Радиоактивный пепел

      Алкоголь по стаканам даже не разливали, пили прям с горла. Только некоторые, самые приличные люди по старым традициям просили стаканы. Сид и Кори в малый процент приличных не входили.       Усевшись в самый дальний угол бара, закрытый стеной, высокими спинками кресел и почти полным отсутствием света, они спокойно пили, сидя друг напротив друга, в полной тишине, просто иногда переглядываясь. Темы для разговоров за всё время их скитаний почти иссякли, а говорить об обыденности и планах на будущее очень не хотелось. Для этого есть завтра, когда они двинутся в путь.       Чуть погремев в своём углу бутылкой о бутылку, они одновременно выпивали. Это продолжалось до тех пор, пока бутылки не осушались полностью и им не приходилось идти за новыми. Градус настроения потихоньку поднимался, они смотрели на других людей из своего прикрытия, тихо их обсуждая и посмеиваясь.       На самом деле, они давно нормально не выпивали.       Они, конечно, иногда находят алкоголь, но почти девяносто процентов всего спиртного уходит на обработку ран или дезинфекцию каких-то важных предметов быта, например на чашки или щётки, которые не любят долгие хождения этих двоих по довольно грязным болотам, рекам, лесам, заброшкам, домам пустых городов.

***

      Уже через пару часов такой посиделки, у Сида в голове перемешались все мысли, перед глазами плыло, настроение с каждым глотком спиртного становилось всё игривее, тело совсем отказывалось функционировать.       Кори смотрел на него не менее затуманенным взглядом, похлопывая ладонью по месту рядом с собой.       — Пересаживайся. – Промурчал он себе под нос, откидываясь на высокую спинку своего дивана и расстёгивая куртку. Жарко.       Уилсон, бегло осмотревшись по сторонам, подсел к Тейлору. К этому времени бар потихоньку начал пустеть, люди расходятся по своим палаткам. Сид уложил руку на чужую коленку и начал хаотично поглаживать ее большим пальцем, вырисовывая невидимые кружки.       Хотелось бесконечно сидеть здесь, в полумраке, слушая шёпот своего партнёра, не понимая и части того, что он говорит. Хотелось обнять его за шею, хотелось коснуться виска губами, когда рыжий увлечённо о чём-то рассказывал, а Сид делал бы вид, что слушал, согреваясь близостью.       Только мысль о том, что они сидят рядом, не давала ди-джею покоя. Он всё-таки взглянул украдкой Кори. Словно почувствовав на себе взгляд чужих глаз, вокалист приоткрыл свои и посмотрел в ответ. Всё, что они могли увидеть вокруг — только секундные взгляды друг друга.       Не слишком уж долго думая, Сид, довольно медлительно, но уверенно перебрался на чужие колени так, чтоб смотреть Тейлору прямо в лицо.       — Кори-и… — Сейчас его голос звучит на пару тонов тише. — Я хочу тебя поцеловать.       Взмокшие от волнения пальцы Тейлора касаются чужой тёплой, обветренной кожи лица. Кори, наверное, уже не помнит, что такое нежность. Но пытается понять. Словно заново узнать. Почувствовать хотя бы один раз за столь долго время в холодных пустошах, что это такое.       Трепещущее в томительном ожидании сердце само подсказывает, что делать.       Не дожидаясь ответа от Тейлора, Уилсон всё-таки не спеша притянулся ближе, фокусируя свой взгляд на чужих губах, аккуратно, словно изучая, поцеловал его, пробуя на вкус. Поцелуй оказался смазанным, будто неумелым, но таким чувственным и нежным. Алкоголь, туманящий разум, всё равно даёт о себе знать.       Для Сида чужая борода колется, щекочет, но это не мешает удовлетворённо выдохнуть в поцелуй и поерзать, невзирая на дискомфорт - сейчас все это неважно, главное то, какой Кори все же теплый и как же хорошо он целуется, что аж до спертого дыхания.       Руки Кори опустились на чужие ляжки, медленно поднимаясь выше, пока чужие губы исследуют его, нежно целуют и оставляя после себя мокрые следы, слегка поблёскивающие на свету. Кори машинально прижимает Сида к себе, усаживая прямо на твёрдый член, скрытый под плотной тканью костюма, и помогая начать двигаться.       Тейлору хочется запустить руки дальше, под чужой костюм, который нельзя сейчас снять, к бёдрам, оглаживать их, изредка мягко сминая и легко царапая, выбивая из своего парня больше тихих поскуливаний, заставляя ещё больше желать и ерзать на его бёдрах.       