Освобождение от зла

~Глава 40~ Малдер шел через деревню по направлению к парникам. Он чувствовал себя невероятно прекрасно. Сегодня Заку и Ханне две недели. Июнь подошел к концу, и наконец погода была достаточно теплой, чтобы не надевать куртку. Он остановился, чтобы потянуться, наслаждаясь золотистым солнцем, и оглядел деревню. Снега уже почти не было. Здесь он таял не так, как в Вашингтоне. На Аляске климат меняется от сырого в прибрежных регионах до почти сухого, как в пустыне, во внутренней части и на севере. Там, где они находились, очень далеко от берега, снег был такой сухой, что казалось, будто он испаряется, а не тает. Малдер видел, как вдалеке пробивается арктическая трава. Деревья и кусты, на которых на прошлой неделе почки только начали образовываться, теперь уже полностью покрылись сочными листьями, а овощи в парнике волшебным образом росли и созревали в считанные дни. Постоянный солнечный свет в летние месяцы очень извращает процесс роста. Через поле пронесся заяц. Он потерял еще только половину своего зимнего окраса и теперь был коричневый с белыми пятнами. Казалось, вся деревня начинает новую жизнь и преобретает новые цвета с наступлением лета во всей его красе. Малдер глядел на низко висящее арктическое солнце и думал, как же хорошо сегодня быть живым. Над головой он увидел маленький самолетик, приближающийся к посадочной полосе. Утром Мэнли улетел в Барроу, чтобы привезти стекло для парника, потому что нужно было заменить некоторые износившиеся после зимы части. Малдер был рад, что Мэнли с радостью согласился поехать — можно было не чинить крышу в доме, но парник был для всех жизненно важным объектом. Если хоть один придет в негодность, они все окажутся в очень незавидном положении. Через несколько мгновений Малдер услышал заливистый лай собаки и обернулся посмотреть, во что на этот раз вляпалась Нанук, но хаски нигде не было видно. Затем в узкой рощице, отделяющей водонапорную станцию от взлетно-посадочной полосы, он увидел небольшую группу идущих в направлении деревни людей. Мэнли не говорил, что собирается привезти кого-то в Маунт Вулук, и рука Малдера скользнула к прикрепленной к поясу кобуре. Крайчек преподал ему жестокий урок — нельзя позволять себе расслабляться и забывать об опасности. Но всё же, что-то казалось очень знакомым... Малдер поднял руку к глазам, чтобы заслониться от солнца, и прищурился, вглядываясь в даль. Он видел собаку, скачущую у ног одного из незнакомцев, высокого с распущенными светлыми волосами... Распущенные светлые волосы. Очки в стиле Бадди-Холли[1]. Вот черт! — Лэнгли? Лэнгли! — Малдер вгляделся пристальнее и побежал. — Байерс! Фрохайк! — кричал он, несясь вперед. Троица посмотрела на бегущего к ним человека и, оторвавшись от группы, поспешила к нему навстречу. Они навалились на Малдера, и каждый чуть не задушил его в объятиях. Малдер хлопал их по спинам, переполненный радостью увидеть своих друзей живыми и здоровыми. Золотой ретривер вертелся в ногах у мужчин и безумно лаял, стараясь «перекричать» возгласы людей. Малдер взял Фрохайка за руки и еще раз притянул к себе. Обняв его за плечи, он посмотрел на двух других с сияющей улыбкой на лице. — Я почти потерял надежду вас увидеть! — счастливо закричал он. Восторженный лай собаки и их возбужденная беседа привлекала всё больше людей, и вокруг друзей образовалась толпа из прибывших вместе со Стрелками путешественников и любопытных жителей деревни. — Черт подери! — послышался громкий возглас Скиннера, когда он вышел из водонапорной станции, чтобы посмотреть, что за суматоха творится снаружи. — А вот и соседи пожаловали! — Вытерев ладони о джинсы, он поздоровался с Байерсом, который сердечно пожал его протянутую руку. — Как у тебя-то дела, Златовласка? — спросил он, рьяно пожимая руку Лэнгли. Уперев руки в бока, он расплылся в улыбке, когда вперед вышел Фрохайк, с которым они тоже незамедлительно обменялись рукопожатиями. — Рад видеть тебя, Уолтер, — сказал Фрохайк, и его формальная фраза никак не вязалась с радостными искорками у него в глазах. Скиннер кивнул. — Я тоже, Мэлвин. Рад видеть вас всех. Байерс оглядел собравшуюся вокруг них толпу в поисках знакомого лица, но никак не находил. — А где агент Скалли? — спросил он, продолжая искать взглядом ее яркие волосы в толпе. По лицу Малдера медленно расползлась улыбка, когда он подумал, как же удивлены будут друзья, когда всё узнают. Обняв за плечи Байерса одной рукой, а Лэнгли — другой, он направился с ними в сторону своего дома. — Пошли, — сказал он. — Она очень захочет вас увидеть. Малдер улыбнулся друзьям и ребенку, который, вероятно, прилетел вместе со Стрелками, и Скиннер без всяких просьб сразу взял под свое крыло всех новоприбывших и повел их в дом Собраний. Тем временем Малдер вел своих друзей по деревне. Он решил не расспрашивать их об их путешествии. Им было много о чем поговорить, но сначала он хотел представить ребятам свою семью. — Вот тут мы и живем, — сказал он, указывая на маленький домик. Посмотрев через плечо на друзей, он приложил палец к губам, сделав им знак не шуметь, и взялся за дверную ручку. Они широко улыбнулись, кивнули и тихо последовали за Малдером в дом. Они прошли через гостиную, и, остановившись возле приоткрытой