Ты похож на кота

      Проходит минут пять, прежде чем Мегуми решается постучать в дверь, хотя по ощущениям целая вечность. Шарф уже перекочевал из кармана в руки Фушигуро, и теперь мягко обвивает его холодные ладони. Не теребить ткань просто невозможно — чем больше Мегуми думает о Юджи, тем сильнее удушающее чувство волнения подкатывает к горлу.       Все отрепетированные заранее неброские фразы выветрились перед встречей в мгновение ока. Что же тогда сказать?       «Привет, я хочу вернуть шарф, спасибо, пока», — слишком сухо.       «Привет, ты забыл вчера забрать свой шарф, потому что в какой-то момент, как придурок, пулей улетел со стадиона…», — слишком грубо.       «Привет, забери свой шарф, пожалуйста, потому что твой запах сводит меня с ума, и я ночами не сплю из-за мыслей о тебе…», — о нет, это слишком честно!       «Привет, скажи, у меня правда большой нос?..», — стоп, причём здесь вообще нос?       Мегуми поднимает взгляд к потолку, закатывает глаза и отчаянно сопит. Такой настрой никуда не годится. Разговор нужно начинать в таком ключе, чтобы его потом можно было продолжить, а не сгореть со стыда на месте! В голове, как назло, ни одной светлой мысли. С каких пор всегда сосредоточенный и находчивый Фушигуро стал таким рассеянным? Остаётся надеяться на последний козырь — умение импровизировать. С этим у Мегуми проблем не было, до сегодняшнего общения с Кугисаки Нобарой, правда. Порешав на том, что у Юджи характер должен быть дружелюбнее и покладистее, Мегуми неуверенно поднимает руку и стучит костяшками в дверь. Звук выходит глухим, но громким.       Сердце пропускает удар, а затем начинает стучать в ушах с утроенной скоростью. «О Мерлин, я рискую умереть от приступа раньше, чем откроется дверь», — лихорадочно размышляет Мегуми, пытаясь сглотнуть свой дурацкий ком в горле. Но ответом становится тишина. Фушигуро даёт себе немного успокоиться, и только тогда прикладывается ухом к двери. Похоже, в комнате никого нет. А он так волновался…       Трепетное волнение сменяется на глухое разочарование, поселившееся сосущей пустотой в области солнечного сплетения. Конечно, в глубине души Мегуми очень сильно хочет снова заглянуть в эти глаза цвета топлёной карамели и втянуть носом запах цитрусовых, персиков и клубники. Но увы. Не сегодня.       Фушигуро решает повязать шарф на ручку двери, пока его кто-нибудь не застукал за рассматриванием интереснейших древесных узоров у входа в комнату Итадори Юджи. Как назло, во время процесса по коридору вдруг разносятся чьи-то шаги и громкий смех, отчего рука у Мегуми невольно дёргается. Дверь оказывается незапертой и бесшумно отворяется, маня своей загадочной полутьмой вовнутрь. Незнакомцы всё ближе, а Фушигуро так сильно не хочет попадаться кому-то на глаза в компрометирующем положении, что тут же легко поддаётся мимолётному соблазну и проскальзывает в комнату.       Незнакомое помещение встречает его полукругом из четырёх кроватей с красными покрывалами, среди которых не узнать койку Итадори Юджи просто невозможно. Вряд ли кто-то ещё будет заваливать свою постель различными приманками для магических тварей, мягкими игрушками в виде тех же животных, поношенной одеждой, какими-то рукописями с рецептами и учебными конспектами. А главное, всё беспорядочно и вперемешку, ну как так вообще можно? Мегуми снисходительно фыркает себе под нос, но зрачки его неминуемо расширяются, тут же смягчая всегда острый взгляд исподлобья. Это же комната Юджи! Здесь всё им пропитано, и каждая вещь хранит в себе частичку своего лучезарного хозяина. Не поддаться соблазну потрогать безумно сложно.       