Не на своем месте

Мы уезжаем из Нью-Йорка на следующий день рано утром. Отец Лиз, которого выпустили до суда под залог, сидит за рулем, мама Лиз - рядом на пассажирском, а я устроилась на заднем сиденье, уткнувшись носом в окно. В машине тихо. Отец Лиз выключил радио, чтобы не слушать новости, в которых сейчас смаковали все детали громкого дела поимки Человеком-пауком банды под руководством Стервятника. Все молчат. Тишину разрывают только сигналы автомобильных клаксонов. На знаменитом Бруклинском мосту, через который мы едем, точнее ползем на черепашьей скорости, обычная утренняя пробка. Машины движутся еле-еле, и я, измученная переживаниями последних дней и бессонной ночью накануне, начинаю проваливаться в сон. Мне снится племянница, когда ей еще едва исполнилось двенадцать, и на очередных новогодних каникулах наш город замело - ни пройти, не проехать, а ледяной ветер не давал шанса прогуляться или сходить на каток. Поэтому Катя с подружками шастали друг к другу в гости - благо живут в соседних подъездах - и беспардонно засиживались до глубокой ночи, а потом весь день клевали носом и ходили сонные, врезаясь в косяки. - Чем вы там занимаетесь? - поинтересовалась я у племянницы. - Весело проводим время, - хитро прищурилась та. - Каникулы ведь! - А поконкретней? - решила допытаться я. - Играем в компьютерные игры и смотрим сериалы, - честно призналась Катя. - Вообще-то у нас с девчонками, конечно, были совсем другие планы на праздники, но погода бессовестно подвела. - Это да. Погода в этом году всем свинью подложила, - согласилась я, потому что у меня на праздники намечалась поездка с друзьями, которую пришлось отменить из-за жуткой метели. - Вот и я о том же, - согласно покивала Катюша. - Поэтому сериалы сейчас - наше спасение. Пересмотрим все, что когда-либо собирались. Так хотя бы будет не слишком обидно, что каникулы пропадают, - прикрыв рот ладошкой, протяжно зевнула Катя. - Ты хоть высыпаешься? – спросила я ее. - Куда высыпаюсь? – сонно моргнув переспросила племянница. - Понятно, - засмеялась я. - Буду звать тебя «слипшийся сахарок». - Почему слипшийся? – не поняла Катя. - Потому что не высыпаешься, - подмигнула я. Как только страдающий от недосыпа мозг Кати понял мою шутку, она тоже засмеялась и показала мне язык. И вот я улыбаюсь ей в ответ, и даже во сне чувствую, как мои губы и в реальности растягиваются в улыбку. Как же я скучаю! И как же горько осознавать, что мы больше никогда не увидимся. Пожалуйста, хотя бы не переставай мне сниться. Но в мой чудесный сон-воспоминание беспардонно вклинивался какой-то громкий противный звук: такое занудное равномерное пиликанье. Партроник наверное. Похоже, какой-то спешащий таксист слишком близко поджался сзади к нашей машине, вот партроник и всполошился. Нехотя разлепляю веки и упираюсь глазами в высокий белый потолок. Моргаю несколько раз, чтобы сфокусировать зрение - и да, надо мной, действительно потолок. А еще я больше не в машине. Я в комнате, лежу на кровати. И занудный писк, что разбудил меня - вовсе не писк партроника. Этот звук издает кардиомонитор, стоящий справа от моей кровати, точнее больничной койки, на которой я лежу. Тот факт, что я больнице неоспорим: специфический запах, свойственный больницам, резко ударил в нос, едва я открыла глаза. Как я здесь оказалась? Что произошло? Мы с родителями Лиз попали в аварию? Я этого не помню. Поворачиваю голову влево, и у меня буквально перехватывает дыхание: в кресле для посетителей, свернувшись клубочком, спит Катя. Хочу позвать ее, но в горле ком, и единственное, на что я оказываюсь способна, это тихий задушенный всхлип. Но Катюша каким-то чудом услышала. Ее уставшее осунувшиеся личико в мгновение ока будто засветилось от радости. И Катя тут же оказалась на моей койке, ткнувшись холодным носом мне в шею. Я обнимаю племянницу и слушаю, как между