двери спальни, Малдер наклонил голову и прислушался к тихому шепоту, доносящемуся оттуда. Улыбку едва удалось сдержать. Жестом он подозвал друзей поближе и открыл дверь настежь. Трое мужчин ступили вперед и остолбенели от представшей перед ними картины. Восхищенное внимание Скалли было так сильно сконцентрировано на детях, что она даже не заметила зрителей. Она лежала, вытянувшись на кровати, а ее медные волосы свисали над детками, как занавеска. На обоих младенцах были надеты подгузники и крошечные маечки, и Малдер вместе со всеми остальными смотрел, как Скалли оттягивает вверх маечку Зака. — Сейчас мамочка доберется до твоего животика, — бормотала она, покрывая поцелуями мягкий животик сына. Малыш согнул коленки и замахал ручками от радости, запутываясь пальцами в маминых волосах. — А что ты делаешь, Ханна-Банана? — спросила она, переключив внимание на дочку. — Уже проголодалась? Она опустилась к шейке девочки и вдохнула — дочка вкусно пахла молоком и тальком. Малышка шлепнула маме ручкой по щеке, и она поцеловала ее в ладошку. Малдер прочистил горло. — Скалли, посмотри, кого я нашел, — сказал он и провел друзей в спальню. Скалли с любопытством подняла глаза, и на ее лице расцвела широкая улыбка. Она наспех распутала запутавшиеся в ее волосах пальчики Зака и встала рядом с кроватью. — Ой! — воскликнула она. — Ох, слава Богу... Лэнгли, Байерс! — она протянула руки и двое мужчин неуклюже прошли через комнату, чтобы тут же оказаться в сильных объятиях Скалли. — Мы так долго вас ждали, — бормотала она, удивляя их своими такими сильными эмоциями и объятиями. Она поцеловала старых друзей в каждую раскрасневшуюся щеку и повернулась к Фрохайку. — Фрохайк, — нежно улыбнулась она, и в голубых глазах собрались слезы. Он вышел вперед и заключил ее в крепкие объятия, а она шмыгала носом и смеялась одновременно. — Мы волновались, — тихо прошептала она. Фрохайк кивнул и отстранился от нее, когда Малдер подошел ближе. Вдруг вспомнив о детях, Скалли смахнула с уголка глаза сбежавшую слезу. — Ой! — воскликнула она. Повернувшись, она села на край кровати и взяла обоих малышей на руки. Она почувствовала, что Малдер сел позади нее, и ободряюще улыбнулась нависающим над ней мужчинам. Выражения их лиц были просто бесценны. — Познакомьтесь с нашими детьми, — радостно сказала она. — Это Закарайя, — представила она, склоняя голову налево и улыбаясь сыну. — А это, — сказала она, глядя на второго ребенка, — Ханна. Наблюдая за реакцией друзей, Малдер решил, что еще никогда в жизни он не видел, чтобы трое взрослых мужчин так смущались. Лэнгли откинулся назад, неуклюже помахав на малышей, а потом спрятав руки в карманы джинс. Байерс проглотил свой приступ смущения и наклонился к детям, чтобы официально пожать им ручки. — Очень рад познакомиться с вами обоими, — сказал он, и пусть слова были очень сдержанными, на его раскрасневшемся лице сияла очень очевидная улыбка. Он распрямился и принялся рассматривать семью, сидящую на кровати. Перемены были очень заметны. Малдер был расслаблен, беспокойное состояние, которое Байерс всегда асоциировал со своим другом, заметно утихло. Затравленный взгляд, который Байерс привык видеть в глазах Малдера, исчез. Но самые сильные перемены были заметны в Скалли. Женщина, которую он помнил, была пугающим сочетанием красоты и ума, женщиной, которая носила мантию боли и потери с огромным достоинством и самообладанием. И хотя он подозревал, что всё это по-прежнему было живо где-то внутри, на поверхности остались нежность и любовь. От его взгляда не ускользнули уверенность и простота того, как она облокотилась спиной на Малдера. На руках у нее были дети, о которых она уже даже перестала мечтать, а глаза ее сияли счастьем, когда она глядела на малышей. Ее волосы, некогда профессионально подстриженные и уложенные, теперь завивались вокруг ее лица и ниспадали на плечи. Сильная, грациозная фигура, которую он помнил всегда слишком худой или слишком угловатой, теперь стала более округлой и мягкой. Глаза Скалли радостно сверкали. — Фрохайк? — произнесла она тихим голосом, аккуратно качнув малышей в его сторону. Он встал на колени, чтобы получше разглядеть детей. Он был ошеломлен. Его дорогие друзья... Женаты, если эти странные кольца на их левых руках были связаны с этим. И стали родителями. Слишком много и сразу, чтобы не разорваться от переполняющих чувств... Он был так счастлив за них обоих. Как же долго они этого ждали... Фрохайк осторожно взял Ханну у матери и, держа ее, наклонился близко к ее личику. Она махнула маленькой ручкой и сбила в сторону очки Фрохайка. Скалли улыбнулась, когда седой эксперт слежки сдался под шармом ее дочери. — Нас было трудно найти? — спросила Скалли Фрохайка, поглаживающего мозолистым пальцем нежную щечку Ханны. Он покачал головой и прижался бородатой щекой к лобику малышки. — Мы следовали за звездой, — беззастенчиво проговорил он, хитро улыбаясь Скалли, и тут же принялся строить Ханне смешные рожицы. На секунду Скалли застыла в удивлении, но потом засмеялась и, зарывшись лицом в шейку Заку, вызвала его довольное мяуканье. Малдер хмыкнул и поднялся, чтобы забрать дочь у Фрохайка. — Иди сюда, девочка, — сказал он. — Папа спасет тебя от этого сумасшедшего человека, — героически