Новый Год

      План на НГ был отличный. Я сняла нам с парнем коттедж на два дня, радуясь, что наконец, в двадцать шесть лет, могу себе такое позволить. Парень должен был привезти продукты и вообще заниматься заботой обо мне — готовить, дарить подарки, разводить камин. А в итоге вышло совсем не так… За день до поездки я вернулась домой раньше времени и обнаружила в нашей кровати его бывшую в кружевном белье, а его самого в душе, готовящимся к постельным подвигам. В принципе я подозревала что-то подобное — но все равно, зрелище было малоприятное. Я собрала вещи и ушла, переночевала у родителей, а утром поехала в коттедж. Снимать бронь было поздно, а терять деньги не хотелось.       Я приехала в коттедж, осмотрелась, кинула в холодильник бутылки красного. Потом сходила на прогулку — коттедж стоял у самого леса, и я приятно прошлась по снегу, пофотографировала каких-то толстых, с трудом перепрыгивавших с ветки на ветку, птиц. Поскольку еды в коттедже не было, я заказала доставку, надеясь, что им удастся найти это несколько забытое богом место. В принципе в «поселке» был магазин, но он походил на сувенирный в аэропорту. Все местные коттеджи были построены на съем, а значит там все продавалось по завышенным ценам и в основном какая-то фигня типа полуторалитровых бутылок водки. В общем я оставила на охране номер машины доставки и вернулась к себе, готовить коттедж к праздничной ночи.       В одиночестве были свои явные плюсы. Во-первых, я провела за макияжем столько времени, сколько мне хотелось — возможно даже чуть дольше нужного. Если бы в этот момент меня ударили по лицу подушкой, на ней бы остался очень подробный отпечаток. Но вот если в макияж я вложила больше усилий, чем хотелось бы моему (уже бывшему) парню, то в одежду, наоборот, я выложила меньше. Вместо вечернего платья, каблуков и всего такого, я прямо днем натянула пижаму на голое тело и по коттеджу ходила как по родному дому. Не запирала дверь в туалет, не закрывала даже, не мыла после него руки — старалась расслабиться по полной программе. Еще когда часы показывали час дня открыла первую бутылку вина, включила в привезенном динамике плейлист Меладзе-Ваенги, а когда доставка, наконец, доставилась, первым делом распаковала огромную коробку Фереро роше и ходила по гостиной, подбрасывая конфеты до самого потолка и пытаясь ловить ртом. Под босыми ногами хрустели фантики, в свободной левой руке дымилась сигарета.       Комнат в коттедже было почти три — большая гостиная, отделенная от нее барной стойкой кухня и маленькая спальня на втором этаже. Я уже решила, что спать лягу в гостиной — тут был камин, который я еще собиралась попытаться разжечь, большой диван, который, кажется, можно было разложить, а еще французское окно с видом на снежный лес. Мне нравилась идея спать на виду у леса — я представляла себе снежного человека, прижимающегося мордой к стеклу, чтобы углядеть мое тело, чуть скрытое одеялом, в неровных отсветах камина. Может быть, если одеяло правильно сползет, он так возбудится, что попробует разбить стекло… Я потрогала окно рукой — оно было прочное, наверное, пуленепробиваемое, на случай если коттедж снимет какой-нибудь бандит.       Незаметно наступил вечер — и я все-таки попробовала разжечь камин. Вместо музыки у меня теперь играл фильм в планшете. Я решила прогнать марафоном десяток романтических комедий из начала двухтысячных — все равно делать больше было нечего. Камин в коттедже был настоящий, большой — таких как я там могло бы спрятаться три или четыре. Дрова, слава богу, были заготовлены хозяевами. Я пожгла десяток длинных толстых спичек прежде, чем рулон туалетной бумаги, который я решила пустить на растопку, занялся так, чтобы подхватить два полена, сложенные на нем крестом. Я кинула в камин и коробку из-под конфет. Вот она заполыхала сразу.       Диван я подтащила поближе к камину, забралась на него, укуталась в притащенное со второго этажа одеяло. Планшет стоял у меня на столике, рядом с двумя бутылками вина, бокалом, пачкой сигарет, зажженными свечками и еще одной конфетной коробкой. За диван я кинула пакет с коробками с салатами. Есть мне сейчас не хотелось, но еще меньше мне хотелось потом бегать на кухню, если есть мне все-таки захочется. Еще я, зная, что НГ буду праздновать одна, привезла с собой вибратор и смазку — они, вместе с пачкой салфеток, лежали на подлокотнике дивана.       