Некромагия тащит.

— Как, думаю, вы уже догадались, собрал всех здесь я, а помогли мне с этим мои верные товарищи, — Чан начал немного издалека, благодарно смотря на соседей и понимая, что знает всех присутствующих как минимум в лицо и даже больше. — С тебя две тыквы, — явно в шутку, но будто серьёзно заявил Сынмин, который постоянно покушается на тыквы, что выращивает Чан. У всех с факультета Травничества странная мания на тыквы. Тыквенный сок, блюда из тыквы, закуски из тыквы, тыква в алхимии. Странные они, но это даже мило, и эта особенность факультета давно обросла легендами. — А ещё оплата психолога за мои испорченные нервы, — фыркнул, смотря на Чана, Чанбин, потому что ему придётся контактировать с этой неприятностью на ножках и вообще, что за противные кудри у него опять на голове. Не надоело ему завивку постоянно делать? — Ну-ну, остыньте, — подал голос Минхо, помахивая рукой будто от сигаретного дыма отмахиваясь, — такие наглые детишки пошли. — Хён, ты только недавно сам выпустился, — напомнил Джисон, и хотя куратор у него был другой, он бы хотел, чтобы его куратором тоже был Минхо. Тот слишком классный чел и очень мудрый для своего возраста. — Напомню, для чего мы здесь собрались, — отозвался Чан, чуя, что разговор уходит не в то русло. — Так, погоди, — Чанбин окончательно запутался, смирившись с тем, что у этого кудрявого мозг слишком большой для него. Он не поспевал за ходом мысли, пока остальные вообще сдались давно хоть что-то понять и только они вдвоём стояли над столом, размахивая руками. — Ты говоришь, что из всех тех сорока шести тобою предложенных вариантов, самые адекватные всего два, но ведь тот, который ты озвучил предпоследним, тоже хорош! Парни перетягивали туда сюда тетрадь по столу, пока Чонин лишь фыркал. Две капли воды. И как обычно поговорить нормально не могут, зато втянулись в обсуждение. — Он кажется мне глупым, потому что это неразумно и действовать придётся вслепую! — Отразил нападку и всё-таки вычеркнул этот вариант. Остался почему-то один, а не два. Минхо поколдовал, а они даже не поняли. — А… Похоже, остался всего один вариант, — смущённо даже как-то отозвался Чанбин, тыкая пальцем в единственное уцелевшее слово на всём листе. Чан тоже наклонился над тетрадью, макушкой встречаясь с Чанбиновой головой. Так они и стояли над тетрадью, потеряв связь с миром. — Их надо разлепить, а то Чан-и думать перестал и Чанбин-хён вместе с ним. Выйдя вечером на свежий воздух, студенты довольно потянулись. После ужина, во время которого Чанбина постигла участь отсутствующего Чана и он ел гору овощей, которые младшие и старшие вдобавок не едят, было принято решение собраться в том месте, где всё началось. Мимоходом они поздоровались с дежурящим жнецом, который тоже пожаловался на повышенную активность. Чан был уже на месте, что-то чертил на земле, а следы его чертежей терялись между деревьями. — Чани-хён, мы пришли! — Чонин подбежал ближе к соседу, становясь рядом с чертежами, не решаясь пересекать их. — Чан, с каких пор ты используешь «фантики»? — С любопытством склонил голову Джисон, присев перед одним из изгибов линии. — Что за неуважение к алхимическим развёрткам заклинаний? — Посмотрел на Джисона сверху вниз Сынмин и нахмурил тонкие брови. — Я должен ему уже три тыквы, — Чан неопределённо взмахнул руками, давая понять, что к этому приложил свою руку алхимик. — Так а в чём план? Это похоже на поисковое заклинание, — Чанбин никогда не славился знанием алхимии, но однажды поняв, как работают «фантики», прозванные так из-за игры значений слов, мог более менее распознать, к какому заклинанию они относятся. — Абсолютно верно, — Сынмин наконец поимел совесть и вышел вперёд, чтобы пояснить задуманное. — За некоторое время до ужина меня осенила одна интересная идея. Найдя Чан-хёна, я предложил ему использовать развёртку на месте, где взорвался первый артефакт. Воспроизведя ту жидкость из образца, я провёл пару опытов и могу смело предположить, что след от её взрыва активен ещё около пары дней, настолько сильная штука, — прохаживаясь по краю, он проверял правильность развёртки, постепенно углубляясь в лес. — Из-за плотности деревьев мы решили вынести развёртку на открытый участок, а потом от него провести линию, начертить повторитель и довести до области магического следа. — А если алхимик, сделавший артефакт или саму жидкость был плох? — Феликс задал резонный вопрос, потому что, иначе говоря, след мог из-за этого уже выветриться. — Он не мог быть слабым или неопытным, это слишком сложное зелье. В учебниках я ничего подобного не видел, а когда почти вслепую воссоздавал, думал, что сдамся, потому что ингредиенты требовали определённой обработки, а какой — не понятно, — услышать от алхимика такие слова всё равно, что признать существование бога — просто невероятно. — Я закончил! — Очень устало взвыл Чан откуда-то из-за деревьев, и обходя «фантик» вышел к началу заклинания. Разговор сам по себе прекратился и всё внимание перешло к Чану, которой присел перед началом развёртки и приложил руки к земле, вливая силу. Линии постепенно стали светиться. Чонин зашёл в лес, чтобы посмотреть на итог заклинания, Чанбин двинулся вслед за ним. Просто чтобы на всякий случай. Они стояли впритык к месту, где должен появиться след. Заставив жнецов сделать массив, они телепортировались