Уилсону же не оставалось ничего, кроме как вжаться носом в чужое плечо, вдыхая дурманящий аромат, и бесстыдно льнуть всем телом, прогибая позвоночник, лишь ближе и сильнее прижимаясь к своему любимому, обхватывая чужую спину руками.       Сид извивался, ощущая сильное тело, зарывался в волосы, стонал, и терся об него. Он чувствовал твердое естество мужчины, что прижимал его к себе, и как он сам был возбужден. Он двинулся снова, и их члены сквозь ткань скользнули друг об друга, и его словно пронзило электричеством.       У них двоих, наверное, снесло крышу, раз уж они решили заняться таким в месте, где в любую секунду их могут услышать.       Вот только и первому, и второму уже явно всё равно, ибо Тейлор подается бедрами вперед, слыша протяжный тихий стон у своего уха. Уилсон царапает чужую спину и стонет еще раз, когда Тейлор повторяет движение. Последний спешит поцеловать его в висок, прежде чем потянуть за волосы, заставляя закинуть голову выше и впиваясь в шею прерывистыми влажными поцелуями. Сид просто подхватывает ритм, двигается бедрами навстречу и тихо умоляет не останавливаться, приподнимаясь вверх и опускаясь обратно, сильнее сжимая колени на чужих бёдрах, боясь, что тот всё это прекратит.       — Ты сильно жмёшься. — Подмечает Тейлор, чуть улыбаясь. — Думаю, ты хотел бы почувствовать его в себе сейчас. Представь, как сильно я трахнул бы тебя, если бы мы были не в баре.       Сид отвечает не сразу, он не сдерживается и стонет еще раз, выгибается, соприкасаясь грудью, трется о чужой живот, а своей задницей снова и снова задевает чужой член, вызывая у вокалиста хриплый стон. Сид самодовольно замирает на долю секунды, а потом делает так еще раз, потираясь на этот раз чуть сильнее, наслаждаясь чувством маленькой победы.       — Возьмёшь меня, как маленькую шлюшку, войдёшь так грубо и глубоко, что я забуду, как дышать? — Уилсон смотрит на него лукаво, с абсолютным видом победителя. — Если у тебя останутся на это силы, то я буду не против.       После же Сид чуть дергается, когда чужая горячая ладонь ложится на его шею, а большой палец начинает поглаживать линию челюсти. Кори проводит носом по чужой щеке, двигается к уху и жарко выдыхает.       — Вот же блядство, я люблю тебя. — Спокойно бормочет Тейлор.       — Я знаю, Кори. — Отвечает ди-джей и трется о вокалиста. Он делает так еще раз, и еще, уже закатывая от удовольствия глаза, тихо скуля в чужое плечо и отчаянно подмахивать бедрами. Сиду хорошо, так хорошо, что он готов заплакать. — Я тоже тебя люблю.       Между какими-то случайно бросаемыми иногда словами проскакивают тяжелые вздохи и сдержанные поскуливания. Сид с силой вжимается в крепкую спину, когда толчки становятся более быстрыми и рванными.       Да, он чертовски хотел бы сейчас кричать, чувствуя, как его крепко вжимают в себя.       И Сид снова скулит от ощущения своей беспомощности. Еще чуть-чуть и он точно кончит, потому что держать себя в руках становится невозможно.       Каждый толчок, каждое движение его собственных бедер отзываются в паху, он трется о член Тейлора и готов поклясться, что он вот-вот отключится от перевозбуждения. Парень просто сходил с ума, с каждой секундой чувствуя все ярче подступающую разрядку. Его собственный член с каждым толчком все сильнее прижимался и терся о крепкий пресс возлюбленного, даря просто невероятные ощущения.       Колени уже сильно сводило, мокрая ткань нижнего белья и костюма приятно касалась и натирала возбуждённую плоть, пока Кори ещё продолжал имитировать быстрые толчки. Сид зажмурился, поджав и закусив нижнюю губу, чтобы не издать и единого звука, кончая и пачкая красную ткань костюма. Ещё с несколько секунд Кори тесно прижимал его к себе, прежде чем с тихим вздохом в чужое плечо наконец кончить. — Умница, Сид, но мы только начали. — Что?.. — Уилсон недоумевающе отлип от своего партнёра, заглядывая ему в глаза. — В каком это смысле только начали? — Я же не шутил, когда говорил, что трахну тебя. — Тейлор хрипло смеётся, поглаживая пальцами чужую талию. — Не дёргайся, нам пора возвращаться в палатку...