первую семью ничего неизвестно, но, вероятно, они были богатыми, — Хольм резко оборвала речь и сделала небольшую паузу, чтобы перевести дыхание и собраться с мыслями. Она прекрасно понимала, что ей не стоило распыляться о чужой жизни. — В общем, сейчас всё хорошо, это главное.       — И Паркинсон к вам цепляется тоже в порядке вещей?       — Хрена ты загнула, конечно. Не знаю… Из-за денег, происхождения, перешли дорогу, больная на голову или что-то ещё. Могу сказать, что меня это абсолютно не волнует и…       Не успела Хольм договорить, как к ней подошел мальчишка с гриффиндорским галстуком вокруг головы, судя по всему, первокурсник. Он всучил ей письмо и попытался скрыться с места, как Эрин окликнула его грубым голосом: «СТОЯТЬ». Возможно, паренёк захотел жить и в мгновение ока очутился перед ней.       — Кто заставил передать тебя этот кусок туалетной бумаги? — слизеринка начала его грозно отчитывать.       — Не велено говорить, — пискнул он в ответ.       Девушки переглянулись. Арина, очевидно, поняла, к чему пойдёт дело и направилась к выходу из библиотеки, на прощание, сказав: «Ну ладно, бывай».       — И сколько он тебе предложил за работу гонцом?       — Не велено говорить.       — Не велено, так не велено, — Эрин смягчилась. — А если я предложу тебе больше? Скажем, парочку домашних заданий, несколько галлонов сверху и возможность обращаться ко мне за помощью в любое время дня и ночи?       — Фред говорил, что ты можешь быть хитрее, но сказал не пытаться прогибаться под тебя, — и тут же мальчишка понял, какую допустил ошибку.       — Значит, Фред? Спасибо, пацан. Ну че уставился? Иди уже. Дальше мы в делах Уизли сами разберёмся или чего он там хотел. Беги давай, я не люблю детей.

Привет, Эрин. Или мне следует называть тебя «Мисс Зануда»? Или хочешь быть Ри? Считай, что я второй Марк в твоей жизни теперь, те же шутки и стиль общения. Я не романтик, но тот ещё сердцеед. И я считаю, что чашка горячего шоколада змее не повредит. Точнее, я приглашаю тебя на прогулку в Хогсмид, пока время позволяет. Потом будет Турнир, всё-таки хотим с Форджем кинуть имена в кубок и поучаствовать. Сегодня, 4 часа дня, жду возле Большого зала. Целую, Фред

      — Вот сука, — первое, что вырвалось у неё после прочтения записки.

