Ты похож на кота

      Из просторных вагонов мерно стучащего по рельсам Хогвартс-Экспресса доносятся весёлые шутки, звонкий смех, нестройный гомон говорящих наперебой взволнованных студентов, и даже рождественские песни, тут и там распеваемые многоголосьем на разный лад — явно инициативными участниками школьного хора. Если выглянуть в коридор, можно наверняка натолкнуться на разноцветные летающие пузыри из жвачки «Друбблс», заколдованных бумажных журавликов, рассекающих под потолком, или каких-нибудь особенно резвых шоколадных лягушек, убежавших от нерасторопного сладкоежки. Магическая жизнь кипит и переливается всеми яркими красками — очень скоро волшебные палочки придётся убрать в карман мантии на целых две недели каникул, ведь магия вне Хогвартса запрещена несовершеннолетним волшебникам.       Юджи умиротворённо жмурится и счастливо улыбается, смотря на бесконечно мелькающие белоснежные просторы за окном. Пейзажи сменяют друг друга как кадры из киноплёнки, унося всё дальше от высоких кварцево-серых шпилей, опустевших извилистых коридоров и осиротевших трибун. Юджи беззвучно шевелит губами, душа отзывается на знакомые мотивы рождественских песен и поёт вместе со всеми, пускай голоса исполнителей доносятся откуда-то извне: из-за тонких стенок и прикрытых дверей купе. Внутри этой тесной коробки, с обитыми мягким поролоном скамейками и огромным окном по центру — никого, кроме них двоих (не считая, конечно, Сукуны). Только Юджи и Мегуми.       Сукуна без остановки щёлкает клювом, ворчит, клекочет, и крутит ушастой головой в разные стороны. Рыжему филину явно не спится и неймётся даже в дневное время суток. Его не самая просторная клетка вместе с остальными вещами мальчишек, занимает большую часть скамейки. Подростки сидят ровно напротив, позволяя Сукуне чувствовать себя хозяином положения.       Фушигуро уже битый час умильно сопит на плече Итадори. Его чёрные волосы приятно щекочут шею и щёку каждый раз, когда Юджи доверчиво прижимается к родной макушке и невольно, с некоторой жадностью втягивает ноздрями воздух. Пахнет Мегуми. Юджи определённо будет скучать по этому запаху на каникулах, но здесь и сейчас, пока есть возможность наслаждаться приятным сердцу обществом — он искренне наслаждается.       Рельсы круто поворачивают, заставляя поезд вильнуть и загреметь чуть громче. Мегуми вздрагивает и привычно хмурится во сне, именно так, как умеет делать только он. Явно стараясь устроиться поудобнее, Фушигуро чуть ли не падает головой с плеча. Юджи уверен, что его шея наверняка адски затекла, поэтому с огромной осторожностью перекладывает Мегуми к себе на колени. Сукуна, будто в ответ на этот жест, громко недовольно ухает, прищуриваясь и наклоняя голову вбок. — Тише, Суку. Ворчишь, как тысячелетний дед, — Юджи прикладывает указательный палец к губам и шутливо сводит брови к переносице. Сукуна на этот жест лишь презрительно отворачивается, предпочитая уделить внимание своим прекрасным перьям, нежели глупому хозяину.       Юджи аккуратно вытягивает откуда-то сбоку сбившуюся в мятый ком мантию, и бережно накидывает на спину Мегуми. Будить его совсем не хочется, но из коридора чувствуется лёгкий сквозняк. Во сне Мегуми выглядит до трогательного расслабленным. Итадори по-хозяйски устраивает свою широкую ладонь на острых плечах, невесомо его поглаживая. Сердце переполняется концентрированной нежностью, и Юджи на секунду откидывает голову назад, зажмуриваясь до звёздочек перед глазами, в попытке заглушить собственнический порыв спрятать Фушигуро Мегуми от всего мира, укрыть от чужих глаз и никогда никуда больше не отпускать. Чтобы через все невзгоды — только вместе. Отныне и до самого конца.       Поезд ритмично покачивает, и этот ритм убаюкивает, дополняемый тихим посапыванием Мегуми. Юджи знает, что с раннего утра и до отправки поезда, его Гуми буквально стоял на ушах: судорожно перепроверял вещи, раскладывал их аккуратно, ползал по всем углам в поисках потеряшек и волновался, безумно волновался. Это же Мегуми, он не умеет по-другому. Мегуми, который сильно не хочет домой. Очень. Но противиться воле своей деспотичной семьи он пока не способен.       