Раз, два, три

Конечно, он не собирался брать свои слова о гениальности жены назад. Но оттого решение о поездке менее странным не казалось. Умостив дремающую путешественницу на своём плече, он старался запомнить маршрут до города. Большую роль сыграла сила привычки главы. А решающую — запущенная социопатия. Разглядывая пейзажи за окном, было намного проще избегать разговора с сидящим напротив пары Дилюком. Сам хозяин их временного жилища как раз возвращался с командировки в Ли Юэ. Оказалось, там поклонников вина из одуванчиков было не меньше, чем на самой родине напитка. Сформировав предварительные контракты на изготовление и поставку, он как раз планировал возвращение домой, как получил письмо от неё. Карета резко подпрыгнула. Женщина чуть повалилась вперёд, от падения её мягко придержали оба джентльмена. Красноволосый раздраженно уставился в окно, где уже через секунду показалась взвинченная Паймон, передавая слова новичка-кучера. — "Простите, господин, харёк перебегал дорогу." — Аято чуть сжал ткань на платье женщины. Отметив это, Дилюк аккуратно пересадил её к себе. — Скажи, пусть далее едет тише. Она отдыхает. Паймон облегченно выдохнула и кивнула. Вскоре они снова тронулись. Люмин продолжала тихо сопеть уже на коленях красноволосого. Глядя на миловидную картину, Камисато немного расслабился. Искренне залюбовался. Так сладко жена не спала даже после завершения подготовки к свадьбе. А на неё у Путешественницы ушли тогда все силы. — Рад, что она наконец может отдохнуть. Алые глаза, точно спросонья, впервые поднялись к собеседнику. Аято показалось, что мужчина не расслышал комментарий, и оттого сам неожиданно смутился. Но Дилюк поддержал разговор. — Как я понял, вы оба нуждаетесь в передышке. Может потому она написала мне. — он пригладил растрепавшиеся светлые волосы, сдержанно закручивал длинные пряди. — Тут ей всегда было… спокойнее. Около пояса мондштадтца размеренно мигало багровое свечение. Аято не дурак, быстро догадался, что разговор ставал более личным. Не для его ушей. Привыкший к обратному, полному погружению в дела окружающих: их проблемы, стремления, пожелания —, он одернул себя от раскрытия темы. Избавляя нового знакомого от неловкости, он поинтересовался: — И правда, атмосфера тут удивительная. Я слышал, с недавних пор в округе полностью избавились от баз хиличурлов? — Всё так, глобальной зачисткой занялись ещё год назад. Оставшийся путь прошёл за рассказами о былых днях, вводному слову про город и дом, куда они направлялись. Дилюк всерьез увлекся рассказом. Дополнял образ города свободы новыми для знакомого деталями, уточнял, что больше всего интересовало собеседника. Аято активно вникал в и мысленно составлял заметки, которые позже собирался переписать в подаренный супругой журнал. За приятной беседой они перестали замечать кочки, и лишь изредка отвлекались на летний пейзаж. Так и влились в лучи закатного солнца, мягко обволакивающие карету и без того багровую крышу винокурни. Стоило кучеру притормозить, гостей хором поприветствовал ряд улыбок: — Добро пожаловать! Проведя пару на второй этаж, горничные разделились. Одна остановилась у первой же комнаты и просила Люмин позволить помочь с вещами, другая мягко предложила Аято следовать за ней. Шутливо махнув супругу на прощанье, блондинка скрылась за дверью. Мужчина в недоумении сощурился. Однако, без лишних вопросов пошёл за незнакомкой в дальнюю часть коридора. Горничная провела гостя в комнату и стала раскладывать небольшой багаж. Аято всё так же стоял в дверях, когда женщина обратилась к нему: — Вот и готово. — она довольно кивнула и вышла за порог. — Приветственный ужин через час, так что у вас есть немного времени отдохнуть. Если вам что-то понадобится, обращайтесь. Хорошего отдыха! Аято остался один на один с иссохшей от тишины комнатой. Осмотрел разложенные вещи, провел рукой по отполированной мебели. Очевидно, отдельные спальни — идея Люмин. Стоило её отблагодарить, такой роскоши как личное пространство мужчина не мог позволить себе даже в родной стране. Одной из причин были обычаи, что обязывали иметь, может и показную, но крепкую связь с женой. Решающим же фактором стали кошмары, преследовавшие во сне и наяву. Те, которые прекращались, стоило путешественнице оказаться рядом. Долгие годы он считал почти детским желание спать спокойно по ночам. Терпел, отмахивался от дружеского беспокойства. Но постепенные уговоры и невыносимая боль вскоре переубедили его. Иногда он подолгу гадал, что бы делал без героини. Сколько бы раз она не списывала просьбу, мольбу о помощи на сущий пустяк, он видел, чувствовал, каких усилий ей стоит играть принятую партию. Одним богам было известно, отчего она вообще согласилась. Но Аято знал абсолютно точно — в этом его убедили уже несчитанные подвиги жены — она выполнит, вложит все силы в обещанное. От того всё больше нагнетало предстоящее количество ночей без неё, сопящей неподалёку. Он убрал сильно отросшие пряди с лица. Случалось такое не часто, но сейчас ему хотелось мирно насладиться видом за приоткрытым окном. Взгляд уставшего до смерти человека растворился в закате. Ветер нежно качал молодые ветви фруктовых деревьев, те отбрасывали причудливые тени на скошенную недавно траву. Её же мял крохотный силуэт, внезапно живо замахавший наблюдателю. Мужские губы слились в линию. Неловко потрусив