Фушигуро даёт себе время на «подождать Юджи», если тот всё же решит вернуться с минуты на минуту, и аккуратно садится на край постели. Впрочем, аккуратно не получается, потому что под собой Мегуми внезапно чувствует какое-то неправильное шевеление. Инстинкты самосохранения тут же подбрасывают его вверх, с характерным испуганным оханьем, и уже в следующую минуту оскорблённый Фушигуро, с палочкой на изготовку и очень боевым настроем, цепляет пальцами покрывало и резко отбрасывает его в сторону.       Вопреки самым худшим ожиданиям, виновником его беспокойства оказывается вовсе не такой уж страшный зверь — всего лишь кот. Красивый такой, заспанный. И, кажется, тоже весьма оскорблённый. Ещё бы, не каждый день на него, должно быть, садятся всякие когтевранские задницы. Мегуми виноватым себя перед ним не чувствует. — А, так это ты тот самый вредный кот, о котором рассказывал Юджи? — сложить в уме два и два не составляет особого труда.       Вредный кот выразительно зевает и тянется лапами вперёд, потягиваясь спросонья. Очаровательное животное. У кота пушистый светло-бурый мех, большие жёлтые глаза и кисточки на ушах. Судя по покрытым неглубокими шрамами рукам Итадори Юджи — питомец с характером, но Мегуми всё равно оказывается пленён его естественной красотой и грацией. Фушигуро осторожно пристраивается рядом с маленьким вредителем и кладёт шарф к себе на колени.       Пушистый засоня наконец-то поднимается и заинтересованно урчит себе под нос. Лапа тянется к золотисто-красному шарфу и мягко его тыкает, поигрывая с одним из концов. Мегуми невольно улыбается, глядя на это умилительное зрелище. — Прости, дружочек, но это не твоё. Шарф принадлежит другому милашке.       От сказанного комплимента уши Фушигуро тут же вспыхивают алым цветом. Он правда только что произнёс это вслух? Хорошо, что коты не умеют разговаривать. Даже вредные. Впрочем, питомец Юджи выглядит на удивление понимающим. — Мр-р, мяу? — зрачки в жёлтых глазах расширяются, а розовый носик начинает с любопытством втягивать воздух.       Мегуми протягивает ладонь для знакомства с котом, и тот, характерно потыкавшись носом, тут же начинает ластиться к чужой руке. Отказать в нежностях пушистому негоднику просто невозможно. Фушигуро с большим удовольствием проводит пальцами по лоснящемуся меху от холки до хвоста, повторяя это незамысловатое действие снова и снова. Кот позволяет себе размеренное мурчание в ответ, и Мегуми начинает с ним говорить: — Такой красивый: с пушистой шёрсткой, мягкими лапками и чудесными ушками. Дашь потрогать свои кисточки, милашка?       Вредный кот охотно подаётся навстречу нежной ладони и устраивается поудобнее около коленей Фушигуро. Нечасто Мегуми может позволить себе «кототерапию». И чем больше он наглаживает большого тёплого кота, тем дальше его уносят собственные мысли вслух. Фушигуро не замечает, как переключается с нахваливания кота на разговор по душам об Итадори Юджи.       И Мегуми рассказывает обо всём, что приходит в голову. О том, какой всё-таки Юджи неловкий дубина, и о том, какая у него милая улыбка. О россыпи едва заметных веснушек на его щеках и о звёздочках в глазах, когда он говорит о чём-то важном. О тепле, разливающемся по телу от его звонкого голоса и о запахе, способном вскружить голову и унести все непрошенные мысли далеко-далеко, за пределы тесного мира между ними двумя. Фушигуро признаваться в чувствах не умеет даже себе самому, но с вредным котом откровенничать как-то проще. У него глаза понимающие.       Кот мурлычет так тихо-тихо, словно не хочет перебивать своего собеседника. Рука Мегуми треплет его за ухом, и вдруг Фушигуро насмешливо фыркает. — Ну, а что сейчас? Называю Юджи дубиной, а сам как идиот — пол Хогвартса сегодня обошёл в его поисках и даже здесь оказался. Повёлся на эту его… того самого. Угу.       