произнес он, и, поцеловав дочку в волосы, унес ее на другой конец комнаты, где тихо беседовали Байерс и Лэнгли. Фрохайк сел рядом со Скалли и протянул Заку палец, за который мальчик тут же схватился и потянул в рот. — У малыша хорошая хватка, — сказал он с восхищением, шевеля пальцем и потряхивая ручку Зака. Скалли чуть заметно улыбнулась. Обернувшись, она увидела, как Малдер что-то рассказывает, активно жестикулируя одной рукой и держа сонную Ханну на другой, потом перевела взгляд на сидящего рядом с ней мужчину, улюлюкающего с ее сыном. — Мы скучали по вам, — просто сказала она. В глазах снова заблестели слезы. — Мы оба. Фрохайк активно закивал, наклоняя голову к пальчикам на ножках малыша, чтобы укрыть неожиданно подступивший к горлу ком. Он так много всего хотел сказать этой женщине, которую обожал уже очень давно. У него были серьезные чувства, но он всегда знал, что не сможет завоевать ее сердце. Оно принадлежало Малдеру почти с самого начала... Им просто понадобилось очень много времени, чтобы понять это. А тем временем Мэлвин Фрохайк продолжал жить своей жизнью, но никогда не терял нежного отношения к Дане Скалли. Ему не удалось высказать ей своё соболезнование по поводу ее ушедшей семьи, и он решил исправить это. — Скалли, мы с парнями хотели бы, чтобы ты знала... мы так сочувствуем тебе по поводу твоей матери и брата и его семьи. Миссис Скалли была особенной. Хотел бы я узнать ее получше. Фрохайк весь раскраснелся, но его слова шли от самого сердца и только это имело значение. Скалли взяла его ладонь в свою, и он принялся разглядывать мягкую, гладкую кожу ее маленькой руки. Он пожал ее ладонь и добавил: — В тот последний день, когда вы уехали, нам так тяжело было с вами прощаться. Мы думали, что не увидим вас больше. Я даже словами не могу объяснить, что для нас значит быть сейчас здесь. Скалли улыбнулась самой своей лучезарной улыбкой и прижалась щекой к их сцепленным пальцам. Он почувствовал, как одна теплая слезинка упала на его кожу, и с трудом сдержал эмоции. Скалли подняла голову и поймала его взгляд, прячущийся за очками... Если бы они могли читать мысли друг друга, то знали бы, что оба думают — как же им повезло пройти такой долгий путь и оказаться сейчас в безопасности с семьей, которая значила для них целый мир. Скалли прочистила горло и попыталась говорить ровным голосом. — Спасибо, Фрохайк. Для нас это тоже очень много значит. Малдер столько раз пытался с вами связаться. Он сам не свой был от волнения, когда наконец получил от вас э-мейл. Кстати, очень хитро — Ринго и Джордж. Я до колик смеялась, когда Малдер рассказал мне, как Лэнгли спрятал свое письмо. Фрохайк хихикнул. Скалли тоже, и добавила: — И спасибо тебе за соболезнования о моей семье. Сначала мне было очень тяжело, но всему есть своя причина. Я должна придерживаться этой мысли. К тому же, я когда-нибудь увижусь с ними всё равно. Скалли грустно улыбнулась и, взяв его под локоть, притянула его ближе. — Мы будем крестить Зака и Ханну в воскресенье, — сказала она. — Я так рада, что вы успели. Фрохайк поднял глаза и заметил еще одну слезинку, блестнувшую на ее ресницах и скатившуюся по щеке. — Я тоже, — хриплым голосом произнес он. — Ни за что бы на свете не хотел пропустить это событие. Скалли кивнула и прижалась сильнее, чувствуя, как он нерешительно обнимает ее и малыша. Она выпустила дрожащий выдох и коснулась губами его грубой щеки. Ему было так хорошо... Как дома. — Добро пожаловать домой, Мэлвин, — прошептала она. Скалли очень редко называла его по имени. Фрохайк был тронут. Он сильнее сжал объятия, но Зак запротестовал, потому что оказался зажатым между ними. Фрохайк отодвинулся назад и погладил тонкие темно-рыжие волосы на головке малыша. — Прости, малыш, — извинился он. Зак бросил на мужчину недобрый взгляд и недовольно отвернулся к маме, уткнулся ей в грудь и засопел. Фрохайк подпрыгнул, как током ударенный, и спотыкаясь отошел к друзьям. Скалли закатила глаза. Ей пришлось приложить все усилия, чтобы не засмеяться. Может быть, потом, когда дети уснут. — Малдер, — позвала она с отзвуком смеха в голосе. — Принеси сюда Ханну. Хочу покормить их перед сном. Стрелки, наталкиваясь друг на друга, ринулись к двери. Малдер усмехнулся, подождал, пока Скалли откроет грудь и положил дочку ей на руку. Зак уже жадно сосал, а Ханну, как всегда, нужно было направлять. Когда оба младенца благополучно принялись кормиться, Малдер погладил жену по волосам. — Мы со Скиннером покажем ребятам деревню, — сказал он, чтобы удостовериться, что ей не нужна помощь. Скалли кивнула, полностью поглощенная детьми. Перед тем, как уйти, Малдер опустился на колени и поцеловал все три любимые щечки. — Малдер? — позвала Скалли, и он обернулся. Скалли улыбнулась в ответ на выражение совершеннейшего счастья на лице Малдера. Она знала, что все те месяцы, пока от их друзей не было ни одной весточки, он всё больше беспокоился за них. — Приведи их потом на ужин, — сказала она. — Нам нужно о многом рассказать друг другу. ******** Они шли по тихой деревне вместе с двумя танцующими друг вокруг друга собаками. Малдер не понимал, насколько Нанук истосковалась по собачьему обществу, пока не увидел, как она отреагировала на большого ретривера. Он