всхлипами она лопочет о том, что я провалялась в коме почти две недели после несчастного случая, когда какой-то мальчишка случайно столкнул меня с лестницы в подземном переходе. Она рассказывает, как они все напугались, потому что, хоть моя голова и не слишком серьезно пострадала - обошлось небольшим сотрясением и глубокой ссадиной, но при этом я по совершенно необъяснимой причине впала в кому. И доктора никак не могли привести меня в чувство. Катя очень боялась, что я могу умереть, и если бы Петя вовремя не подоспел на помощь, то меня, может быть, и вовсе не спасли бы. Катя говорит, что и она с родителями, и дедушка с бабушкой дежурили здесь возле меня в больнице, ожидая, когда же я приду в сознание, а я так долго не просыпалась. И Петя приходит ко мне каждый день, как только у него выдается свободная минутка, и даже на выходные домой не уходит. И бабушка все время говорит, что нужно верить и надеяться, что со мной все будет хорошо, а сама плачет, когда думает, что никто ее не видит. Я гладила Катюшу по волосам и целовала в макушку, чтобы успокоить, а сама рассматривала свои руки: белая кожа, знакомые родные ладони, пальцы и ногти – все мое. Мое собственное тело. Как же я соскучилась! А еще я думала о том, как же хорошо, что я, точнее мое тело, все это время было в отключке и, значит, Лиз никогда не попадала в мой мир, и ей не пришлось пережить весь ужас ситуации, который она непременно пережила бы, если бы случилось так, что мы с ней все же поменялись бы местами. И еще один момент: кто такой этот загадочный Петя, о котором говорит Катюша? Я так и спросила ее: - А этот Петя... он кто? - Он тебя спас! И первые дни почти от тебя не отходил, - с восторгом сообщила мне племянница. - Правда? - искренне удивилась я. - Ага. И, пока твое состояние не стабилизировалось, даже спал прямо тут на раскладушке, - добавила Катя. - Прямо здесь в палате? – опять удивилась я. - И еще он все время с тобой разговаривал, - добавила племянница. - Петя говорит, что люди, впавшие в кому, иногда могут слышать, если с ними разговаривают. - А нимба и крыльев у него случайно нет? - не выдержала я. - Зря ты так, - как-то слишком по-взрослому вздохнула Катюша. - Он, и правда, классный. Когда в палату всем гуртом вваливаются мои родственники, я уже не могу удержать слез. Они тоже плачут, обнимают меня, а еще все говорят наперебой и одновременно. Так что с непривычки у меня начинают плавиться мозги. Но, тем не менее, постепенно картинка начинает "вырисовывается". После моего неудачного падения я сильно разбила голову о каменные ступеньки и натурально истекала кровью. Неравнодушные прохожие позвонили в скорую и вызвали неотложку, но никто не знал, как мне помочь до ее приезда. Вот тут-то и появился загадочный Петя, о котором мне ранее говорила Катюша. Как я поняла из путаных объяснений моей сестры, Петя - доктор и работает в как раз в этой больнице. Мне очень повезло, что он тогда оказался рядом и смог оказать мне первую помощь, предотвратив большую кровопотерю. А потом приехал вместе со мной в больницу и продолжил меня спасать уже здесь. - Он такой чудесный! Так за тебя переживает! – кажется, мама была в полнейшем восторге от моего загадочного спасителя. - И симпатичный, - добавила сестра. - Очень симпатичный, - подхватила мама. - Как раз твой типаж, - снова подмигнула мне сестра. - Он твой портрет нарисовал, - добавила племянница и сняла висевший на стене листок формата А4, на который я прежде не обращала внимания. И вот тут я удивилась по-настоящему. На обычном карандашном рисунке, действительно, была я – схожесть просто поразительная – сразу видно, что рисовал профи – хотя портрет явно был набросан на скорую руку и даже не прорисован детально, ну кроме глаз. Тем не менее, лицо на портрете было совершенно живое и очень красивое. Художник изобразил меня немного вполоборота, будто я быстро шла вперед и вдруг оглянулась назад прямо на него и в этот момент словно застыла в движении: летящие по ветру волосы, хитринка в глазах и легкая улыбка на губах, изящный изгиб шеи и кельтский медальончик на тонком шнурке. Похоже, именно такой он запомнил меня в тот день, когда мы столкнулись незадолго до моего падения с лестницы, после чего ему пришлось меня спасать. - А вы уверены, что этот ваш Петя доктор? – фыркнула я. - Ему бы в Суриковское.