Юджи хотел бы ему помочь, правда хотел. Хотел и до сих пор хочет. Будет хотеть всегда. Но Фушигуро помощь реальную получать не готов. Никак не может открыться другим, даже самым близким, не может поверить в себя до конца, основательно. После каникул Итадори намерен плотно заняться убитой самооценкой своего… возлюбленного. Да, именно так. Потому что Мегуми заслуживает только самого лучшего.       Когда за окном мелькают первые пригородные дома на пути в Лондон, Юджи принимается осторожно тормошить Мегуми за хрупкое плечо. Нарушать сладкий и умиротворённый сон совершенно не хочется, но им ещё есть о чём поговорить перед расставанием. К счастью, не таким долгим, всего на пару недель, но всё же!       Фушигуро разлепляет глаза лениво, неохотно. Что-то бурчит себе под нос, очаровывая собой Итадори по новой программе. Как только до Мегуми доходит, где он, с кем, и в каком положении — шестерёнки в мозгу активируются окончательно. — О, блин, Юджи! Только не говори, что я-… — Ты не долго проспал, — успокаивающе улыбается Юджи, заглядывая в расстроенные, пылающие выразительной синевой глаза. — Сколько? — Поджимает губы Мегуми, обеспокоено выглядывая в окно. — М-м… чуть больше половины пути?       Фушигуро явно выругивается про себя — это можно прочитать по его потемневшим глазам, сведённым бровям и обострившимся скулам. Юджи добро усмехается и мягко целует Мегуми в лоб, тут же разглаживая все недовольные морщинки на его красивой бледной коже. — Почему не разбудил меня? — вполголоса жалуется Фушигуро, послушно склоняя голову и утыкаясь носом в подбородок Итадори. — Я просто хотел провести время вместе подольше. — Я никуда не уходил и всё время был рядом, — заверяет Юджи так же тихо, опаляя теплым дыханием нежную кожу на виске. — И этот сон пошёл тебе на пользу, я же вижу. — Полночи не спал, — согласно мычит Мегуми и медленно отстраняется.       Итадори не может отвести от него взгляд. Кажется, бабочки в животе, безостановочно крутящие свои кульбиты в присутствии Фушигуро, уже в десятый раз взметаются на новые подвиги — собираются уйти в мёртвую петлю или что-то в этом роде. Юджи может бесконечно смотреть на три вещи: как горит огонь, как течёт вода, и как Фушигуро Мегуми забавно протирает глаза спросонья. Такой тёплый, взлохмаченный и помятый, с розовым следом на бархатной коже, от подложенной под щеку ладони. Смотреть-то можно бесконечно, но драгоценное время неумолимо утекает сквозь растопыренные пальцы. Платформа девять и три четверти с каждой минутой всё ближе. — Гуми, у меня для тебя кое-что есть. — Подкрепляя свои слова действием, Юджи лезет в сумку и достаёт какой-то нелепо закрученный крафтовой бумагой свёрток и кулёк со знакомыми конфетами из «Сладкого Королевства». — Твой подарок! С наступающим Рождеством, получается.       Прежде чем Мегуми успевает отреагировать или возразить, свёрток уже кочует в его руки, а Юджи без умолку продолжает свою мысль: — Не вздумай открывать раньше времени! Это сюрприз. Уверен, тебе понравится. А насчёт «летучих шипучек»… чтобы за две недели научился левитировать с их помощью, как миленький! Буду принимать экзамен лично. — Серьёзно наказывает Итадори, но смешинки в карих глазах выдают его веселье с головой. — Как будто у меня будет уйма свободного времени, ага… — кисло откликается Фушигуро, но сладости принимает с такой же тёплой благодарностью, как и загадочный свёрток. — Спасибо, Юджи. И прости. Я совершенно не успел подготовить тебе подарок. Надеюсь, после каникул будет не слишком поздно? — Забей, я сам крутился с тобой каждую свободную минуту, ты элементарно не успел бы что-то придумать. К тому же, это ведь совсем необязательно… Я думаю, ты и так можешь сделать мне один рождественский подарок прямо сейчас, если захочешь.       