спросил у ребят, как они нашли его, и Лэнгли объяснил. — Мы были возле Саскатона. Боже, такой ужас. Было больно даже смотреть из окон. Везде тела. Отвратительно. Так вот, мы уже ехали на одних парах и нужно было остановиться. Мы нашли небольшую заправку, конечно же, брошенную. Через тела приходилось переступать. Я стал заправлять машину и, когда уже закрывал бак, эта собака выскочила из ниоткуда. — Лэнгли глянул на ретривера, вспомнив, как он испугался, когда животное напрыгнуло ему на спину и дыхнуло прямо в шею своим собачим дыханием. — Я думал, что мне конец, — продолжил он. — Вы только посмотрите на размер его челюсти! Собака будто бы услышала, что является предметом разговора, и, остановив свои игры с Нанук, помчалась к Лэнгли, напрыгнула на него, едва не сбив с ног, и большим мокрым языком облизала ему всё лицо. Лэнгли терпел это объяснение в нежных чувствах секунды три, потом оттолкнул пса, который, будучи очень воспитанным, вернулся к Нанук и сунул нос ей под хвост. Скиннер поймал на середине вырвавшийся смешок, и вся компания разразилась хохотом. — Да, Лэнгли, понятно, чем тебя испугала такая пасть! Особенно если знать, где она побывала до этого! — Скиннер поддразнил парня, получая при этом массу удовольствия. Лэнгли хрюкнул и продолжил рассказ: — Ну так вот... После того, как этот конь сбил меня с ног и я понял, что ничего, кроме как быть зализаным на смерть, мне не грозит, мы огляделись в поисках хозяина. Но там не было никого, кроме Келли. — Лэнгли указал на серьезную маленькую девочку, сидящую у Байерса на плечах. На вид ей было четыре или пять лет и за всё время, как они прилетели, она не произнесла ни слова. Она улыбнулась, когда Байерс поднял ее и когда Нанук лизнула ее в лицо. От других выживших Малдер узнал, что Келли постоянно кричала во сне и постоянно ходила рядом с Байерсом, который ей, по-видимому, очень понравился. Изучив узенькое маленькое личико, Малдер решил, что знает, почему. Цвет лица Байерса и Келли был одинаковым. Малдер мог поспорить на что угодно, что Байерс был похож на отца девочки... Вероятно, он тоже был с темными волосами и бородой, и стройный. Девочка казалась очень застенчивой и закрытой, поэтому то, как она тянула руки к Джону Байерсу, говорило ему о многом. Экскурсия продолжалась около часа. Ребята постоянно выражали свое восхищение тем, как идеально Малдер и другие жители деревни устроили свою жизнь в Маунт Вулук. Они постояли в хлеву и ждали, пока Келли погладит коз. Фрохайк огляделся и сказал: — Все эти недели в дороге, Малдер... Мы не знали, что мы найдем, когда доберемся до вас. Мы проехали по Канаде. Там всё казалось нормальным, и, если бы нам не надо было никого искать, мы могли бы остаться в нескольких местах и делать вид, что жизнь никак не изменилась. — Фрохайк посмотрел, как Келли крутится вокруг козленка, и продолжил. — А потом, через десять миль, мы набрели на место, где царила полная разруха. Там было почти так же, как в том месте, где мы нашли Келли. Конечно же, это не ее настоящее имя — мы понятия не имеем, как ее зовут, потому что она не говорит — Байерс решил, что она похожа на «Келли». Так мы ее и зовем. Одному Богу известно, чего она навидалась. Смерть там царила повсюду. — Неожиданно Фрохайк остановился, будучи не в силах выговорить ни слова из-за кома в горле. Лэнгли взял эстафету. — В Онтарио мы нашли старый большой мини-вэн Додж и на нем и ехали дальше, а старый драндулет Фрохайка бросили. Через неделю пути мы подобрали Келли и дворнягу, и еще несколько человек. Иногда у нас заканчивалась еда, но мы останавливались только, если место не было похоже на «Инопланетную штабквартиру». Вон мужик сбросил пару килограммов. — Фрохайк расстегнул куртку, и Малдер со Скиннером с почтением окинули его взглядом и оценили его стройную форму, а потом испортили всё впечатление, рассмеявшись. Фрохайк просверлил их красноречивым взглядом и продолжил рассказ с того места, где остановился Лэнгли. — Смейтесь, смейтесь... А я превращаюсь в настоящий магнит для девушек. Теперь мне остается только доказать это. — Мужчины засмеялись, а Фрохайк во всю улыбался. — Знаешь, твой друг Мэнли очень хороший телохранитель. — Он склонил голову в сторону жилистого северного жителя, а тот покрылся румянцем и опустил голову. Фрохайк продолжал: — Когда мы оказались в Барроу, мы узнали, что вы недалеко. Через какое-то время мы поняли, что в городе вас нет, поэтому мы стали задавать вопросы. До Мэнли дошли слухи, что какие-то незнакомцы ищут Малдера, и он пришел к нам и спросил обо всём прямо. А потом не поверил, что мы ваши друзья! Мэнли защищался, продолжая краснеть: — Эй, я же не знал! Нам уже пришлось разбираться с тем сумасшедшим одноруким русским чуваком... Откуда я мог знать, что вы безобидные? При слове «безобидные» Лэнгли заметно ощетинился, но Байерс и Фрохайк всё поняли правильно. Фрохайк взялся шутить, как обычно. — Да ну, без обид! Если бы я встретился один на один с собой, я бы тоже поостерегся! — Малдер засмеялся и дополнил разговор хлопком Фрохайку по спине. — Мужик, если бы ты встретился сам с собой, то это бы означало, что ты смотришь в зеркало... или вас в мире двое. Боже упаси. Все разразились хохотом, даже Фрохайк, который никогда не возражал стать