Освобождение от зла

~Эпилог~ Год спустя Скалли вынула стетоскоп из ушей и повесила инструмент себе на шею. Аккуратно подняв малыша со стола для осмотра, она переложила его на весы и радостно улыбнулась, глядя на электронный дисплей. — Вижу, что он продолжает кушать как следует, — сказала она. Мэри засмеялась и, взяв на руки своего трехмесячного сына, прижала его к себе. Потом посмотрела на подругу. — Мне кажется, что если я его не остановлю, он будет есть и есть, — смущенно призналась она. Скалли пощекотала пяточку малыша и кивнула. — Зак был точно такой же, — вспомнила она. — Люк — очень здоровый малыш, — уверила она молодую мать. — И если он вырастет в такого же большого мужчину, как и его отец, он, наверное, вытеснит тебя из дома! Мэри закатила глаза и представила, как отец с сыном будут возвышаться над ней в скором будущем. Взяв одеялко, она завернула малыша, который уже начал дремать на руках у мамы. — Надо проверить, как там ужин, — сказала она. — Я оставила Майкла присматривать за жарким, но он говорил, что на сегодня они с другими детьми планировали поиграть в мяч. Скалли обняла подругу за талию, и обе направились к двери. — Отлично, — вздохнула Скалли. — Если где-то играют в мяч, Малдер обязательно будет поблизости. — Она состроила унылую гримасу. — Сегодня он должен был готовить ужин, так что это означает, что на ужин у нас сегодня бутерброды. Мэри понимающе засмеялась. — Тогда заставь его готовить завтра, — предложила она. — Ладно, мне пора бежать. Тара еще должна зайти, чтобы забрать оставшуюся одежду для беременных. На лице Скалли медленно расцвела улыбка. К удивлению и радости Билла и Тары, они ожидали третьего ребенка уже меньше, чем через пять месяцев. Тара была на седьмом небе от счастья, а Малдер был в своем репертуаре — дразнил шурина и шутил по поводу «своевременного посева». А Скалли была счастлива, что скоро у нее появится возможность баловать еще одного племянника или племянницу. Рождалось новое поколение. Анализы крови, которые Скалли брала у Зака, Ханны и теперь Люка, доказывали, что дети, рожденные у привитых родителей, обладают иммунитетом к инопланетному вирусу. Будущее всё еще было неопределенным, но ожидая будущие рождения Скалли просто не могла позволить себе не быть оптимисткой. Они с Мэри вышли в яркий солнечный свет и отправились от клиники к домикам. Они остановились в нескольких шагах от дома Мэри. — Передай своему отцу, что я зайду к нему завтра, — сказала Скалли, наклоняясь, чтобы поцеловать Люка в лобик. Мэри кивнула, и ее улыбка немного померкла. Она видела, как слабеет здоровье ее отца с тех самых пор, как умерла ее мать. Теперь, когда прошло уже почти два года со смерти его возлюбленной Анны, Джон Хонэа был очень слаб, и это не могло ускользнуть от взгляда дочери. Он по-прежнему вел службы по воскресеньям и очень гордился обоими своими внуками, но Мэри не могла прогнать насовсем мысли о том, как долго отец еще останется с ними. Последние несколько месяцев Джон учил Патрика, чтобы тот смог занять его место главы прихода и стать Преподобным деревни. Эту должность должен был занять Уоррен по старшинству... и в этом была проблема. У Уоррена тоже было слабое здоровье, а Новой Надежде нужен был молодой и сильный лидер. Джон сказал Мэри, что выбрал Патрика, и Мэри согласилась, что это был хороший выбор. Уоррен успокоился на этот счет, о чем и сказал Мэри. Патрик быстро учился, и жители деревни его уважали. Это казалось лучшим решением. Зимой они потеряли Софи. Бойкая старушка в конце концов поддалась своему возрасту и мирно ушла во сне. Мэри надеялась, что когда придет время ее отца, его уход станет таким же спокойным. Но не сейчас. Сейчас она не была готова его отпустить. Мэри мотнула головой, чтобы отогнать мрачные мысли, и вошла в дом. ************* Идя к своему дому, Скалли услышала увлеченную болтовню игроков в мяч, доносящуюся издалека, и направилась к месту игры. Без сомнения, Малдер был там и сидел на растеленном на траве одеяле. Его внимание было поделено между тем, чтобы выкрикивать советы и подбадривать игроков и приглядывать за Ханной и Заком, которые ходили по траве позади