Мегуми на несколько мгновений замирает, будто прокручивая в голове какие-то умные мысли. На лице его застывает привычное непроницаемое выражение, которое заставляет Юджи понимающе улыбнуться. Догадается или нет? Фушигуро умный парень.       Сукуна как-то особенно раздражённо клекочет, невольно привлекая внимание к своей важной пернатой персоне. Сам Итадори всеми силами старается не показывать скручивающееся внизу живота волнение, но кулаки всё равно предательски сжимаются, в горле пересыхает, а уши начинают откровенно гореть.       Наконец Мегуми сдаётся. Он настороженно возвращает внимательный взгляд на Юджи и вопрошающе склоняет голову набок. — Что я могу сделать для тебя? — Мегуми, — невозмутимо начинает Итадори, но голос его звучит несколько ниже привычных слуху тонов. В следующую секунду он уже тараторит: — Ты согласишься стать моим парнем?       У Юджи сейчас было два пути: медлить до последнего и уныло что-то там мямлить, либо же выдать всё как есть на духу и резвой скороговоркой. Он выбрал второй вариант. Брови Фушигуро удивлённо взметаются вверх, а челюсть заметно отваливается. — Я? А… э? Что???       Итадори умоляюще выдыхает, не сводя с собеседника пристального взгляда своих карих глаз. «Прошу, не заставляй меня повторить это, иначе я умру на месте», — красноречиво блестят зрачки Юджи и Мегуми, кажется, всё понимает. — Я-я да… я хотел бы… — тонкая нотка неуверенности в голосе Фушигуро воспринимается хуже смертного приговора. — Хотел бы, но?..       Юджи почти на физическом уровне слышит свист в ушах от своего неминуемого падения в глубокую пропасть. Сердце будто бы ухнуло разом и замерло намертво, а остальные внутренние органы перевернулись, болезненно перекрутились и плотно прижались к хрупкому позвоночнику, готовому переломиться в любой момент, словно веточка из волшебной метлы. Тело беспомощно барахтается в невесомости и камнем идёт ко дну.       Как бы Итадори себя не настраивал до этого момента, к отказу он точно не был готов. Ни при каких обстоятельствах. — Да. — Голос Мегуми возвращает Юджи в реальность, будто выдёргивая утопающего из ледяной проруби. Тихо-тихо, но гулко и чётко. Для закрепления нужного результата, Мегуми повторяет ещё чуть громче и твёрже. — Да, я… я очень хочу быть твоим парнем, Юджи.       Итадори нервно выдыхает и наконец облегчённо закрывает глаза. Уязвимое ощущение свободного падения сменяется на эйфорию от всепоглощающего счастья. Всё это время он будто вообще не дышал, ожидая своей неминуемой погибели. — Кажется, я чуть не умер. — Признаётся Юджи. — Ты так неуверенно ответил сначала… — Дурак совсем, что ли? — тут же вскидывается Мегуми, сердито сверкая своими невероятно красивыми глазами. — Как ещё я мог ответить?! Я вообще-то думал, что мы уже, ну… типа, встречаемся? А мы оказывается до сих пор нет?! — Нет, вообще-то, я тоже так считаю, — принимается активно кивать Итадори, — но на всякий случай я решил предложить ещё и вслух, чтобы официально, типа, все дела. Чтобы наверняка, знаешь? А то мало ли что… — Мало ли что? — весьма недобро прищуривается Фушигуро под нервный смех своего теперь-уже-точно парня. Юджи просто обнимает его за плечи и ничего больше не говорит, притягивая к своей груди. — Нет уж, ты продолжай давай! Что значит это твоё «мало ли что»? — Мало ли… уведут у меня такого красавчика-волчонка из-под носа, а я и глазом моргнуть не успею.       Ничего креативного всё равно сейчас в голову не лезет. Все мысли давно смешались, став похожими на сахарную вату под дождём — так же медленно тают и липким месивом впитываются в ближайшую плоскую поверхность. Поэтому Юджи проще сказать правду. То, что первое приходит на ум.       