предметом шуток своих друзей. Он хлопнул Малдера по плечу, а потом стал очень серьезным и голос его звучал очень озабоченно. — Слушайте, — в глазах исчезла веселость, и Фрохайк посмотрел на Малдера и Скиннера. — Вы должны знать, что это всё вовсе не закончилось. Мы многое слышали, пока ехали на север. Нам приходилось возвращаться и путать след раз шесть, чтобы отвязаться от слежки. Мы не хотели привести их к вам и Скалли, и я рад, что нам удалось! Особенно теперь, когда мы видели ваших малышей... — Фрохайк смотрел прямо в глаза Малдеру и не скрывал беспокойства. — Малдер, если бы они узнали, что у вас есть дети, они бы хотели их забрать. Вообще-то, я не уверен, что они не знают. У этих долбаных мутантов какие-то свои источники. Они надеятся, что человеческая раса достаточно тупая, чтобы уничтожить саму себя. Я, по крайней мере, думаю, что они не знают о вашей попытке создать вакцину. Мы слышали такие слухи среди выживших людей, которых встречали по дороге. Малдер рассудительно кивнул. Он этого и ожидал — и это в очередной раз дало ему повод для беспокойства и уверенность в том, что они должны как можно лучше защищать то, над чем они так долго трудились. Он повернулся к друзьям. — Мы будем бороться с ними, ребята. Шаг за шагом мы получим эту вакцину и обеспечим всех иммунитетом. И когда мы будем сильными, мы возьмем контроль в свои руки, надерем им задницы и отправим обратно на Плутон. Ребята кивнули, понимая и принимая ярость в голосе Малдера как доказательство произошедших в нем перемен. ******** Малдер и Скалли укладывали детей спать, а Стрелки ждали в маленькой гостиной вместе со Скиннером. Скиннер пришел сказать, что люди, которые прибыли с ними, находятся у Уоррена и каждому из них найдется собственный домик. Когда их спросили, где они сами хотят жить, Стрелки сконфузились, как будто никто никогда не задавал им подобного вопроса. Лэнгли и Фрохайк пожали плечами, и тогда Байерс набрался смелости и стал говорить за всех. — Ну, эти домики очень уютные, и думаю, нам будет удобно каждому жить в отдельном. Может быть, три домика рядом? И со мной, конечно же, будет Келли... Я, можно сказать, ее удочерил. Скиннер кивнул, понимая, что будут и еще дети без матерей и отцов, которым нужен будет хоть кто-то. Он глядел на этих людей, которые так долго были большой частью его жизни, что другую жизнь он даже и не помнил, и понимал, что теперь, когда здесь поселятся Одинокие Стрелки, их деревня станет более безопасным местом. Он был очень рад, что они здесь... Очень рад. ******** Самым частым чувством, которое захлестывало всех присутствующих за маленьким кухонным столом в тот вечер, было благоговение. Они сидели все вместе за ужином после всего, через что им пришлось пройти и пережить, и эта возможность отломить кусочек хлеба и съесть жаркое из лосятины и овощей была особенно ценной для всех присутствующих в доме Малдера. За маленьким кухонным столом удобно могли сидеть только три человека, поэтому Скалли поставила всю еду на стол, а все гости и хозяева расселись на полу вокруг него с тарелками на коленях. Билл и Тара пришли с детьми. Они очень хотели познакомиться со скандально известными Стрелками, о которых в прошлом они только слышали. Прошел час, и к этому времени взрослые уже приговорили две бутылки клюквенного вина и почти всю еду. Малдер оглядел всех своих гостей и прыснул от смеха достаточно громко, чтобы Скиннер услышал. Огромный бывший морпех отвлекся от умиления крошечной Ханной, которая лежала у него на коленях и крепко спала, и вопросительно посмотрел на Малдера. — Что? Чего смешного? Малдер показал на другой конец комнаты, чтобы Скиннер мог полюбоваться на нелепый вид Билла Скалли, смеющегося и болтающего с двумя Стрелками — старшими из них, Лэнгли и Фрохайком, а Тара поддерживала оживленную беседу с Байерсом. Мэтти же изо всех своих сил старался очаровать Келли, которая просто сосала большой палец. Это была картина маслом. Скиннер расхохотался, разбудив тем самым Ханну, которая тут же дала знать об этом. Скиннер переложил ее на плечо и погладил по спинке. В глазах его светилась радость. — Вот это точно момент для «Полароида», Малдер. Твой зять, налаживающий контакты со Странной Парочкой. Я бы всё отдал за камеру! — Малдер кивнул, улыбаясь во все тридцать два зуба. — Посмотрю, есть ли в «Северном склоне» эти одноразовые камеры. У нас в деревне новые жители, поэтому придется снова отправляться в Барроу за необходимыми вещами. Малдер встал и потянулся, а потом отправился в спальню, где Скалли как раз заканчивала кормить Зака. Мэри составляла ей компанию. Малдер осторожно присел на край кровати и обнял Мэри сзади за шею. Сунувшись носом ей в ухо и зарычав, он получил в ответ короткий визг. — Как ты смотришь на то, чтобы провести со мной незабываемую ночь, куколка? Только ты и я... Мы улизнем в амбар и воспользуемся моментом. Мэри толкнула его, и он упал с кровати на пол. Она притворно сурово посмотрела на глупо улыбающегося у ее ног Малдера. — А что ты предлагаешь сделать с твоей женой и моим мужем? И еще близнецы к тому же? Ответ Малдера был предсказуем, но она все равно засмеялась. — А пусть они тоже воспользуются моментом. На другом конце кровати Скалли закончила кормить сына и, держа его на