него, пытаясь увернуться от выводка щенков. Крошечным отпрыскам Нанук и собаки Лэнгли, справедливо прозванной Лизуном, только-только исполнилось семь недель. Щенки пытались хватать за пятки годовалых близнецов. Ханна потеряла равновесие и удивленная шлепнулась на пятую точку. Один из щенков тут же налетел на нее и принялся лизать ей лицо, а Ханна пронзительно заверещала. Зак, привлеченный шумом, притопал на крик сестры, но тут же пал жертвой безразмерной щенячьей любви. Теперь уже оба ребенка сидели на траве, верещали и хихикали, и неуклюже пытались гладить щенков. Скалли сдержала смешок, чтобы не спугнуть эту милую компанию. Услышав шум за спиной, Малдер обернулся, чтобы посмотреть, чем заняты дети. Успокоенный тем, что у них все в порядке, он снова вернулся к наблюдению за игрой. — Вот так! — восторженно выкрикнул он. — Теперь к центру! Майкл, вперед! Ты можешь вывернуться из этого! — Малдер хлопал в ладоши и радостно кричал, когда тринадцатилетний мальчишка благополучно оказался на второй базе. Когда он снова обернулся, Скалли успела подавить улыбку. Непринужденным движением он отодвинул одного слишком разыгравшегося щенка от Зака, тем самым давая мальчику возможность подняться на ноги. Он стоял покачиваясь, и Малдер поддержал его за рубашку, пока тот не обрел устойчивость. Вернувшись обратно к игре, Малдер снова стал выкрикивать советы играющей команде, когда увидел одиннадцатилетнюю Пэтти Робертс, готовящуюся к удару. — Лучше отойдите назад, — прокричал он остальным игрокам. Всё его тело напряглось до предела, когда бита Пэтти коснулась мяча и отправила его далеко влево. Кулак Малдера взлетел вверх, когда принимающий игрок поймал мяч возле небольших деревьев, которые обозначали периметр. Он радовался за обе команды. Пэтти была просто находкой для игры. Она и ее семья переехали в Новую Надежду из Икиака. Они были последними в той деревне. Малдер был рад им по многим причинам. Отец Пэтти Ник был гением механики и занялся починкой и обслуживанием их снегомобилей, мотоциклов и других средств передвижения. Дорог до Барроу или до других деревень просто не существовало, поэтому поддерживать в рабочем состоянии внедорожники было жизненно важно. Заметив упавшую на него тень, Малдер прикрыл рукой глаза от солнца и увидел нависающую над ним жену. В свете низко висящего солнца ее волосы казались пушистым облаком, обрамляющим ее лицо, и Малдер в который раз поблагодарил судьбу за нее в его жизни. На ней не было макияжа, и одета она в была в простую джинсовую юбку и белую блузку с длинными рукавами. На плечах висел свитер. Малдер мог смотреть на нее вечно. — Привет, Малыш, — улыбнулся он, морщась от солнечных лучей. — Вы закончили? Скалли заправила длинные волосы за уши и наклонилась, чтобы поцеловать его в губы. Позорный визг пронзил воздух, когда он повалил ее на траву рядом с собой. Через секунду она уже лежала на спине, а он нависал над ней — любимое положение. Оба улыбались во всю, и Малдер наклонился, чтобы еще раз ее поцеловать. Их губы встретились и задержались, и каждый точно знал, чего хочет другой. — Что на ужин? — спросила Скалли, когда он наконец оторвался от нее. Малдер тут же принял виноватый вид. — Эммм... я подумал, что мы можем поужинать бутербродами, — сказал он. Скалли приподняла бровь, и он поторопился объяснить: — Сегодня такой прекрасный день! Какая готовка, Скалли? К тому же, Зак сказал мне, что сегодня ему хочется моих невероятно вкусных сэндвичей... да, приятель? Он обратился к сыну, который совершенно проигнорировал его, пытаясь оседлать Нанук, которая терпеливо сидела и хлопала по земле хвостом. — Да... конечно, — протянула Скалли, садясь и кивая на своего невероятного занятого сына. Малдер принялся придумывать другую отговорку, которую Скалли могла бы принять. Ничего не изобретя, он приподнялся на локте и повернулся к ней. Может быть, еще один отвлекающий маневр.... — Ханна, Зак! Смотрите! Мамочка пришла! — закричал он, подзывая подкрепление. Дети оглянулись, увидели сидящую на траве рядом с папой маму и тут же ринулись к ней. Скалли пробубнила что-то себе под нос, и муж смог разобрать только «хитрец» и «лодырь». — Ма-ма-ма-ма-ма-ма! — визжал Зак, бухаясь всем своим крепким тельцем маме в объятия. Ханна добралась на секунду позже и тоже кинулась на маму, чуть не сбив брата с ног. Ханна была меньше брата, но очень сильная. — Мам- ма! — кричала она. Девчушка прижала ручку к щеке Скалли, заставляя ее повернуться в сторону прыгающих вокруг щенков. Скалли обняла детей и крепко прижала их к себе, не обращая внимания на самодовольную ухмылку мужа и растворяясь в счастливом лопотании близнецов. — Вы играли со щеночками? — спросила она и засмеялась, когда оба ребенка старательно закивали. Они были одеты в джинсы и майки с длинными рукавами, и их щеки пылали румянцем. Дети одинаково улыбались и наперебой рассказывали, как могли на своем детском языке, о своем полном забот дне. Понять можно было только пару слов, но этого было достаточно. Потом они стали болтать друг с другом, а родители сидели рядом и любовались на своих обворожительных отпрысков. Наконец, когда всё уже было рассказано, близнецы успокоились и снова оказались в объятиях мамы. Она поцеловала их влажные лобики и погладила шелковистые волосики. — Когда вернутся Лэнгли и Фрохайк? — спросила она Малдера, переключая его внимание от близнецов. Он махнул Мэнли, который руководил игрой и приглядывал за детьми, чтобы дать знать, что они уходят. Мэнли махнул в ответ и вернулся к игре. Малдер взял Зака у Скалли и помог ей подняться на ноги. — Пошли поедим, — предложил он. — Поговорим об этом за ужином. Скалли пересадила Ханну на другую руку, а освободившейся обняла Малдера за талию, и они отправились домой. В холодильнике Малдер нашел остатки супа, и они сначала покормили детей, потом усадили их на ковер в гостиной, усыпанный игрушками, и отправились на кухню ужинать. За столом каждый погрузился в свои мысли, особенно Малдер. За последний год в деревне произошло много изменений. В добавок к перемене названия, Новая Надежда могла теперь похвастаться семьюдесятью жителями — всё больше выживших добирались до Барроу и окружающих его деревень. Всем новоприбывшим сразу делали прививки. Увеличение народонаселения потребовало формирования Совета деревни, в состав которого вошли Скиннер, Патрик, Сара и Билл. Они заседали раз в месяц и обсуждали планы по поводу всего, начиная от обучения детей и заканчивая поддержанием порядка в деревне и распределением обязанностей. По традиции инупаков, каждому была назначена работа, и если человек не знал, как ее выполнить, его с удовольствием учили другие. Все давнишние жители были наставниками для новоприбывших, и до сих пор эта система прекрасно работала. Мужчин в деревне стало больше, и поэтому решили сформировать охотничий отряд. Во главе с Мэнли, без сомнения самым опытным охотником среди всех, отряд взял на себя ответственность за добычу мяса и рыбы для всех жителей. Были построены дополнительные хранилища, а поездка в заброшенную деревню Алактак принесла улов в виде морозильника, за починку которого тут же взялся Ник Робертс. Теперь деревня могла похвастаться четырьмя морозильниками, до отказа забитыми мясом, и несколькими хранилищами, построенными достаточно высоко, чтобы не добрались животные. Отряду нравилась их работа, и деревня процветала, благодаря их неустанным усилиям обеспечить всех пропитанием. Один их новых жителей оказался школьным учителем, и они с Тарой теперь давали образование пятнадцати ученикам в возрасте от шести до шестнадцати лет. В деревне было много работы, включая починку необжитых домиков для будущих новых жителей. Помня о безопасности, жители Барроу, Новой Надежды и других деревень, принимали новых людей со всем гостеприимством. В некоторые деревнях, таких как Нулавик и Сингилук, люди пытались сохранить свою независимость, но Малдер знал, что это был только вопрос времени, и вскоре они переберутся или в Барроу, или в Новую Надежду. Оба места были намного безопаснее, и жить в них было легче. С наплывом новых жителей в необжитые домики поставили мебель, и пустыми теперь оставались только несколько из них. Рано или поздно им придется строить и новые дома, если количество людей продолжит расти. Отправить кого-то