Мегуми ещё некоторое время пыхтит у него в руках, но не очень-то раздражённо. Скорее наоборот. Поворчал просто так — скорее для приличия. Чтобы неповадно было сомневаться в его добропорядочности. Юджи мягко обхватывает его лицо ладонями, позволяя взглядам встретиться, и успокаивающе поглаживает острую линию скул. — Я бы писал тебе письма, да Сукуна, боюсь, может плохо себя повести в гостях у твоих. Ты же будешь писать мне, Мегуми? Скажи, что будешь. — Невысказанное волнение и предчувствие скорого расставания неприятным грузом ложатся на плечи обоих.       Взгляд Мегуми заметно тускнеет. Он нервно закусывает губу, позволяя рукам безвольно опуститься вдоль тела. Юджи ощущает перемену в его настроении практически на физическом уровне, успевает перехватить тонкие запястья, прикладывая их к своей груди. — Извини, я не могу обещать. Ты же знаешь, отец, он… — Мегуми, — голос Юджи всё такой же родной, успокаивающий, но сейчас в нем ощущаются непривычно холодные нотки.       Фушигуро вздрагивает, когда горячие губы хаотично касаются его лба, висков и скул. Он невольно подаётся вперед, под нехитрую ласку, кожей ощущая улыбку Юджи на своей щеке. — Все будет хорошо, Гуми. Сейчас я почти бесполезен, но в будущем… Я стану сильнее, обещаю. И ты сможешь полностью на меня положиться. Вместе мы сможем многое, я никому не позволю пренебрегать твоими желаниями.       Юджи не выдерживает нахлынувшей волны нежности, она просит выхода, и он наконец-то позволяет себе выплеснуть её. Поцелуй становится отчаянным, Мегуми успокаивает, оглаживая выступающие позвонки на смуглой шее, скользит ладонью вверх, вплетая пальцы во взъерошенные волосы на затылке. Юджи понимает всё без слов, сбавляя темп, наслаждаясь трепетными прикосновениями, почти мурчит в губы, сладко прикусывая мягкую ямку над верхней губой. Дыхание смешивается, становясь будто одним на двоих, пальцы переплетаются, и Юджи кажется, что он слышит собственный стук сердца громче, чем грохот массивных железных колес за окном. Пара неощутимых, невесомых касаний по острой линии челюсти, и Мегуми тает окончательно, вплавляясь в надежные объятия.       За окном уже снежный Лондон. Небо над городом давящее и невзрачное, облака, словно неаккуратно размазанные цинковые белила, тянутся совсем низко, отражаясь в глянцевой поверхности двойного стекла. До прибытия Хогвартс-Экспресса на станцию около десяти-пятнадцати минут. За стенами тесного купе другие студенты вовсю собирают вещи, переговариваются негромко и, кажется, тепло прощаются до следующего года.       Только Юджи с Мегуми так и не находят сил оторваться друг от друга. Обоим комфортно. Обоим немного грустно. Ведь впереди две невыносимо долгие недели зимних каникул.       Мегуми отстраняется первым, вспоминая, что нужно переодеться. Они неловко отворачиваются, стягивая поднадоевшую, но уже такую родную форму. Юджи слышит тихий шорох и звук расстёгиваемой молнии на сумке. Соприкосновение обнажёнными лопатками заставляет Итадори стыдливо вздрогнуть и побыстрее натянуть тёплую толстовку с необъятным капюшоном.       Фушигуро тем временем выуживает тонкую кашемировую водолазку с высоким горлом, заправляет её в широкие джинсы и мрачно встряхивает помятый пуховик. Мгновение, тянущееся целую вечность, они разглядывают друг друга. Юджи с придыханием притягивает Мегуми ближе, стараясь украсть напоследок хоть немного запаха с ворота куртки. Вагоны замедляют движение, заставляя их отстраниться.       Прежде, чем Юджи успевает что-то сказать, Мегуми стягивает с себя длинный вязаный шарф, забрасывая его на шею Юджи. И от этого жеста на душе становится тепло и спокойно. Итадори преданно утыкается в него носом, и лёгкий румянец окрашивает щёки обоих парней. Всё-таки, кажется, шарфы — это лучшее, что могло придумать человечество, потому что именно благодаря этому элементу гардероба они познакомились пару месяцев назад. — Учти, тебе лучше вернуть его в целости и сохранности, — скороговоркой выдает Мегуми, и Юджи в ответ улыбается настолько ярко, что даже лондонское небо за окном становится чуточку светлее.       Сукуна ворчливо скрипит и прячет пернатую голову под крыло.       Они обязательно встретятся в Хогвартс-Экспрессе через две недели.