Нᴇᴏжидᴀнный Выбᴏᴩ

В машине было тихо. Волк безучастно смотрел в окно, наблюдая за каплями дождя, которые струились по стеклу. Ему ещё никогда в жизни не было так больно и противно от самого себя, от всех, кто его окружал, от самой жизни. Может быть и неплохо, что их везли в тюрьму. Там-то уж точно не найдëтся места ни лжи, ни предательству. Послышался короткий чих. Волк обернулся. Пиранья вытер нос и злобно зыркнул на него. Кнопа осматривала крохотные наручники, которые ей нацепили полицейские. Акула опустил голову и прикрыл глаза, видимо, чтобы его не стошнило. — Я, — начал было Волк, но его прервал Пиранья. — Не надо. Потом. Волк прикусил губу и вновь прислонился лбом к стеклу. Друзья не хотели даже выслушать его! Они отвернулись, будто бы они были незнакомцами! Волк вздохнул. Сам ведь во всём виноват… В тюрьме с ними церемониться не стали. Всю одежду, что была на них, забрали, а взамен выдали грязные оранжевые рубашки, которые явно давно не стирали. Волк, который всегда был тем ещё модником, едва сумел заставить себя надеть эту ужасную, пропахшую тюремной едой, одежду. Когда все процедуры были закончены, их грубо впихнули в серое помещение, которое освещалось одним единственным окошком под потолком. По всей площади выстроились в ряд камеры, в которых были скрипучие койки и какое-то жалкое подобие стола на хромых ножках. Акула, Пиранья и Кнопа сразу же направились к своим камерам. Они устали от всего, что произошло в последние дни. — Эй! Постойте, вы что, собрались сидеть там? — окликнул их Волк, который в свою камеру не торопился. — Эм, да? Может быть, потому что мы в тюрьме, ты не забыл, приятель? — огрызнулся Пиранья, повернувшись к нему. Волк глубоко вздохнул и поднял лапы в обезоруживающем жесте. — Вы должны выслушать меня. Или хотя бы попытаться… — Волк, мы слушали! — взорвалась Кнопа. — И вот, куда нас это привело! Оглядись и проснись уже наконец! Мы в тюрьме, а не в сказочном дворце! — За преступление, которого не совершали! — вставил Акула, скрестив плавники на груди. Пиранья отчаянно закивал, прислонившись к его ноге. — Я не хотел, чтобы всё так получилось, — даже самому Волку эта фраза показалась жутко неубедительной. — Я искал для нас лучшую жизнь… — У нас была прекрасная жизнь, ровно до тех пор, пока ты не решил сыграть в «героя»! — Кнопа кипела изнутри. Она подползла ближе к Волку и обвиняюще уставилась на него. — Почему ты не нажал кнопку тогда, на Вечере Добра? Почему сорвал ограбление века? Почему бросил нас, уехав с губернатором? — Почему думал, что это мы украли метеорит? — спросили хором и Акула с Пираньей. — Потому что устал! — рявкнул Волк. Друзья испуганно отшатнулись от него. Он никогда не повышал на них голос. Волк и сам понял, что перегнул палку. Он отступил на шаг назад и уронил голову на грудь. — Я…я не хотел. Слушайте! Вы разве сами не почувствовали это на Вечере Добра? — Что именно? — поинтересовался осторожно Акула. — Радость от того, что на вас смотрят с любовью, по-доброму, а не напуганно или злобно! Люди любили нас, несмотря на то, что мы всегда были для них преступниками! Они поддерживали нас, радовались вместе с нами! Я не верю, что вы этого не увидели. — Допустим, что мы это почувствовали. Но это же ничего не меняет! — пожала плечами Сеть. Волк всплеснул руками. — Как это «ничего не меняет»? Вы не устали от всеобщих презрения и ненависти? Вас действительно устраивала та жизнь, которую мы вели до марафона Добра? — с нажимом спросил Волк. Повисла тишина. Пиранья что-то невнятно пробормотал и поднял голову на окно. Акула нервно поводил спинным плавником из стороны в сторону. Кнопа дëргала пуговицу на рубашке и избегала смотреть Волку в глаза. — Вот именно, — продолжил Волк, чувствуя, что его слова достигли цели. — Нам был самой Судьбой подарен шанс всё изменить, изменить к лучшему! Я устал жить в подполье, постоянно волноваться за нашу свободу, как бы полиция её не отняла. Я устал от того, что, когда гуляю по улицам, на меня все смотрят, как на дикого зверя! — А я устала от того, что как ни приду в фитнес зал на дорожку, так сразу все разбегаются с криками «огромный паук», — хмыкнула Сеть. Пиранья оторвался от лицезрения окна и буркнул: — Я тоже устал от того, что в бассейне все думают, будто я пришёл только за тем, чтобы сожрать их плоть, а вовсе не искупаться в приятной водичке. — Неприятно, когда на пляже все вскакивают и бегут от тебя с воплями, — со вздохом поделился Акула. — Вот именно! Мы все