прочь — этот вариант даже не обсуждался. Если бы пришлось пойти в заброшенные деревни, разобрать там дома и по доскам принести в Новую Надежду, то они это сделают. Мэри и Скалли каждый день подолгу работали над производством вакцины. Скалли часто приходила в отчаяние от того, что они не могли производить ее в больших количествах, а только в ограниченных из-за того, что в маленькой клинике не было достаточно нужных средств. Прошлым летом Совет предложил, в качестве их первого распоряжения, превратить всю клинику в лабораторию по изготовлению вакцины. Предложение быстро приняли все жители Новой Надежды. Всё лабораторное и медицинское оборудование было убрано из клиники и сложено в укрытии неподалеку, пока проходила реконструкция здания. Группа мужчин отправилась в Икиак, который опустел в середине лета, потому что все оставшиеся жители перебрались в Барроу или в Новую Надежду. Команда разобрала здания в Икиаке и материалы для постройки были привезены в Новую Надежду. Реконстукция клиники прошла очень быстро в то первое лето, чтобы в зимние месяцы можно было уже начать производство в полном объеме. Беженцы приносили с собой невеселые новости о новых атаках пчел по всей Канаде и США. Люди продолжали умирать, но уже не в таких количествах, как это было в начале вторжения. Еды не хватало, и люди умирали от плохого питания и болезней. Жителей Новой Надежды огорчали такие новости, но они ничего не могли с этим поделать кроме того, чтобы продолжать жизнь и разрастаться, если понадобится, когда прибудут новые беженцы. Скалли очень обрадовалась, когда среди новоприбывших оказались несколько ученых. Мэри и Скалли рассказали и показали им сложный процесс приготовления вакцины. Пока доктор и медсестра занимались вакциной, Малдер и Скиннер разрабатывали план распространения, но в то же время не могли не беспокоиться о том, что инопланетяне узнают о лекарстве. Нужно было принять все возможные меры предосторожности, чтобы держать Новую Надежду в секрете от пришельцев как можно дольше. В ранние месяцы второй зимы в деревне они провели очень много вечеров, разговаривая допоздна и пытаясь придумать план, как распространить вакцину за границы Аляски. Было жизненно важно произвести максимально возможное количество вакцины и найти способ переправить ее в другие районы, чтобы люди могли воспользоваться ею, пока не стало тепло и пчёлы не напали снова. Для Стрелков и других жителей первостепенной задачей было рассказывать Малдеру и Скиннеру о том, как сейчас проходит жизнь за границами Аляски. Группы выживших были разбросаны по всей Канаде и США, хотя все большие города были оставлены. Узнавать новости можно было только при помощи любительского радио или при личном разговоре. Иногда можно было поймать связь по Интернету, но она была очень нестабильной и ненадежной. К декабрю Скалли и ее команда приготовили внушительный запас вакцины, и к Новому Году первая команда была готова отправиться из Барроу в другие места. Было принято решение, что Малдер, Скалли и Скиннер не будут участникам команд, которые покидали деревню. Их местонахождение должно было оставаться в секрете от пришельцев. Первую команду возглавляли Стрелки. Было построено нечто вроде подземной железной дороги, чтобы безопасно переправлять вакцину и распространявших ее смельчаков. Благодарные за возможность жить, бороться и защищать своих детей выжившие снабжали едой, кровом и транспортом напротяжение всего пути команды. Среди вновьпривытых находились добровольцы и через несколько первых месяцев командам, везущим вакцину из Новой Надежды, нужно было добраться только до первой остановки подземной железной дороги и передать вакцину, которую дальше распространяли добровольцы. Система была новой, но работала удивительно хорошо... и так было легко спрятаться от нежелательных наблюдателей. Через шесть месяцев после начала распространения вакцины им удалось привить много выживших по всей Аляске и в северо-западной части Канады. Это была только лишь небольшая часть, и им нужно было придумать план, как сделать вакцину доступной континентальным штатам и остальному миру, но им придавало силы