* - Василиса! - всплеснула руками мама. – Татьяна, - обратилась мама к моей старшей сестре, - вразуми ее! - Да оставьте вы ее в покое, - встал на мою защиту папа. - Бедняжка едва очнуться успела, а вы ее уже сватаете, - поддержал папу Антон. Танин муж всегда вставал на мою сторону, когда мама с сестрой слишком активно пытались устраивать мою личную жизнь. - Так, товарищи родственники, - в мою палату вошла невысокая коренастая женщина в белом халате и с бейджиком на груди, - оставьте больную в покое. Сначала лечим, а уже потом замуж выдаем! Всем покинуть палату! Лучшее лекарство для нашей спящей красавицы сейчас – это тишина и покой. Надпись на бейджике моей спасительницы гласила: «Невролог Елена Степановна Пронина». Под настойчивое понукание доктора родители и сестра с мужем начали прощаться и выходить, обещали приехать завтра и привезти чего-нибудь вкусненького. - Петя нормальный парень, - тихо сказал мне Антон перед тем, как выйти. - Ты, и правда, присмотрись к нему. Я улыбнулась в ответ – но меня на самом деле сейчас волновал вовсе не загадочный Петя. - Катюша, - позвала я племянницу, и она шмыгнула назад ко мне, проскользнув мимо доктора. - Что? – шепотом спросила Катя, стараясь подольше остаться незамеченной. - А где мой медальон? – поинтересовалась я. – Ну, тот, что остался у меня после ритуала? - Вот, он у меня, - Катя вытащила из кармана знакомый латунный медальончик на кожаном шнурке. – Мы с девчонками свои, будто по волшебству, потеряли едва ли не на следующий день как от тебя приехали, - пожаловалась она. – Только твой уцелел. Его сняли, когда тебя в больницу привезли, мне его Петя отдал. - Можно я возьму? – попросила я, желая побыстрее забрать из рук племянницы эту проклятую штуковину. - Конечно, - кивнула Катя. – Он же твой. - Спасибо, - я прямо выдохнула с облегчением, когда Катя вложила опасную безделушку мне в ладонь. - Увидимся завтра, - улыбнулась Катюша и, быстро чмокнув меня в щеку, выскользнула из палаты под строгим взглядом моего доктора. Выпроводив галдящую толпу моих родственников из палаты, Елена Степановна и пара ее подручных фельдшеров провели небольшое обследование моей многострадальной головы, и результаты оказались вполне удовлетворительными. После этого мою бренную тушку отключили от мониторов и оставили в палате просто отдыхать, предварительно сделав пару уколов, и снабдив стаканом воды, а также обещанием, что скоро принесут ужин. - А мне вставать и передвигаться самостоятельно уже можно? – поинтересовалась я. - Не советую, - покачала головой Елена Степановна. – С сотрясением твоим мы справились, но причину, почему ты впала в кому, до сих пор не выяснили. Так что лучше полежи спокойно – целее будешь. - Ладно. Спасибо, - ответила я, уже прикидывая, как бы по-тихому выбраться из палаты. Проклятый медальон, что я по-прежнему сжимала в руке, казалось, жег мне ладонь, и я была на сто процентов уверена, что мне просто необходимо от него избавиться, и сделать это нужно как можно скорее - пока он меня опять куда-нибудь не забросил. Когда доктор, наконец, ушла, я допила воду, поставила на прикроватную тумбу пустой стакан, выждала еще некоторое время и осторожно села на койке, прислушиваясь к собственным ощущениям. Пока что все было в порядке. Я аккуратно и медленно поднялась на ноги, и меня слегка повело в сторону. Надежно уцепившись рукой за прикроватную тумбу, я на