в конечную точку следа. Каково было удивление, когда там они нашли ровным счётом ничего. — Так, погодите, не может быть всё так просто! — Возмутился Чонин, дуя губы. Чанбин его мысли разделял, впрочем, как и Минхо. Подняв руки, он зачитал заклинание и рявкнул: — Развейся! — Окружение пошло рябью и на поляне появились палатки. Найдя в одной из них карту — какая удача — с пометками, они решили остановиться в этом лагере. И будет просто прекрасно, если владельцы вернутся. Ещё во время обыска они нашли мешок с награбленным, судя по всему. Он не был большим, но перебирали долго, кольца Чанбина там не оказалось, что немало его расстроило. Скинув всё в зачарованную сумку Феликса, которая была бездонной, они развели костёр. Ночь вступила в силу. — А может, страшилки? — Вдруг предложил Джисон, смотря стеклянным взглядом на огонь. — Избавь меня от этого, не хватало ещё, чтобы особо впечатлительные личности потом ссались от каждого шороха, — Минхо закатил глаза и пихнул Джисона в бок. — А расскажи, Джисон-хён, — отозвался Сынмин с противоположной стороны костра. — И правда, рассказывай, мне тоже интересно. Нам всё равно делать нечего до утра. — Чанбин поддержал эту идею. А вот Феликс явно напрягся, но против большинства не попрёшь, и нет не скажешь, к сожалению. Джисон, получив поддержку, стащил у Чана плащ и накинул его себе на голову, придавая образу больше жути. — Дело было в старой деревне Покрова. Юная дева бессонницей болела, да потому ночью по дому блуждала. Заметила она на окне свою кошку, — Джисон сделал драматическую паузу, голос его по мере рассказа стихал, потому Сынмин как ребёнок наклонился ближе, чтобы услышать всё. Чанбина пока мало проняло, а Чан так и вовсе читал какой-то учебник по астрономии. — А кошка на неё не смотрит, следит за кем-то на улице. И заметила дева, что в направлении бани и уличного туалета скрылся кто-то, чей-то тёмный силуэт… — Джисон мрачно улыбнулся, смотря в глаза Сынмина, а тот в ответ тоже смотрит, будто между ними какой-то контакт возник. — Неспокойно стало, дверь надо закрыть, но одной к двери идти боязно, потому она брата старшего и разбудила. Пойдём со мной, говорит, дверь закрыть надо, а я боюсь одна, — его голос в какой-то момент сменился, он подражал голосу девушки, и хотя подражание было кривым, антуражу это добавляло. Сынмин, словно загипнотизированный, смотрел и смотрел. А у Феликса по затылку бегали мурашки, будто на него смотрит внимательно кто-то. Даже Чонин мурашками покрылся, вникнув в историю. Минхо подкидывал хворост в костёр. Чанбин поглядывал на Чана, что давно уже не обращал ни на кого внимания. Кудрявые волосы, на которые постоянно и больше всего бурчал Бин, в свете костра напоминали облачко или барашка. Хотя если рассуждать, то Чан скорее какой-то большой пёс. Огромная кудрявая серая такая псина. Волк, наверное. — А дальше? — С придыханием спросил Сынмин, прикрыв рот ладонями. — Они пошли закрывать дверь. Но от страха деве захотелось в туалет и попросила она брата подождать её на скамье у избы. Он вышел, сидит ждёт, а на улице холодно. Зашёл он на минутку в дом накинуть чего потеплее на плечи… А дверь за спиной возьми и закройся, снаружи защёлку кто-то закрыл. Брат её давай ломиться, стучать в дверь, кричать, а на улице тишина… — прохладный ветер заполз под одежду. Чанбин поёжился и руки к костру протянул. — А сестра как же? — Не унимался Сынмин, превратившись окончательно в ребёнка. — А дева из туалета вышла и пошла к дому. Да вот только почуяла взгляд затылком. В этот момент ощущение в затылке стало столь невыносимым, что Феликс со своим чутьём не выдержал и обернулся ровно в тот момент, когда Джисон подошёл к кульминации истории. — Обернулась и увидела существо без кожи, в тряпки обёрнутое, и стало ей столь страшно, что она упала в обморок. Феликс нахмурился, вглядываясь в темноту, будто пытаясь столкнуться с кем-то взглядом. Никто особо не обращал внимание, потому что Феликс натура чувствительная. — На утро брата открыла соседка, услышав его крики. Она всю ночь не спала, но шума не слышала. А сестру они нашли рядом с домом. Седую, с красными глазами от слёз и лопнувших капилляров. Так и ходила она седая с семнадцати лет. Чонина передёрнуло, потому что ему тоже сейчас семнадцать. — Парни, там кто-то есть… — тихо произнёс Феликс, наконец отыскав это самое чувство зрительного контакта. Он медленно поднялся, уже вцепившись одной рукой в лук. Сидящий рядом с Чаном Минхо толкнул его, и Чан пришёл в себя, убирая моментально книгу и смотря на старшего, который кивнул в сторону, куда напряжённо двигался Феликс. Чем ближе подходил жнец, тем чётче становились золотые глаза в темноте. Все поднялись на ноги. Спустя какой-то промежуток времени они оказались окружены стаей волков. Мёртвых волков. — Сынмин, Джисон, Чанбин, найдите артефакт, он активировался примерно в полукилометре, а мы займёмся ими, — Минхо вызвал фамильяров, трёх котов с преобладающим атрибутом тьмы, и отправил их вперёд. — Дори, ищи! — Кот побежал куда-то в лес, названные побежали за ним. Два оставшихся кота пошли в атаку. Чонин пустил в ход косу, Минхо шёл врукопашную, его руки объяло очищающее пламя, Чан не мог кастовать, пока на поле боя так много активных лиц. Феликс теперь стоял рядом и отстреливал первых попавшихся. Чану оставалось только… Найти вожака.