то, что они понимали, что человеческая раса становится сильнее, чем она было до вакцины. Как и в Новой Надежде, повсюду рождались дети с иммунитетом к вирусу и на зло всем усилиям пришельцев, люди отказывались вымирать. Никто не сомневался в том, что объявленное колонистами уничтожение человеческой расы втечение пяти лет не произойдет. Жителей Новой Надежды согревала эта мысль. Стрелки уехали в четвертый раз и скоро должны были вернуться в Новую Надежду. Они должны были привезти новую информацию о жизни людей по ту сторону горной гряды, и как они справляются с пчёлами сейчас, когда стало теплее. Туда пчёлы вернутся — иначе быть не могло. Смешиваясь с нормальными пчелами и постоянно мутируя эти маленькие убийцы станут более агрессивными. Все привитые будут в безопасности. Они исторгнут вирус, если их укусят, и продолжат жить дальше. Другие же, пострадав от укуса пчелы, станут инкубаторами. От этого разрывалось сердце, но сделать ничего было нельзя. Малдер вздохнул, встал из-за стола и убрал посуду. Они все делали всё, что в их силах. Боролись, не жалея себя. Совет встречался чаще, чтобы придумать более быстрый способ распространения вакцины, но ничего, лучше существующего метода, изобрести не удавалось. Этого должно было хватить... Малдер вымыл посуду, а Скалли достала ванночку и начала наполнять ее теплой водой. Было очень забавно осознавать то, что она создавала вакцину против инопланетного вируса, и в то же время она купала своих детей так, как это делали все матери сто лет назад. Окунув в воду локоть, она проверила температуру и ласково позвала близнецов, которые тут же засмеялись и побежали в другую сторону с зажатыми в ручках игрушками. Покачав головой и пытаясь не подначивать детей смехом над их шалостями, Скалли догнала их, забрала игрушки и отнесла близнецов в спальню, чтобы приготовить к купанию. — Пора купаться, — строго сказала она детям, занося извивающихся и верещащих голышиков в кухню и сажая в ванну. Зак начал хлопать ладошками по воде, забрызивая рубашку Скалли и личико сестры. Ханна протерла глаза маленькими кулачками и засмеявшись последовала примеру брата. Скалли застонала. Иногда ей везло, и они были достаточно уставшими, чтобы сидеть смирно. Но не в этот раз. Она вздохнула и села на пол рядом с ванночкой, решив дать детям время наплескаться и нарезвиться вдоволь, прежде чем взяться за за дело и начать отмывать все складочки и укромные местечки. Через несколько минут пол был залит водой, а вся одежда Скалли — насквозь мокрая. — Малдер, — отчаянно позвала она. Муж засмеялся и принес тряпку, чтобы вытереть пол вокруг ванны, потом присел рядом и взял за плечи сына. — Сиди смирно и дай маме тебя помыть, — строго сказал он. Зак прищурился, улыбнулся папе и начал брыкаться ногами в воде. Малдер быстро взял мочалку, и они со Скалли оперативно помыли малышей. Скалли вынула Ханну из воды, Малдер завернул ее в пушистое полотенце и унес в спальню. Когда он надевал на нее свежий подгузник, вошла Скалли с хихикающим Заком на руках. Она положила его рядом с сестрой и быстро нарядила в подгузник и пижаму. Потом они с Малдером отнесли детей в детскую. Скалли села в кресло-качалку, стоящую между двумя кроватками, а Малдер посадил Ханну ей на колени и ушел из комнаты, чтобы прибраться на кухне после купания, пока Скалли укачивает близнецов. Это была любимая часть дня Скалли. Близнецы больше не были на грудном вскармливании, и Скалли очень бережно относилась к этим тихим моментам наедине с детьми. Она начала качаться в кресле, и под тихий скрип половых досок шептала своим малышам сказки и пела песни, пока их веки не становились тяжелыми и глазки закрывались. Ханна всегда очень быстро сдавалась Морфею, и через десять минут она уже тихонько сопела. Но Зак долго боролся со сном и очень часто моргал, силясь не уснуть. Наконец, усталость, навалившася после целого дня игр со щенками, взяла верх и, широко зевнув, он прижался к маме и уснул. Скалли подняла глаза и увидела стоявшего в дверном проеме Малдера, тихо наблюдавшего за ней и детьми. — Уснули, — прошептала она, и он тихонько прошел в комнату, аккуратно взял Зака и