Полет Дахарты

      Мы шли по самому краю большого космоса, по границе с цивилизацией, когда поступил сигнал «SOS» со станции Б-205. Блуждающий мраморный метеорит прорвал оборону станции и грозил разнести ее в клочья.       — Капитан, — мой корабль, маленький и быстрый Люката вывел на экран сигнал со станции. Его собственное лицо, практические человеческое, исчезло, чтобы я мог внимательно изучить запрос. Станция понимала, что мы с Люкатой вряд ли можем помочь с метеоритом — он был больше моего корабля в несколько раз. Они просили о срочной эвакуации. И даже этого мы не могли сделать — на станции находилось около пять тысяч человек. В Люкату могло поместиться не больше сотни.       По правилам капитан обязан получить от корабля разрешение на план, при котором корабль может, реалистично, погибнуть, но мы с Люкатой были давно знакомы. Он сам предложил: — Вы можете выйти в космос с торпедой и остановить метеорит.       — Это опасно, — сказал я. Кораблям размера Люкаты лучше не подходить к большим метеоритам. Проходя через пустоту такой метеорит оставляет за собой след, который сложно назвать обычной «пылью». Снаряды, часто размером с человека, мраморная крошка, которая легко может уничтожить маленький корабль.       Люката построил маршрут и пошел прямо на метеорит. Я быстро проверил застежки на скафандре, потом в последний раз вложил руку в порт синхронизации, просто чтобы Люката знал, что мы будем помнить друг друга. Потом я прошел в оружейный отсек, взял из ящика небольшую торпеду — тяжелей мне было не унести.       Было обидно знать, как сильно я рискую там, где другой корабль, корабль оснащенный дронами, любой серьезной системой защиты, мог бы в минуту разделаться с метеоритом. Но мы с Люкатой не охотились на метеориты — на корабле были только самые простые торпеды, летящие по прямой. А мраморный метеорит нельзя уничтожить подобным образом.       Я вышел к люку, встал наизготовку.       — Две до броска, — сказал Люката. Я стал мысленно отсчитывать секунды, сверяясь со стрелкой на экране шлема. Корабль дернулся, делая рывок. Я толкнул грудью люк, на секунду завис в пустоте, и потом с силой ударился о поверхность метеорита. Нужно было сразу пробиваться в глубь мрамора, но я все-таки обернулся — Люката успешно оторвался от метеорита и ушел к станции. Теперь он ждал сигнала, чтобы подобрать меня.       Мраморные метеориты — это сложно устроенные огромные кристаллы. Они возникают и держатся вокруг тяжелого ядра, к которому мне теперь и нужно было пробраться. Была вероятность, что ни одна из пещер на поверхности метеорита не выведет к ядру. Тогда мне нужно было заложить торпеду так близко к центру метеорита, насколько это было возможно. Я поправил на спине торпеду и пополз вперед, ориентируясь по маркеру в шлеме. Тот уже нашел ядро — самую плотную часть метеорита. Сбоку бежал отсчет — время до столкновения метеорита с атмосферой станции. За этой чертой было бы уже поздно что-то делать — даже разорвавшийся метеорит уничтожил бы станцию.       Я тыкался в кристаллы, в стены, полз дальше, иногда возвращался, чувствуя, что время уходит и стараясь не смотреть на часы. Вдруг через перчатки скафандра мне передалось что-то тяжелое и очень твердое — я понял, что достиг ядра. Я быстро снял со спины торпеду, дал себе секунду на раздумья — нужно было решить, завести на торпеде таймер или попытаться запустить ее с Люкаты. Раздумье было глупое — полагаться на связь в такой ситуации было слишком опасно. Я завел торпеду и полез обратно. Я уже решил, что вызову Люкату только когда окажусь на поверхности метеорита — не хотелось рисковать кораблем, если мне все равно придется погибнуть.       Я снова перебирал руками мрамор, полз вперед. Время торпеды я даже не стал выводить на шлем — я мог успеть, мог не успеть. Какая разница на сколько секунд? Я сделал еще один рывок и чуть не сорвался в космос. Мой сигнал улетел в сторону Люкаты, и почти сразу я увидел, что он летит обратно к метеориту.       Люката был красивый, и я потом, после, с большим удовольствием наблюдал за тем, как быстро он восстанавливался в медицинском порту. У него, в отличие от многих кораблей его размера, были крылья — четыре длинных лопасти, от которых в пустоту тянулись щупальца двигателей. Я уже знал, что, если мне не удастся ухватиться за крыло, я постараюсь примагнититься к одному из двигателей.       Навигатор в шлеме указал подходящий момент для прыжка — я оттолкнулся от поверхности метеорита и схватился за крыло Люкаты. Меня бросило на спину, перед глазами качнулись звезды, моргнуло время в шлеме — торпеда разнесла ядро метеорита. Я видел по шлему, что метеорит разорвался в каких-то паре минут от точки невозврата, но с метеоритной крошкой станции предстояло разбираться самой. Я попытался снова перевернуться на живот, чтобы подобраться к люку, но тут Люката сделал рывок, пытаясь уйти от осколков мрамора. Меня дернуло вниз по поверхности крыла. Я скользил всего мгновение — потом будто невидимая рука схватила меня за плечо и дернула вверх. Мой провод синхронизации зацепился за стык крыла. Раздался громкий хлопок в ухе — провод лопнул, заполнив шлем бессмысленным шумом. По экрану пошла рябь. И почти сразу я потерял сознание от боли.       Потом был второй рывок — до станции. Люката не знал в каком я состоянии, поэтому включил защитный контур на крыло — мгновенно заморозил его, надеясь таким образом остановить у меня кровотечение. До станции он летел на трех двигателях, и в порт он вошел боком, расколов себе нос. Его самоотверженность спасла мне жизнь.       Потом я почти месяц откладывал собственное полноценное восстановление, чтобы проследить, как он лечится в медицинском порту. Нам было предложено с почестями уйти на покой. Я отказался — новая рука и новый провод синхронизации тянули меня в космос. Люката выбрал отдых. Я слышал, что сейчас он работает волонтером на защитных рубежах Карэллы.