руках, встала над мужем, качая головой на его глупые старые шутки. — Малдер, прекрати приставать к Мэри и отнеси Зака Майклу. Он хотел подержать его перед сном. Малдер послушно поднялся и, взяв сонного мальчика, оставил быстрый поцелуй на щеке у Скалли, потом — у Мэри, и, выйдя в гостиную, объявил во всеуслышание: — Эй, Скиннер... Я только что поцеловал твою женщину... ********** Через четыре дня, после воскресной службы малышей покрестили. На этой неделе в Доме собраний была двойная вечеринка — празднование крестин и встреча новых жителей, нашедших убежище в Маунт Вулук. Джон Хонеа стоял возле небольшого алтаря. Последовав его приглашающему жесту, участники церемонии вышли вперед. Малдер и Скалли поднялись со своих мест и передали детей в заботливые руки крестных мам. Мэри взяла Ханну на руки и улыбнулась своему мужу, когда девочка сонно прищурилась, а Тара что-то тихо прошептала Заку, занятому сосанием пальца. За неимением одежды для крестин, Скалли нарядила малышей в белые свитерочки, которые связала для них Беверли, и завернула в одинаковые белые одеялки. Белая пряжа буквально сияла в свете часовни. Джон улыбнулся своему приходу. На крестины явились все — и старые жители, и новоприбывшие, и в маленькой часовне яблоку было негде упасть. «Божье благословение,» подумал он. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы стать свидетелями священного обряда — Дана и Фокс Малдеры привели сюда своих детей, чтобы посвятить их Господу, — начал он, душевно улыбнувшись стоящей перед ним паре, и продолжил, обращаясь ко всем присутствующим: — Вашим присутствием вы помогаете поприветствовать эти новые жизни в нашей церкви и в нашем растущем обществе Маунт Вулук. — Улыбаясь он кивнул Стрелкам и небольшой группе прибывших с ними путешественников, а затем подозвал к себе ближе родителей, крестных и детей. Тара и Билл подошли к маленькому алтарю и представили Зака. — Каким именем в хотите окрестить этого младенца? — Преподобный Хонеа говорил очень серьезным голосом. Тара поправила белое одеялко и посмотрела вверх. — Его зовут Закарайя, — тихо сказала она и повернулась к мужу. Билл Скалли нежно погладил малыша по головке. — Это имя означает «Господь помнит», — произнес он чуть дрогнувшим голосом, и Джон снова улыбнулся. — Действительно, Господь помнит о нас, — уверенно сказал он. Он жестом подозвал пару ближе. Билл подставил руку под головку Зака, а Тара держала мальчика над небольшим стеклянным сосудом, стоявшим на алтаре. Преподобный Хонеа положил руку на лоб малышу. — Господь всегда будет помнить о тебе, Закарайя, — тихо произнес он. — Мы посвящаем тебя Ему и приветствуем тебя в Его любящих объятиях. Взяв горсть воды, Джон окропил головку мальчика. — Я нарекаю тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — произнес преподобный, используя текст католической церемонии, чтобы обряд не доставлял беспокойства маме малыша. Зак скорчил рожицу и недовольно чихнул, когда прохладная вода полилась по его голове. Скалли наблюдала со слезами на глазах, но и с улыбкой на лице — ее первенца покрестили. Отходя от алтаря, Тара подняла ребенка на плечо и успокаивающе погладила его по спинке. Мэри и Скиннер заняли только что освободившееся место. — Каким именем хотите окрестить этого младенца? — спросил Джон свою дочь. Мэри счастливо улыбнулась сонному личику малышки у нее на руках. — Ее имя Ханна, — гордо объявила она. Скиннер обнял одной рукой жену за талию и помогал ей держать их крошечную крестницу над сосудом с водой. — Ханна означает «Благословенная Богом», — сказал Скиннер крошечному существу с волосами цветом, как у отца, и изысканными чертами, как у матери. Его сердце переполнялось от любви к ней и к ее братику, и в тот момент он поклялся заботиться об обоих и защищать их всю свою жизнь. Джон нежно коснулся пальцем бархатистой щечки малышки. — Эта девочка и ее брат благословенны Богом, и они — подарок для всех нас. Они являются самым ценным подарком для своих родителей, ведь они — живое доказательство их любви и преданности друг другу. — Он нашел взглядом одинаково улыбающуюся пару, на лицах которых отчетливо читались гордость и любовь. — И еще они подарок для всего остального мира, потому что они первые в новом поколении, которое родится свободным от гнета, захватившего эту планету, — продолжил он. — Эти дети и дети, которые родятся после них, станут доказательством промысла Господня, потому что Он благословил их и показал нам, что Он не забыл о своем народе. Преподобный Хонеа взял еще горсть воды и вылил ее на шелковистые, темные кудри Ханны. — Я нарекаю тебя во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, — произнес он и положил ладонь на влажные кудри, покрывающие головку малышки. — Добро пожаловать, дети мои, — тихо произнес он. — Добро пожаловать. ********* Празднование переместилось из часовни в главную комнату, и люди собрались вокруг накрытых столов. Откупоривались бутылки самодельного вина, а дети не спускали глаз со сладкого стола и выискивали возможность стащить печенье, оставшись незамеченными. Малышей передавали с рук на руки, потому что все хотели поворковать и потискать маленьких виновников торжества. Утомленная от всего происходящего Ханна спала всю вечеринку, а Зак во все