Раз, два, три

Он вскочил с постели. Ледяной пот стекал по алым щекам, вниз по шее, до неровно вздымающейся груди. Стараясь не шататься, мужчина поволок обмякшее тело к окну. Открыл нараспашку. Влажный океанский бриз панацеей обволакивал лёгкие, которые с таким трудом качали воздух. Вскоре он пришёл в себя. Принял ванну, сменил одежду. Вышел в коридор и уже собирался выйти прогуляться, как вдруг пришлось кого-то ловить. — Гав! — пёс с разгону вскочил на руки к господину. — Утро, Торамару. Шум пары не остался без внимания. Из чайной послышался приглушённый смешок. Камисато непонимающе пошёл к открытой сёдзе, заглянул внутрь. Пёс тут же спрыгнул к "официально признанной" хозяйке и умостился на руках Люмин, требуя всей ласки планеты. — О, кто проснулся. Присоединяйся, чай ещё горячий. Или собирался куда-то? — А, нет. Спасибо. — Аято уже и забыл, что ежедневные встречи не грозили ему ещё месяц. Пару минут они просто пили чай. В голове каждого хватало мыслей, сомнений, но делиться ими они предпочитали как минимум после чашечки чая. — По поводу вчера. — глава чуть запнулся. — Я мало что помню. Не делал чего-то из ряда вон? — девушка пожала плечами. — Ничего из того, что могло бы мне навредить. Мужчина задержал взгляд на долгом рукаве юкаты. Постирала обычный костюм, вкусила традиции страны или, что было наиболее вероятно, не договаривала? Путешественница редко делала это без веской причины. Он тоже.