мгновение прикрыла глаза, чтобы комната перестала претворяться каруселью и, когда головокружение прошло, попробовала осторожно дойти до входной двери. Ноги ощущались немного ватными, но тут как раз ничего удивительного: я ведь две недели провалялась без сознания - слабость вполне себе закономерна. Не слишком быстро, но у меня все же получилось добраться до выхода из палаты. Приоткрыв дверь, я аккуратно выглянула наружу и к своему глубокому удовлетворению обнаружила, что больничный коридор был совершенно пуст. Взглянув направо, я увидела, что коридор оканчивается большим панорамным окном, за которым виднелась подсвеченная фонарями темная улица - толи ночь, толи поздний вечер - вот вам и причина того, что больничный коридор совершенно пуст: все уже давно спят. Что ж, меня такой расклад совершенно устаивал. Я осторожно вышла из палаты и аккуратно пошла налево по коридору в противоположную от окна сторону, придерживаясь за стенку одной рукой. Туалет обнаружился через три двери от моей палаты. Я зашла в кабинку и, не мешкая ни минуты, бросила латунный кельтский медальон прямо в унитаз, а затем нажала слив. Хлынувшая тут же вода унесла проклятый волшебный амулетик в канализацию. Так-то лучше! Я вышла назад в коридор и почувствовала, что гораздо уверенней держусь на ногах. И мне вдруг очень захотелось дойти до панорамного окна в противоположном конце коридора. Но, конечно, не ради красивого вида - в оконном стекле я могла видеть свое отражение. Наверняка в туалете было зеркало, но я так спешила поскорее избавиться от медальона и уйти оттуда, что даже не смотрела по сторонам. А в огромном панорамном окне я могла видеть свое отражение в полный рост - и как же это здорово снова лицезреть в отражении саму себя! Светлые русые волосы чуть ниже лопаток, серые глаза… ладно, цвет глаз я в оконном отражении, как следует, рассмотреть не могу, но белая кожа, мое собственное родное лицо и фигура вызывали в душе феерический восторг. Никогда не думала, что можно соскучиться по самой себе. Звучит, конечно, ужасно странно, но именно это я ощущаю сейчас, разглядывая свое отражение в оконном стекле. И, наверное, именно в этот момент я поняла, что моя жизнь навсегда разделилась на «до» и «после». Потому что самые простые и обыденные вещи, которые окружают тебя каждый день, и о которых даже особо не задумываешься, начинаешь ценить только тогда, когда можешь все это потерять. Банально, да. Но это правда. Насмотревшись на свое отражение, я вознамерилась вернуться назад в палату, но, едва я повернулась, чтобы отправиться в обратный путь, как перед глазами у меня резко потемнело, голова закружилась, и я поняла, что сейчас упаду. Пришлось зажмуриться, чтобы коридор перестал кувыркаться, но ситуация от этого сильно не улучшилась. Как вдруг кто-то подхватил меня на руки. Я чуть вскрикнула от неожиданности, но отрыть глаза не решилась, потому что голова по-прежнему плыла и кружилась. - Ты зачем встала? Доктор ведь запретила, - выговаривал мне неизвестный спаситель, пока нес меня куда-то – подозреваю, что обратно в палату. - Угу, - согласно промычала я, подтверждая, что доктор, действительно, не разрешала мне вставать и разгуливать по коридором. - Голова сильно кружится? – встревожено поинтересовался мой спаситель. - Угу, - снова промычала я, по-прежнему не открывая глаз. - Сейчас уложим тебя и проверим давление, - заботливо пообещал незнакомец. Голос у незнакомца был приятный: глубокий и бархатный, и заботу, которая слишком явно звучала в его голосе, было странно слышать от совершенно незнакомого мне человека. Но удивило меня даже не это, а то, как этот незнакомец пахнет. Потому что, едва он подхватил меня на руки и прижал к себе, в нос ударил до боли знакомый сладкий, чарующий запах. И меня прямо накрыло чувство дежавю*: казалось, что если я сейчас открою глаза, то увижу Питера. Но