рукой, он надеялся, что жест выглядел хоть немного дружелюбным. В комнату легонько постучали. Отступив от приевшегося самоистязания, Аято открыл дверь. Поначалу показалось, кто-то подшутил над мужчиной — за дверью никого не было. Но стоило ему развернуться... — Бу! — маленькая леталка будто упала с потолка, неуклюже зацепившись за спину светловолосого. Тот рассмеялся. — Боюсь и молю о пощаде. — Вот и правильно! — она поддержала хохот, играя с шелковистыми волосами. — Я, если ты не знал, очень опасна. Особенно, когда голодна. А до ужина ещё ждать и ждать, так что... Стоп. — она отпустила свою жертву, задумалась. — Что-то я отвлеклась. Вообще-то, я по делу! Чего-чего, а серьёзности от этой непоседы Аято не ожидал. Что ж, раз неугомонная подруга решилась на что-то, как он мог отказать? Мужчина пригласил её зайти. Молнией пролетев к окну, она убедилась, что на улице никого не было. Зачем — известно было одной Паймон. На этом шпионские замашки не закончились. Из ниоткуда компаньон достала две детективные шляпы, одну надев на себя, вторую протянув соучастнику. Положила крохотную руку на плече и шёпотом заговорила. — У меня есть маленькая просьба... Глаза Аято впервые за года округлились от удивления. Что б в такой крохотной голове и крутились такие махинации — представить было крайне трудно. Тем не менее, от него самого многого не требовалось: всего лишь подыграть. Конечно же, он согласился. Радостно взвизгнув, компаньон буквально взлетела под люстру и закружилась в победном танце. В груди потеплело. Рассказала, попросила, а значит, доверилась. Мужчина долго ждал, когда сможет ответить на нескончаемую доброту друзей. Сейчас же им двигало не чувство долга, а этот жар в сердце. Искреннее, чистое желание. И в этот раз он сделает всё, что в его силах. Пожав руки, партнеры наконец спустились к остальным. Стол, пускай и был относительно небольшой, выглядел роскошно. Изысканные блюда, умиротворенная обстановка, сервировка стола —, каждая деталь ужина была не высоте. Наконец все заняли места. Хозяин дома уже собрался произнести тост. Прервало его смачное жевание беловолосой: та начала "втихую" уминать стоящую неподалеку курицу. Секунда полной тишины. И, уже под заразительный смех, компания полным составом приступила к еде. Помимо привычного "Передай-ка" и "Как же вкусно", за столом то и дело мелькали разговоры. Но не они прерывали трапезу. А нечто горячее приготовленной еды. Друзья-заговорщики то и дело ловили переглядки между соседями за столом: красноволосый будто на спор приковал взгляд к Путешественнице, отрывая лишь когда она сама поднимала на него глаза. Пол дважды успела встретить упавшая вилка, причем с обеих сторон. Последней каплей стало чуть не пролитое на скатерть вино. Аято нарочито громко прочистил горло, с элегантной небрежностью поднял бокал и поклонился. Все отложили приборы, не ожидая тоста от приехавшего отдыхать мужчины. Почти все. — Благодарю за прием. Я счастлив быть в компании дорогих мне — он сделал паузу, задержал взгляд на Люмин. — и моим друзьям людей. Дилюк непонятливо склонил голову набок. Догадка подтвердилась: он не был посвящен в особенности отношений прибывших гостей. Наблюдавшая за картиной Паймон лишь довольно кивнула соучастнику, тот продолжил. — Ваша поддержка, чуткость, любовь... Мужчина, точно по стоп-слову, обмяк. Почувствовав, как слабо держится бокал в руке, тряхнул головой, но закончил мысль. — Бесценны. Пускай этот вечер займет особенное место в памяти каждого из нас. Комната заискрилась в звоне хрусталя. Пока прочие задумчиво потягивали вино, леталка с несоизмеримой её размерам тоской стала ковырять салат в тарелке. Тяжко вздохнув, она подхватила: — Э-эх, как сказал. Я и сама так соскучилась по друзьям, кошмар. Вот Люмин целую вечность ни с кем не встречалась, ну а я постоянно рядом, тоже света белого не видела. На скатерть упала, пусть и вымученная, зато благих намерений слезинка. Путешественница почти с удивлением глянула на подругу, для этого не хватало самой неожиданности в словах Паймон. Однако винить её не имела права. Ведь даже в такой очевидной провокации была доля правды, а раз так, и частичка вины женщины. Наконец Люмин обреченно предложила: — Думаю, мы могли бы прогуляться. — Ура-ура! — Паймон стала изо всех сил обнимать путешественницу, хитро сверкнула глазками на мужчину. — Ну что, тогда ужин продолжим в таверне, Дилюк? Как и зачем привлекать его, до хозяина дома никак не доходило. Но это и не требовалось: к своему сожалению, он не успел среагировать на крохотные ручки, что упрямо толкали к выходу. Уже в дверях Паймон подозвала к себе Люмин. Та попросила ещё минутку, желая остаться наедине с Аято. — Присоединишься? — Спасибо, предпочту как следует выспаться после дороги. — блондинка с пониманием кивнула. — Сама бы не прочь, вот только никак не дадут два затейника. Она подмигнула и вышла. Пускай Путешественница и раскусила сговор, всё волей-неволей закончилось первоначально задуманной прогулкой. Впрочем, она только благодарна за такую заботу. До этого удручающая тишина сейчас целительно очищала разум, летний ветер мягко вел обмякшее тело к постели. Казалось, само место поддакивало его усталости. Под пение сверчков и вино из одуванчиков сознание отключалось плавно, удивительно послушно. Он вяло присел на пригретый солнцем край кровати.

Вдох, выдох