устали от такой жизни, раньше мы не видели всех её изъянов, но с годами их становилось всё больше! И теперь, когда наши глаза открылись, почему бы не попытаться встать на иной путь? — Волк принялся расхаживать взад-вперёд, развивая мысль. — Бросить вызов, но не закону, как мы раньше это делали, а стереотипам! Доказать всем, и в первую очередь самим себе, что мы — больше, чем хищники, мошенники и воры! — Но если всё это время у тебя были такие хорошие намерения, что ж ты ничего нам о них раньше не сказал? — этот вопрос вырвался у всех одновременно. Волк остановился и почесал затылок. — Я боялся, что вы меня неправильно поймëте или вовсе отвернëтесь от меня… — То есть из-за своих страхов ты подумал, что сможешь принять решение за всех нас? — Сеть выгнула брови дугой. — Так не делается, Волчик. — Я знаю, — Волк прислонился к стене и сполз вниз, на холодный пол. — Но я был вашим лидером, поэтому… — Ты наш лидер, когда речь заходит об ограблении, — возмущëнно напомнил Пиранья. — А в обычной жизни мы — друзья, и равны друг другу. Волк поджал к себе ноги и обнял колени. Да, да, да! Он всё это знал и понимал. Просто в один момент на него навалилось слишком уж многое: марафон, Мармелад, доверие Змея, друзья, любовь к Диане. Он чисто физически не мог за всем уследить! Хвост нервно ударил по полу. Хватит искать себе оправдания! Ты заварил эту кашу, тебе её и расхлëбывать. — Я поступил…плохо. И как друг, и как ваш лидер, и как человек…в смысле волк. Я не надеюсь на ваше прощение, потому что я бы, наверное, такое простить не смог. Я подвёл вас, ребята, и мне очень жаль. Правда. Прошу вас просто поверить мне, — Волк поднял голову и умоляюще взглянул на них. Кнопа подошла к нему и взобралась ему на плечо. Акула приблизился следом и потрепал его по голове. Пиранья подлез под бок и приобнял его. — Ты желал нам лучшего, — проговорила Сеть. — Но больше так не делай! — запальчиво попросил Акула. — Отныне решения принимаем вместе и сообща, хорошо? — Идёт, — улыбнулся Волк, смахивая скупые слëзы из уголков глаз. Сеть вытянула вперёд все лапки, Акула и Пиранья накрыли их плавниками, Волк опустил свою лапу тоже. Они команда. Так было и будет всегда. — Кстати, — встрепенулся вдруг Пиранья. — А почему мы не превратились в людей? Ведь мы же не крали метеорит, значит мы не сделали ничего плохого? В чём же дело? — В том, что вас надули, — послышался чей-то грубый голос из дальнего угла. Волк, Акула, Пиранья и Кнопа разом повернулись в ту сторону. Дверь камеры распахнулась и к ним на свет вышла волчица Гроза, лидер преступной группировки «Грозовой Перевал». — Не ждали меня тут увидеть? — хрипло рассмеялась она, потягиваясь всем телом. — Вот ирония: недавно вы меня сюда упекли, а теперь и сами сели. Забавно! — Ничего забавного, — отрезал Волк. — О чëм это ты говоришь? Кто нас надул? — Ох, а ты ещё глупее, чем я думала, — Гроза нагло облокотилась о Волка, придирчиво осматривая свои острые когти. — Ладно, я скажу, нет смысла это утаивать. Руперт Мармелад IV не тот, за кого себя выдаёт. — Он не морская свинка? — спросила Кнопа. Гроза ухмыльнулась. — Скорее он огромная мерзкая свинья. Мы работали какое-то время с ним вместе: он давал цель, мы грабили, а потом делили поровну добычу. Иногда он помогал нам находить временное жильё, чтобы полиция ничего не пронюхала и не выследила нас. Но теперь, видимо, он решил стать единоличным лучшим преступником в этом городе и с вашей помощью поймал всю мою банду. — Так вот, почему он дал нам это задание! — Акулу осенило. — Он хотел избавиться от конкурентов! — О, смотрю, до вас начинает доходить. Не такие уж вы и безнадëжные, — улыбнулась Гроза, её хвост касался хвоста Волка. Он мягко, но уверенно отстранился. — Значит он вполне мог украсть метеорит, — вслух размышляла Кнопа. — Ему ничего не мешало это сделать на Вечере Добра, когда взгляды людей были прикованы к нам! — Не зря пропавший метеорит нашли именно в его особняке! — подхватил Волк. — И он подставил нас, прекрасно зная, что вину свалят на отпетых мошенников, а не на милого доброго мецената! — Да, но зачем морской свинке метеорит? Вопрос Пираньи повис в воздухе. Да, тут нужно было поломать голову. Даже Гроза задумалась, нахмурив брови и опустив глаза. В этот момент послышался какой-то шум со стороны входа. Как будто все охранники тюрьмы сорвались с места и куда-то рванули. Волк навострил уши. Что-то явно происходило. Диверсия? Мятеж? Но кто бы в здравом уме на это решился?