глаза наблюдал за окрущающим его весельем и был очень возбужден. Успокоился он, только когда оказался на руках у отца, и его глазки стали закрываться. Один из мужчин, с которыми беседовал Малдер, пошутил и громкий смех вырвал Зака из его радостных детских снов. Его маленькое тельце дернулось и Малдер переложил его поудобнее. Губки Зака зашевелились, личико нагрибилось и огромные слезы покатились по щечкам. — Шшш... шш... — тихо проговорил Малдер и переложил малыша на плечо. — Все хорошо, Зак. Папа с тобой. Слезы не останавливались. Малыш открыл рот и, пока он набирал в легкие воздух, воцарилась тишина, которая через мгновение разрушилась пронзительным плачем. Малдер начал ходить туда-сюда, похлопывая сына по спинке и шепча ему что-то успокаивающее. Зак зарылся личиком в шею отцу, но казалось, что ничто на свете не может его успокоить. Мужчины собрались вокруг, говорили малышу всякую чепуху, пытаясь помочь, но на самом деле только пугали мальчика еще больше. Когда они расступились, чтобы пропустить к ребенку Скалли, Малдер с облегчением вздохнул. — Всё хорошо? — спросила она, с беспокойством глядя на ребенка, но не пытаясь выхватить его из папиных рук. Если Малдер хотел сам с этим справиться, она собиралась ему это позволить. Малдер продолжал поглаживать Зака по спинке, и всхлипы малыша начали понемногу затихать, но он всё равно чувствовал как на его рубашку капают слезки. — Он в порядке, — уверил Малдер. — Я думаю, он просто слишком устал. Скалли кивнула и нежно провела пальцами по ручке малыша. — Для него это очень долгий день, — сказала она. — И он еще не поспал. При звуке голоса матери Зак открыл глаза, и Малдер почувствовал, как всё тело малыша дрожит от всхлипывания. — Наверное, он голодный, — предположил Малдер. Скалли кивнула и протянула к ребенку руки. — Иди сюда, Зак, — сказала она, забирая сына у Малдера. Наклонив голову, она поцеловала его в лобик, и его рука моментально схватила прядь маминых волос. — Давай-ка покушаем, — проворковала она. Малдер погладил малыша по шелковистой головке. — Ты в порядке, дружок? — спросил он глупым голоском и наклонился поцеловать Зака в щечку. Зак моргнул большими влажными от слез глазами и повернулся к материнской груди. Скалли поднялась на цыпочки и чмокнула мужа в губы. — В нас всё будет отлично, — сказала она. — Пойдем, Зак. Тебе нужно покушать и поспать. Оглядев комнату, она выбрала тихий уголок, где можно покормить малыша. Сев на скамейку, она облокотилась спиной на стену, переложила Зака на одну руку, а другой быстро расстегнула блузку. Получив свободный доступ к груди, Зак крепко ухватился за сосок и принялся с жадностью сосать так, что молоко текло по щекам и подбородку. — Помедленнее, малыш, — пожурила Скалли, вытирая личико сына платком. Она что-то тихо ему говорила, а он издавал тихие, довольные звуки, совершая в такт сосанию ритмичные движения ладошкой, лежащей на груди мамы. Боковым зрением она уловила движение и подняла голову, чтобы посмотреть, что же привлекло ее внимание. Келли стояла совсем рядом, завороженная видом кормления. — Хочешь посмотреть на малыша? — ласково спросила Скалли. Девочка подняла на ее испуганный взгляд, и уже была готова сбежать, поэтому она снова перевела взгляд на Зака и говорила тихим и спокойным голосом. — Он очень милый малыш, — завлекательно говорила она, играя пальчиками сына. Из-под ресниц она увидела, что Келли стала медленно приближаться. Скалли погладила темно-рыжие кудри малыша, а Келли завороженно смотрела, как он отпустил сосок и выпустил молочный пузырь. Издав похожий на бульканье звук, он снова присосался к груди. — Маленький поросенок, — заговорищически сказала Скалли, улыбаясь Келли. Девочка несмело протянула руку к малышу и коснулась его щечки. На ее лице тут же отразилось удивление, когда она почувствовала, насколько шелковистой была его кожа, и она взяла Зака за ручку. Когда он зажал ее палец в кулачок, она задержала дыхание от неожиданности и Скалли показалось, что Келли хочет что-то сказать. Через несколько напряженных секунд она сунула большой палец в рот и принялась сосать так же энергично, как Зак. Скалли постаралась скрыть свое разочарование от того, что девочка продолжает молчать, но расчувствовалась, когда Келли подошла ближе и, освободив палец из кулачка Зака, погладила его по головке. Она застенчиво поглядела на рыжеволосую женщину с красивой улыбкой и оставила влажный поцелуй на щечке малыша. Ласково улыбнувшись девочке, Скалли помолилась, чтобы для этого ребенка Маунт Вулук стал бы таким же исцеляющим местом, как и для нее самой. ******** Джон Хонэа начинал чувствовать усталось от продолжавшегося уже долгое время праздника после утренней службы, но ему не хотелось сдаваться и уходить. Как не желающий отправляться спать ребенок, сидя на единственном стуле со спинкой он наблюдал, как его семья и друзья наслаждаются обществом друг друга. На дворе солнце освещало траву, а через открытые окна доносилось пение скворцов. Майкл бросал им хлебные крошки и по-очереди поднимал к окну Мэтти и Мэгги, чтобы они могли наблюдать, как маленькие пташки хватают неожиданно упавшую им манну небесную. Джон глядел на внука, и его глаза становились влажными от слез при мысли о том, какие перемены произошли