***

      — Ты уверен, что она решится прийти? — не унимался Джордж, находившийся возле Фреда в назначенном месте встречи.       — А как же. Как минимум, она решит прийти, чтобы дать мне оплеуху за мои слова в записке. Я сыграю либо бедного и несчастного, либо героя, там по ситуации. В любом случае она не сможет отмазаться от меня.       — Хороший план, Фредди. Сам придумал? — Эрин пришла ровно в четыре часа, как и было указано в записке. — Ты бы поаккуратнее был с такими словечками, не то влетишь когда-нибудь. Я не Малфой, конечно, но мой отец узнает обо всём, что ты делаешь. И у тебя будут проблемы.       — Ах, так Ри у нас, значит, богатенькая?       — Только одна чашка горячего шоколада, львёнок. Никаких разговоров про семью, отношения, школу, мои деньги, происхождение и всё тому подобное. Уяснил?       — Можешь во мне не сомневаться, змейка Ри.       — Заткнись. Судя по всему, если ты, тот самый сердцеед, ещё не нашёл себе ту самую, всё-таки заставляешь девушек сомневаться в тебе.       Повисла тишина. Были слышны голоса других учеников, кто-то даже пытался свистеть вслед Хольм и Уизли, но были проигнорированы. Где-то внутри на уровне груди у Фреда всё сжалось, будто бы его душа стремительно сжималась от невыносимой боли после слов Эрин. Сама же Эрин испытывала некое чувство не то стыда, не то жалости. Фред не был Марком, как бы он ни пытался им стать, чтобы попытаться угодить. Уизли пытался смотреть на неё ровно так же, как и тогда, в ночь отработки.       — Ну чего уставился? Ты сам говоришь, что хочешь быть похожим на моего товарища, — Эрин была относительно неприятно удивлена тому, что первая заговорила и прервала, на первый взгляд, чуть ли не бесконечное молчание, которое продолжалось всего лишь весь путь от Хогвартса и до Хогсмида и было нарушено, когда они уже сидели за столом с напитками. — Привыкай, Фредерик. Мы с Марком только так и общаемся. Или я задела твоё эго? Извини, не хотела, — её интонация была точь-в-точь, как девушка обычно говорила с другом. Логично, что она хотела передать всю суть общения за первые часы и отвязаться от Фреда как можно скорее.       — Слушай, Хольм. Я не хочу вечно с тобой грызться. Ты действительно не походишь ни на одну девчонку в школе, — Фред опустил взгляд и сделал большой глоток сливочного пива. — Пойми, в первую очередь я хочу быть твоим другом. Джинни про тебя столько интересного рассказывает, что я нахожу в её рассказах… Себя?       — Поэтому ты прибегаешь к дешёвым и бездарным подкатам, сердцеед?       — Пусть даже и так, — Уизли снова сделал паузу, чтобы подобрать правильные слова. Хотелось ли ему поиграть на её чувствах и вывести на эмоции? Очень. Хрупкая душа и всё то, что за ней стоит, были его главной целью. — К тебе всегда тянутся люди, а порой ты отбираешь у нас с Форджем всё внимание. От тебя, как и от Джинни, тащится любой парень в этой школе…       — Ты тоже что ли?       — Вот именно об этом я и говорю.       — То есть ты не отрицаешь…       — Дай мне закончить, — Фред повысил тон, чем напугал Эрин. Её глаза округлились. Было четко ясно: она напугана. — Извини. Я… Я правда не хотел тебя напугать. Твоё сливочное пиво пойдёт за мой счёт, пусть это и не обещанный горячий шоколад, — он слабо улыбнулся после этих слов, пытаясь разбавить обстановку и загладить свою вину. И после громкого демонстративного выдоха сожаления продолжил. — Эрин, почему ты сводишь меня с ума? Нет, не так. Начну по-другому. Почему ты кажешься холодной и далекой? Ты этим только и делаешь, что сводишь меня с ума.       — Фред, я не… — перед её глазами, как диафильм, пронеслись все кадры из жизни заставившие её надеть маску и стать такой, какая она сейчас есть. Готовая к общению, но отталкивающая всех от себя, отпугивающая каждого, кто позарится на её внутренний мир, который она сама не считала глубоким или богатым. — Я правда не знаю, почему тебе моя персона вскружила голову. Хочешь начистоту? Я никогда в жизни тебе не раскрою всего того, через что я прошла. Я врагу такого не пожелаю. И тем более я никогда не откроюсь и не доверюсь такому клоуну, как ты.       — Слушай, Хольм, ты начинаешь видеть свет только в тёмные времена. Я бы сейчас пошутил про рыжих, но это будет неуместно, — он осёкся, но решил продолжить свою речь до конца, пока их диалог не перерос в конфликт. — Ну, рыжие волосы, огонь внутри, понимаешь, да? И вот я чувствую этот огонь. Ты абсолютно не такая, как любая другая девушка в этой школе. Я чувствую, чёрт возьми.       — Ты не можешь знать меня! Не можешь! — Эрин перешла на крик, что все присутствующие на тот момент в «Трёх мётлах» на них оглянулись. Девушка хлопнула двумя ладонями по столу и подскочила. На глазах выступили слёзы, которые она так боялась показать всякий раз в момент проявления эмоций на публике. — Понимаешь? Наше знакомство чистой воды случайность. Я готова отдать все свои галлеоны, чтобы не знать тебя. Во имя Салазара, уймись, Фред Уизли.       — Эрин Хольм, случайности не случайны. Или ты не ходишь на прорицания? Мне казалось, что ты любимица Трелони.       — Не уходи с темы. Всё, что происходит — это совпадение. Моё присутствие здесь означает лишь уважение к тебе, а не желание быть твоим другом.       — Но…       Фред сделал попытку заговорить, но Эрин уже бежала по улице, вытирая слёзы рукавом кофты. Это был тот самый редкий случай, когда её смогли вывести на эмоции с полуоборота. После первого крика Фреда в голове всё ещё проносились картинки прошлой жизни. Крики отца на неё, на мать, на сестру, попытки поднимать руку, неприятие со стороны окружения. Каждая царапина на теле начала саднить от воспоминаний. Каждая царапина на теле означала каждого, кто причинял ей боль.