мгновение спустя я поняла, что запах все же несколько отличается: не такой яркий и звонкий, как у переживающего пубертат подростка, а чуть более густой и… взрослый, к тому же приправленный легкими нотками хвойного парфюма. Смешно, но теперь я даже не уверена, отчего кружится моя голова: от полученной ранее травмы или от этого потрясающего запаха. Незнакомец аккуратно положил меня на мою больничную койку, и только тогда я решилась снова открыть глаза… чтобы тут же встретиться взглядом с парой встревоженных карих глаз напротив… и снова ощутить как накатывает чувство дежавю – слишком уж похожи эти глаза на глаза одного мальчишки из фантастического мира. И взгляд такой же, какой был у Питера, когда он смотрел на меня… то есть на Лиз. Так и хочется сказать: «Ты не умеешь скрывать чувства». - Ты, видимо, тот самый загадочный Петя, который меня спас… и только что спас снова, - пробормотала я. - Да, это я, - смутился парень. – Привет, наконец. - Привет, - улыбнулась я. – И спасибо, кстати. Похоже, я очень сильно тебе обязана. - Не за что, - широко улыбнулся Петя, и тут я вдруг поняла, что его лицо кажется мне очень знакомым. - О, а я тебя вспомнила. Мы вместе стояли возле пешеходного перехода в ожидании зеленого сигнала светофора, когда я говорила с мамой по телефону. Как раз перед тем, как… со мной произошел несчастный случай. В памяти всплывет тот день, когда, проводив Катюшу с подружками на электричку, прибравшись в квартире и перестирав весь свой летний гардероб, я решила сходить в ближайший супермаркет за продуктами. И вышла из дома, нарядившись в тонкий белый свитер-лапшу с разрезами по бокам, синюю юбку-трапецию с большими пуговицами и, повесив на шею злосчастный кельтский медальончик, заряженный на призыв Питера Паркера. Н-да. Помню, что стояла у пешеходного перехода в ожидании разрешающего сигнала светофора и разговаривала по телефону, а рядом со мной стоял высокий широкоплечий кудрявый парень с карими глазами, весело улыбался и показал большой палец вверх, понаблюдав, как вежливо и терпеливо я общаюсь с мамой. Точно. Это и был Петя. - Ну, да, - подтвердил мои предположения Петя. – Это я. Еще раз привет. - Привет, - моя улыбка получилась очень искренней – я словно увидела старого знакомого из прошлой жизни. - Ты мне тогда с первого взгляда очень сильно понравилась, - немного смутившись и покраснев вдруг признался Петя, - и то, как терпеливо ты отвечала маме, не смотря на то, что тема явно была тебе не слишком приятна… в общем, от этого ты понравилась мне еще больше. А я опаздывал на работу, и мне нужно было торопиться в противоположную сторону, но я побоялся, что если упущу тебя, то больше никогда потом не встречу и буду жалеть об этом всю жизнь. Поэтому и пошел за тобой. - И увидел, как я упала, - догадалась я. - Да, - подтвердил Петя мою догадку. - И спас меня. Спасибо еще раз, - искренне поблагодарила я. – И за то, что продолжаешь заботиться обо мне и дальше. - Не за что, - снова сказал Петя. – Ой… я же ужин тебе нес и оставил его на танкетке в коридоре, когда бросился тебя ловить, чтобы не упала. Я мигом! Петя выскочил из палаты и вернулся пару мгновений спустя уже с подносом в руках. - Спасибо, - улыбнулась я, забирая из его рук поднос. - Подожди, - Петя притормозил мой порыв немедленно взяться за ложку, - давай сначала измерим давление, а то после того, как человек поест, оно всегда немного повышается и результаты будут неверными. - Хорошо, - покладисто согласилась я, отставив поднос на прикроватную тумбу. Давление у меня оказалось пониженное, что, видимо, и явилось причиной головокружения. Плюс небольшое обезвоживание и общая физическая слабость от того, что провалялась в отключке почти две недели. Петя пообещал, что после того, как я перекушу, ситуация улучшится. Забирая поднос с тумбы, я наткнулась на свой карандашный портрет, который