в нем за долгие зимние месяцы. За это он должен был благодарить своего зятя... Уолтер так изменил их жизнь, начиная с Мэри и заканчивая им. Его дочь была счастлива... Такой счастливой он не видел ее никогда, даже когда она была замужем за Келвином. Джон предположил, что причина этого и в переменах, произошедших с самой Мэри. Хоть она и вышла замуж после двадцати лет, но она была еще девочкой. До тех пор, как Келвин погиб, она была такой молодой. Беззабодной, да, но и молодой. Еще не сформировавшейся. Она очень любила Келвина, но это была юношеская страсть. Уолтера Скиннера она любила цельной любовью женщины, и в этом была вся разница. И ее любовь возвращалась ей тысячу крат этим сильным мужчиной, который с легкостью мог поднять Джона так же, как держал свою крестницу. И так же осторожно. Джон Хонэа не хотел думать о старости, но, конечно же, время брало свое. Ему было трудно подняться со стула и иногда — из постели, и когда ему нужна была помощь, его зять всегда оказывался рядом, чтобы предложить свое плечо. Уолтер был очень преданным сыном и идеальным мужем для его дочери. Джон видел, как его дочь подошла к мужу и чем-то поддразнила его, качающего на руках Ханну. Она поднялась на цыпочки и поцеловала его, и Уолтер с легкостью поднял ее одной рукой, отрывая от земли и заставляя взвизгнуть. Джон улыбался, слыша ее радостный смех, и ему было интересно, как долго еще она будет ждать, прежде чем сказать Уолтеру, и ему с Майклом, что она ждет ребенка. Джон Хонэа был стар и очень мудр. У него был наметанный глаз и острый слух. Ванная в доме Мэри и Уолтера находилась близко к крытому переходу, соединявшему их дома. Последние дни по утрам Джон часто слышал, как его дочь справляется с утренним токсикозом. Он решил, что она сама только заподозрила об этом, и какое-то время оставит эту новость только для себя, как новую красивую куклу, и только потом разделит радость с остальными. Он совсем не был против... Мэри всё это заслужила. Солнце немного спустилось, и дети, устав, прилегли поспать на одеялах или на коленях у взрослых. Малдер встал и поднял тост за будущее. Он сидел на полу рядом со Скалли. Сара качала Зака, а Билл потребовал своей очереди понянчить Ханну, утверждая, что все уже с ней поиграли, кроме него. Конечно же, пока он добрался до племянницы, она была такой сонной, что задремала у него на плече. Он вздохнул, но так и не отдал ее маме, наслаждаясь тем, как она сопит у него на руках. Вид старшего брата, так сентиментально относящегося к их крошечной дочери, постоянно вызывал у Скалли слезы умиления. Малдер поднял бокал клюквенного вина и взглядом встретился с каждым, присутствующим в комнате, после чего сказал: — Мы со Скалли хотим поблагодарить каждого из вас за всё, что вы для нас сделали с тех пор, как мы очутились здесь. Ваша забота и принятие значит для нас очень много. И теперь, когда наши друзья с нами, мы чувствуем себя вдвойне счастливыми, — он кивнул Стрелкам, и заметил, как они смутились, оказавшись в центре внимания. — Мы не знаем, что нас ждет в будущем. Мы не можем предсказать, как долго мы сможем выжить в нашей относительно безопасной гавани в условиях происходящей вокруг колонизации. Мы сделали — и продолжим делать — всё, что в наших силах, чтобы обеспечить себе безопасность и иммунитет от вируса. Мы разошлем вакцину куда только сможем, и будем молиться, что нам удастся проложить дорогу иммунитету, которая когда-нибудь охватит весь мир. Малдер повернулся к Джону Хонэа, делая ему знак произнести слово. Джон выпрямился. Всё внимание было теперь сосредоточено на уважаемом Преподобном отце. Мэри села на пол у его ног, и Джон провел мозолистой рукой по ее густым волосам, успокаиваясь от близости дочери. — Мои друзья и семья... Господь действительно благословил нас не только принятием двух новых жизней в мир своей любви, но и еще одним прекрасным летом. Еще одним урожаем. Очередными восемьюдесятью семью днями Его великолепного света и тепла. И да, это правда — мы не знаем, что нас ждет. Но теперь мы сильны, сильнее, чем когда-либо, и мы все борцы. Мы — выжившие. Мы полны надежды, потому что мы видели худшее и прошли через это. Мы стремимся вперед. Голос Джона стал тише и напряженнее от переполняющих его чувств. — У нас есть надежда. Она была дана нам в самый страшный час, и она была такой светлой, как то солнце, что сейчас сияет на небе и помогает сиять и нам. Я думаю, что сегодня будет к месту, празднуя нашу новую жизнь и новое предназначение, переименовать нашу деревню. С некоторым усилием Джон Хонэа поднялся на ноги. Скиннер тут же оказался возле него и обхватил сильной рукой его слабую фигуру. Джон поднял бокал и все последовали его примеру. Его голос стал звучать увереннее и громче. — Я предлагаю назвать нашу деревню «Новая надежда», и предлагаю каждый день нашей жизни стремиться вперед, несмотря на то, сколько нам еще отпущено, и чтить наше новое имя. Малдер оглядел всех присутствующих — семью и друзей — и увидел на лицах улыбки и слезы. Все кивали и шептали «аминь». И он подумал, что именно сейчас и настало самое подходящее для них время, чтобы выйти их холодных зимних углов и сразиться со всем, что встанет у них на пути... И освободить себя от зла. КОНЕЦ СОРОКОВОЙ ГЛАВЫ