***

— Ты не слушаешь, мой мальчик. Змей вздрогнул и поднял голову. Мармелад сидел за столом, сцепив лапки в замочек. Перед ним на столе была разложена карта города и план величайшего ограбления в истории. — Я не такой уж и дурак, — огрызнулся Змей. — Ты думаешь, мы не проворачивали схемы круче твоей? Не понимаю, что особенного в краже средств для сирот и нуждающихся. — Дело не в самой краже, а в том, каким именно способом она будет совершена, — елейным голоском пропел Мармелад, протянув лапку, чтобы погладить Змея по голове. Тот ловко увернулся. — С помощью метеорита и его психокинетических волн, да, я понял! Ты долго будешь разглагольствовать? — Ах, дорогой мой, ты, похоже, забыл, кто освободил тебя от тюрьмы? — Мармелад слез со стула и подошёл к нему. Вплотную. Знал же ведь, гадëныш, что Змей не сможет его съесть, как бы ни хотелось. — Я ведь могу в любой момент позвонить, и тебя заберут и швырнут к твоим друзьям. И ты будешь гнить в тюрьме, точно так же, как Волк и остальные, — Мармелад тошнотворно улыбнулся. Змея чуть не вырвало от такого лицемерия. Но обратно в тюрьму ему не хотелось… — Хорошо, — выдавил из себя Змей, подползая к столу. — Расскажи ещё раз, в чём твой план. Мармелад довольно хихикнул и вдруг дверь в комнату открылась, и к ним вошла фигура, облачëнная в тëмный костюм. Лицо плотно скрывала маска. — А, мисс Фоксингтон! — поприветствовал Мармелад, подбегая к ней. — Что-нибудь непредвиденное случилось? — Ваш Добряк даже полицейских скрутить не смог, опоздай я на пару минут, и они бы уже мчались в участок, рассказывать о том, что во всём виноваты вы, профессор, а не банда Плохих парней, — отозвалась Диана, снимая маску. Змей оцепенел. Это же… — Ты…ты Рыжая Лапка? — Да, и я, похоже, всё ещё лучшая преступница в этом городе. Пусть и бывшая, — губы Дианы тронула самодовольная улыбка. — Но к делу. Профессор, видеокамера. — Да-да, конечно, господа губернатор. Одну секунду, — Мармелад, порывшись, выудил из груды бумаг крошечную видеокамеру и передал её Диане. — Как и обещал. Было приятно с вами поработать, Диана! Диана, переодевшись в свой обычный серый строгий костюм, вышла из особняка. Ловкие пальцы заработали, удаляя видео с камеры. За спиной послышался свистящий звук. Лисица обернулась, не слишком напуганная. Змей сполз к ней по ступенькам. — Значит вы тоже знали об этом? И всё это время были заодно с ним? — сразу спросил Змей без предисловий. Диана вздохнула. — Мне пришлось. У Мармелада были записи с камер, где великая Рыжая Лапка снимала маску, раскрывая свою личность. Я не могла допустить, чтобы мою жизнь разрушил этот досадный эпизод из прошлого. — То есть все ваши слова о том, что вы верите в вас, что мы — нечто большее, чем просто команда отъявленных преступников, это всё — ложь? — Не совсем. Я…хотя что толку теперь это обсуждать. Оставим это, — Диана тряхнула головой, но в её голосе Змей чëтко услышал волнение и тревогу. Она была явно не в восторге от того, что натворила. — И ваши чувства к Волку — фальш и пустой обман, — сказал Змей. — Нужно было завладеть его вниманием, чтобы он не помешал профессору, — отрезала Диана, пряча глаза. Ей было стыдно. Змей оскалился. — А ещё нужно было рассорить нас, чтобы я добровольно остался у Мармелада на побегушках, пока Волк сидит в тюрьме. — Всё так. Ты очень умён, — сухо проговорила Диана, нажимая кнопку на ключах и открывая свою машину. Змей покачал головой. Он был, пожалуй, даже удивлён таким исходом событий. Ему не было жаль Волка, наоборот, Змей злорадствовал. Волчок променял его на девушку, которая в итоге предала его и подставила. Ха! Над этим стоило посмеяться. Так ему и надо. — А ведь вы ему нравились, губернатор, — злобно прокричал Змей вслед уезжавшей лисице. — Он искренне полюбил вас, и чем вы ему ответили? Диана сжала руль, впившись в него коготками. Предательством она ему ответила! Но это было последнее плохое дело в её жизни. Теперь она может вздохнуть спокойно и вернуться к нормальной жизни: помогать людям, решать их проблемы, быть губернатором Дианой Фоксингтон, а не пресловутой Рыжей Лапкой! Машина остановилась. Диана откинула голову назад. Если она по своему мнению всё сделала правильно, то почему тогда на душе так тяжело, а сердцу так больно?