***

— Ну почему, как же... Дальше слов было не разобрать, всхлипы девушки глушили бессмысленные вопросы. Щёки раскраснелись и пекли от стекающих слёз, намокший от них костюм брата мяли кукольные ручки ещё час назад державшие букет. На похороны собрался чуть ли не весь остров, каждый второй стремился проводить уроженца Мондштадта. Для многих его смерть стала тем ещё потрясением. Хотя, когда известие о смерти вообще могло считаться ожидаемым? Тем более такой. Его нашли патрульные. Тело выбросило на берег сезонным приливом. Повезло, что вчерашняя гроза разыгралась лишь на утро, ведь будь в ту ночь шторм, тело бы течением унесло в океан. Ранам и ссадинам не придали значения. Да и разобрать их было почти невозможно после падения в воду с такой высоты. Причин поступка не искали. То ли боялись ворошить дела, в которых мог быть замешан домоуправленец, то ли не желали тревожить знакомых после утраты. Тщательно скрыл все следы. Безупречно. Никто не заподозрит синяки, если тело избивали волны. Не обратит внимание на намокшую одежду, раз человек тонул. Ну почему не пойти в комнату? Уснуть, на утро накричать, до полусмерти избить жестокого господина. Вместо этого сделать всё, чтобы сама возможность его причастности казалась несусветной чушью. "Ему было так больно. Так холодно." Чувства подступали к горлу. Оно стремилось то выкрикнуть наболевшее, то комом его замуровать. Благо, свидетелей краху господина было бы немного. В течении часа на кладбище остались только трое. — Люмин? — Камисато с трудом заметил размытую фигуру. — Аято, Аяка. — она легко поклонилась. Девушка преуспевала в изучении местной культуры. — Мне очень жаль. Она понимала: сколько бы слов не было сказано, ни одно из них не могло описать тяжести утраты. И, как никто другой, хорошо была с ней знакома. Знала по собственному опыту: лучше уже так, нежели делать вид, будто ничего не произошло; игнорировать, не придавать значения очевидному. Припухшие глаза старшего прошлись по чёрному плащу подруги, остановилось на лице. Люмин уловила взгляд. — Аяка, пройдемся немного? — она мягко взяла девушку под руку. Младшая Камисато искренне кивнула, будто о скрытых мотивах не могло быть и речи. Конечно, путешественница хотела успокоить подругу. Как и дать мужчине побыть одному Аято не смотрел им вслед. В тупую уставился на надгробную надпись. Хотелось разбить её, стереть в пыль, а после скормить рыбам на дне океана. Упал на колени, кое-как нащупал камень. Еле поднял голову. Посмотрел на зажженные благовония, дым которых, казалось, целую вечность плыл по ветру. Это были те самые. Он хотел поскорее избавиться от всего, что даже косвенно возвращало его в тот день. В честь скорого наступления Цветения заказал себе новый костюм. Старый сжёг. Заказал в комнату новую мебель. Прошлая слишком уж податливо трещала в печи кухни поместья. И всё равно, как ни старайся, стереть воспоминания Аято не мог. Он точно знал, что не простит себе. Как-то "случайно" перепутает, какого это было числа. Иногда будет сбивать с толку сестру, старательно делать вид, что не помнит имя прошлого домоуправленца. Раз за разом притворяться. И двигаться дальше. Тут глава и пришёл в себя: "А что дальше?". Не было ни секунды, чтобы этот вопрос не занимал мысли господина. А ведь когда-то он верил: планирование не для него, все эти шахматные расчёты, людские постановки, неочевидные дебаты за право на существование. К концу того же дня, как эти переживания охватили юношу, они навсегда испарилась из жизни мужчины. Тогда именно слуга научил его, как подчинить себе эмоции. С того же дня он не пользовался этим советом. Считал, до сих пор не было той ситуации, что могла бы выбить Аято из колеи. Что бы не случилось, да рухни весь Тейват хоть сегодня, он бы что-то придумал. Всегда был таким — главой клана Камисато. Включая здесь и сейчас. Господин должен был извлечь выгоду из ситуации, наверстать утерянное с его скорбью преимущество. Морось прибивала пепел от тлеющих благовоний. Переходила на дождь. Аято встал и отряхнулся, немедленно отправившись вслед за девушками. Те ушли недалеко. — Люмин, окажешь честь выпить чаю? — Путешественница сконфуженно пожала плечами. — Конечно. Проводив сестру до поместья, пара отправилась в Коморэ. Камисато открывал перед путешественницей сёдзе, был галантен и самолично подливал заваренный чай. Люмин покосилась на мужчину. — Мне стоит знать причину таких явных любезностей? — предугадав вопрос, он картинно поднёс чашечку чая ко рту. — Такая же как и всё, что я делаю: для процветания клана. Надпил, продолжил держать фарфор. Демонстрировал: руки не трясутся. Больше это нужно было ему самому — такая вот своеобразная подготовка к разговору. Путешественница приняла намёк. — Обойдусь без предисловий, но позволь попросить. — Разумеется. — Будь честен. На стол пролилась горячая капля, но чашка быстро приняла стабильное положение. Мужчина колебался не более секунды. Давно решил, пытаться надурить всеобщую героиню — дело не стоящее никаких рисков. Как она просила, без каких либо вступлений, разогрева, Аято беспристрастно принялся излагать план про женитьбу. Бесчисленные аргументы умело топили чувства. Но так же успешно убеждали собеседницу. — Это не то решение, что принимают наобум. Если уж предстоит чуть ли не полноценно играть роль жены, мне стоит понимать ожидаемые обязанности, последствия. Потому позволь кое-что уточнить. — она устало скрестила руки. — Пока что звучит так, будто поддержка больше нужна не самому клану, а тебе. Кто мог знать, что один кивок дастся ему тяжелее битвы за право наследства. — Позволь мне закончить. Слышать покорность в голосе главы было странно, от чего-то грустно. Она продолжала статуей слушать рассказ, на этот раз с самого начала. О молодом господине, его доме и семье. О решениях, что предопределили судьбу. О его чувствах. О Томе. На стол упала слеза. Не хотелось придавать моменту значимости. Того, чего в нём явно превышал здравый смысл и холодный расчет. Камисато дважды постучал по нижней части стола, женщина чуть рассеяно протянула туда руку, нащупала прикрепленную коробочку. Внутри лежало кольцо. — Ты согласна? Для неё ответ был один. — Да. С тех пор он помешался на работе. И так будучи неслыханным трудягой, мужчина карал себя за то, что якобы делает недостаточно. Аято казалось что клан слабеет. Хотя глава делал всё возможное и больше для процветания имени своей семьи. Люмин, не отходя от него ни на шаг, помогала с чем могла. Но как бы молодой господин не старался скрыть свои муки, многие заметили изменения. Что-то было не так. Вот только никто и никогда не должен был узнать почему. Именно Путешественнице пришла идея отвлечь всех подготовкой необычайной свадьбы. Для большего ажиотажа всё было велено исполнить в наилучших традициях её излюбленной страны — Фонтейна. Бал закатили немалый, гости были в восторге, весть о супругах расползлась по всему Тейвату. Все забыли, что старший Камисато в последнее время выглядел уставшим, недоедал. План сработал. Разумеется.

***

— Мы сделали наиболее сложную часть, теперь можно расслабиться. — поймав озадаченный взгляд, она уточнила. — Немного. — Что-то предлагаешь? Нечасто ему было интересно выслушать кого-то искренне. Но и в отличие от кого-то, до сих пор у неё были наилучшие идеи. Чего бы не попробовать. Только в этот раз предложение было не из обычных. — Почему бы нам не съездить в Мондштадт?