переложил его в кроватку. Скалли уложила Ханну и накрыла ее одеялком. Уходя, они поцеловали малышей в головки и прошептали «спокойной ночи». Зайдя в свою спальню, Скалли затянула темные занавески на окнах. Она никак не могла привыкнуть к постоянному дневному свету, и хотела, чтобы во время сна в спальне было темно. Малдер включил прикроватную лампочку, и комнату наполнил мягкий свет. Рубашка Скалли всё ещё была мокрой от брызг, и ее напряженные соски выделялись под мягкой хлопковой тканью. Малдер почувствовал неожиданный и сильный прилив желания. Скалли сняла наручные часы и положила на прикроватную тумбочку. Подняв глаза, она обнаружила, что муж смотрит на нее с очень знакомым хищным интересом. Когда он так смотрел, ее всегда кидало в дрожь, и неважно наедине они были или нет. Сегодня было не исключение... Малдер не спеша прошел через комнату, чувствуя напряжение во всем теле от непреодолимого желания скорее прикоснуться к телу жены. Оно изменилось после рождения детей. Она по-прежнему была стройной и чертовски аппетитной. Всё в ней кричало о возбуждении — от ее длинных вьющихся рыжих волос до кончиков ногтей на ногах. Он прикоснулся к ее боку и притянул ее к себе так сильно, что у нее перехватило дыхание и из горла вырвалось «уф!». Малдер отодвинул волосы с ее шеи и коснулся губами сладкой кожи, заставляя ее выгнуться назад и водя свободной рукой по ее влажному телу. Скалли ухватилась за его плечи обеими руками и позволила ему нанести самый страшный урон... Это была самая лучшая часть ночи, когда дети уже спали, и вся деревня дремала под теплым ночным солнцем. Все дневные заботы и беспокойства таяли в ее объятиях, и он в сотый раз был благодарен за то, что Дана Скалли сдалась ему два года назад. Малдер оторвался от ее шеи, посмотрел в голубые глаза, наполненные любовью к нему, потом накрыл ее губы своими и его поцелуй стал для нее индикатором тех чувств, что наполняли его, и о которых он с удовольствием расскажет позже... намного позже. Позже, после того, как он снимет с нее одежду и прижмет ее в мягкие подушки и скомканные простыни... Позже, после того, как он почувствует под своими пальцами каждый сантиметр ее кожи и позволит своему языку сыграть в игру «следуй за лидером»... Позже, когда его тело будет лежать поверх нее горячей, влажной плотью, и он снова и снова будет погружаться в нее... Позже, когда ее крик освобождения наполнит ночь и его стон эхом пронесется следом, когда они оба будут соединены так крепко, что души сольются воедино... Он расскажет ей. Позже. Сейчас Малдер хотел просто обнимать свою жену и услышать, как сердце замирает рядом с ней, и провалиться в сон. Ее рыжие шелковистые локоны и ее теплое обнаженное тело были самым лучшим на свете одеялом. Он лежал рядом с ней и думал, как же она могла внушать ему такое сильное чувство уверенности, просто лежа рядом с ним и шепча ему на ухо слова любви, пока сон не сморит ее. Что бы ни случилось завтра, или через неделю, или через месяц, или год, мир Малдера всегда будет для него самым лучшим местом на земле. В их доме было тепло и уютно. Дети смотрели свои сны, лежа в колыбельках в своей маленькой детской. Их будущее было в безопасности, и все возникающие проблемы будут решены и их мир будет в безопасности всегда. Некоторые решения могут оказаться неправильными. Колонизация будет продолжаться, но даже с самой маленькой толикой удачи каждый шаг этих инопланетных мерзавцев вперед заставит их сделать два шага назад, потому что вакцина продолжала распространяться по своим секретным каналам. Они переименовали свою деревню в «Новую Надежду», потому что их становилось больше и их усилия в борьбе с вирусом оправдывались все больше и больше. Это название стало их мантрой и их обетом. Может быть, для кого-то это покажется мелочью. Для Малдера и для других жителей деревни это значило очень много. Улыбаясь самому себе в полумраке комнаты, он поцеловал мягкие губы Скалли и устало прошептал «Я люблю тебя», чувствуя, как сквозь сон она ему отвечает, и засыпая вместе с ней. Полуночное солнце светило в июньском небе, и «Новая Надежда» мирно спала, готовясь к новому дню. КОНЕЦ