остался лежать там после того, как Катюша сняла его со стены, чтобы показать мне. - Потрясающий портрет, - искренне похвалила я творчество Пети. - Тебе бы в Суриковское пойти учиться с таким-то талантом. - Вообще-то я в Суриковском и учился, - признался Петя. – Почти два года. Хотел стать профессиональным живописцем. Но потом один из моих сокурсников неудачно упал с лестницы и сломал ногу. Я отвез его в больницу и, выйдя из травматологии, вдруг четко понял, что хочу там работать – помогать людям. Бросил художественное училище и поступил в медицинское. - Вот это поворот! – искренне удивилась я. – А как же «искусство вечно» и «красота спасет мир»? Просто взял и зарыл свой талант в землю? - Если у человека сломана нога или вывихнуто плечо, то сначала нужно избавить его от боли и вылечить, только потом он сможет наслаждаться красотой и искусством, - пожал плечами Петя с легкой улыбкой. – Мне нравится помогать людям. Хотя иногда и бывает тяжело, но я точно знаю, что сейчас я на своем месте. А ты кушай, - спохватился Петя, - тебе надо набираться сил. Я вскрыла контейнер с каким-то овощным пюре и принялась есть, наблюдая за Петей, который снова повесил мой портрет на стену, приколов его кнопкой. К слову овощное пюре оказалось премерзкое. - Гадость? – сочувственно спросил Петя. - Редкостная, - подтвердила я. - Зато оно щадяще воздействует на желудок, который все это время простаивал, учитывая, что, пока ты была в коме, тебя «кормили» внутривенно коктейлем из витаминов, - пояснил Петя. - Значит, придется немного потерпеть, - кивнула я. - Когда тебя выпишут, я бы с радостью пригласил тебя на ужин или в кино, - немного смущенно предложил Петя. – Но тебе совсем не обязательно соглашаться, - тут же добавил он. – Мне бы не хотелось, чтобы ты согласилась только потому, что чувствуешь себя обязанной мне за помощь. - С удовольствием приму приглашение, - не сомневаясь ни секунды ответила я, потому что Петя мне, и правда, понравился. - Круто! – просиял Петя. И я едва не подавилась своим мерзким овощным пюре, потому что меня снова накрыло острое чувство дежавю. Все-таки они с Питером невероятно похожи! И я сейчас даже не о том, что оба смотрят на меня влюбленным взглядом карих глаз, и еще эти каштановые кудри, и пахнут они одинаково. Да, Петя вдвое старше Питера по возрасту, да и по габаритам в два раза больше, но вот это их стремление помогать людям не смотря на то, что бывает трудно… оно просто не может не восхищать! Есть у меня сильное подозрение, что волшебный кельтский медальончик призвал не только наделенного суперспособностями Питера из фантазийного мира, но еще такого же доброго и самоотверженного Петю из моей реальности. И да, опять это слово-паразит «круто». - Можем сходить посмотреть «Человек-паук. Возвращение домой», - предложил Петя. – Катя сказала, что тебе нравится этот фильм. На этот раз я все же подавилась. Ну, Катюха! Получишь ты у меня на орехи за такие шутки – знает же мелкая засранка, что я еще тогда от их трехдневного марафона по просмотру «Человека-паука» чуть крышей не поехала. - Может лучше «Звездные войны»? – выдвинула я встречное предложение, после того, как Петя заботливо похлопал меня по спине. – Возьмем в прокате или в сети найдем. - Вообще-то у меня есть все фильмы саги, - признался Петя. – Я их фанат. - Вот как? - удивилась я. Еще одно совпадение. - Но Катя говорила, что тебе «Звездные войны» не нравятся, - в свою очередь удивился Петя. - Не нравились. Точнее я их не понимала… ну, или не пыталась понять. Но я очень хочу пересмотреть всю сагу с самого начала, - честно призналась я. – Почему-то мне кажется, что на этот раз, я буду воспринимать ее совсем по-другому. Так что с тебя «Звездные войны», а с меня ужин. Как тебе такое предложение? - Круто! – широко улыбается Петя. - Круто, - соглашаюсь я. Потому как ну что тут еще скажешь?