Дальнейшие объяснения излишни. — И вообще, знаешь что? Не такой уж он и милый. Ты лучше гораздо, дружочек. И всё-то он на тебя наговаривал — вредный, вредный…       Кот, будто бы в подтверждение своего статуса, вдруг резко изворачивается и не сильно вцепляется острыми клыками в чужую ладонь. Мегуми обидчиво ойкает и отдёргивает руку. — Ах ты так?! Тогда беру свои слова назад. Вредный, очень вредный. Юджи был прав, — Мегуми пару раз на пробу тыкает кончиком пальца в розовую пуговку носа, заставляя гордого и пушистого обладателя обиженно свернуться в большой урчащий клубок, в попытках защитить свое оскорбленное достоинство.       Стоило только вспомнить о хозяине кота, как в голове тут же всплывает образ его неловкой улыбки и бегающего, смущенного взгляда при упоминании питомца. Какой же Итадори Юджи красивый. Фушигуро с новой силой теребит шарф, тяжело вздыхает и вдруг прячет лицо в складках золотисто-красной ткани. От запаха персиков, клубники и апельсина почти ничего не осталось, а Мегуми чувствует его острую нехватку.       Фушигуро, наверное, легко бы подсел на любые наркотики, алкоголь и сигареты, если бы хоть раз в жизни их попробовал. Иначе как объяснить его новую, скоропостижную зависимость? Его необъяснимую ломку по этому запаху, по этому смеху и этой улыбке? Мегуми подсел на Итадори Юджи безнадёжно, за одни жалкие сутки, и гордиться тут совершенно нечем.       Взгляд синих глаз судорожно скользит по сбившейся набекрень наволочке подушки. Фушигуро снова ощущает подступающий к горлу ком и тут же его сглатывает. Как же хочется… нет, невозможно. Вокруг чего только крутятся его недостойные мысли и низменные желания?! Мегуми ощущает себя конченным и грязным фетишистом, но как же его сейчас тянет…       Спустя долгую минуту бессмысленных колебаний, Фушигуро всё же шлёт куда подальше жалкие остатки своих моральных принципов и с мыслями о том, что живём один раз, с размаху приземляется лицом прямо в подушку Юджи. В нос тут же ударяют знакомые ноты персика и клубники, которые Мегуми втягивает носом с жадностью утопающего. Это воистину прекрасно. Над его ухом раздаётся ворчливый «мяв», но Фушигуро не обращает никакого внимания на вредного кота. Все мысли занимает только Юджи. Как же Мегуми по нему скучает…       На лице Фушигуро расползается счастливая улыбка, а вместе с ней и румянец. Одновременно со всем этим в голову приходит вполне своевременное осознание, что хозяева комнаты могут вернуться с минуты на минуту, а Мегуми вот уже совсем никак не готов сегодня смотреть в глаза Итадори Юджи, особенно после данного перфоманса. Поэтому он с большой неохотой отрывается от подушки и смаргивает остатки пьянящего помутнения. — Передавай хозяину привет, — с серьёзным видом наказывает Фушигуро, глядя в большие жёлтые глаза-тарелки. — И никому не рассказывай о том, что видел!       Мегуми плавно наклоняется и целует снова мяукнувшего кота в его розовый носик. Длинные усищи приятно щекочут лицо, и он слабовольно позволяет себе зарыться кончиками пальцев в мягкую шерстку на загривке. После этого Фушигуро аккуратно складывает шарф, кладёт его на подушку и поспешно вскакивает на ноги. Поглядывая, как кот сладко потягивается, растопыривая пушистые лапки, и заинтересованно косится в сторону оставленной вещи. В мыслях Мегуми надеется, что у мохнатого нахала не возникнет желания проверять на шарфе свои когти.       Только покинув стены гриффиндорского общежития Мегуми даёт волю нахлынувшим эмоциям. Адреналин щедро струится по венам, Мегуми и сам не замечает, как переходит на бег. Щёки буквально горят, выдавая в нём форменное смущение и какой-то доселе незнакомый задор, будто от совершённой шалости. О, Фушигуро определённо не жалеет, что добрался до комнаты Итадори Юджи. Запах персиков, клубники и цитрусовых невидимым фантомом преследует его по пятам.