К тому моменту, когда часы показали полночь, во мне было уже две бутылки вина, и кино я смотрела не очень внимательно. Правую руку я в какой-то момент запустила в пижамные штаны, и лениво ласкала себя, не слишком думая о сексе — просто нравилось чувствовать пиздой пальцы. В левой у меня была зажата сигарета, пепел с которой падал на пол, и я надеялась, что он не оставит там слишком заметных следов. Тушила сигареты я в чашке, куда в какой-то момент плеснула вина, чтобы чокнуться сама с собой.       Мне было хорошо — я думала о том, что рада, что провожу новый год одна, что с парнем все равно надо было расставаться, а не пытаться засыпать наши отношения какими-то дорогими покупками типа съема коттеджа, а подарки я всегда могла организовать себе сама. Я не заметила, как стала двигать рукой в штанах быстрее — я все-таки возбудилась. Я провела пальцами вниз, чувствуя горячую влагу на губах. Я недавно брилась, и поэтому губы были шершавые — я с удовольствием стала натирать их сильнее, стараясь обходить клитор. Я пока не собиралась кончать — мне просто нравилось себя трогать. Чтобы растянуть удовольствие и еще усилить чувство домашнего времяпрепровождения я достала руку из штанов, облизала пальцы, снова запустила их под пижаму. Мои соски затвердели, и я положила руку с сигаретой себе на грудь, слегка поиграла с правым соском мизинцем. Пепел с сигареты посыпался на пижаму, и я сдула его на спинку дивана. Пальцами правой руки слегка раздвинула губы. Я очень надеялась, что снежный человек вот именно сейчас выйдет из леса, и увидит, как я трахаю себя пальцами. Я уже прямо представляла себе, как поднимается его обрамленный грязной, мокрой шерстью член, как будут блестеть его яйца, как он прижмется к стеклу и будет пытаться выебать окно, дотянуться до меня. Я буду дрочить и стонать, а он трахать стекло, тереться об него членом, пока из покрасневшей головки не польется горячая сперма.       Я ввела себе во влагалище два пальца, запрокинула голову, и тут где-то наверху раздался отчетливый хруст снега. Я чуть замедлила движения руки, приподнялась над диваном — за окном никого не было. Я уже хотела откинуться снова, чувствуя, что приближается оргазм, но тут хруст повторился, а следом из камина подуло холодным. Из трубы на бревна упало несколько комьев снега. Я все еще трогала себя, с интересом ожидая продолжения.       Что-то зашуршало, зашумело там, в камине. Огонь погас — комнату теперь освещали только свечи на столике. Я приподнялась на локте, хорошенько затянулась от сигареты. Страшно не было — наоборот, я потушила сигарету, потянулась за бутылкой вина, чтобы сделать еще один глоток. В камине шум усиливался — что-то приближалось ко мне. Я ждала с большим интересом — может быть снежный человек все же решил пробраться ко мне…       В камине появилось что-то большое и красное. С гулким стуком на пол камина приземлился человек. Он с огромным трудом выбрался наружу и распрямился, так что сразу стало непонятно, как он помещался в трубе и камине. Он был просто огромен, не меньше двух метров росту, с широкими плечами и при этом крепко сбитый, совсем не худой. Лицо у него было суровое, немолодое, с трех-четырехдневной седой щетиной. Но смотрел он приветливо и как-то насмешливо. Встал прямо, так что я смогла оценить его красный костюм с белой шерстью на груди и голенищах и черный ремень с огромной пряжкой, который сразу напомнил мне о том, как мне нравится, когда меня хорошенько стегают по голой попе. На голове у незнакомца был большой красный колпак с белым помпоном на конце, который он приподнял рукой в белой перчатке, и тот тут же закачался из стороны в сторону. Я почувствовала, как пальцам в моей пизде вдруг стало очень мокро — так уверенно, так властно мужчина смотрел на меня, на обстановку гостиной. Первым делом он щелкнул пальцами — и огонь снова заполыхал в камине. Я прикусила губу — это его движение было сильное и тоже очень уверенное. Сразу чувствовалось, что теперь он главный в этом доме, а мне нужно просто покоряться его воле и делать все, что он мне прикажет.       Вместо того, чтобы для соблюдения приличий достать руку из штанов, я, наоборот, стала сильнее двигать ладонью. Левой рукой я подхватила новую сигарету со стола, зажгла ее от свечи, сладко затянулась, продолжая разглядывать незваного гостя. Он, наконец, посмотрел на меня.       — Вечер добрый, — сказал он. — Что же ты не спишь, девочка?       — Я? — я потупила взор. — Не хочу…       — Тебе меня видеть не полагается, — сказал он, проводя рукой по своему красному плечу, стряхивая на пол снежинки. — Я же на работе.       — А я на каникулах… — сказала я, снова прикусывая губу, чтобы он внимательно следил за моим лицом. — У меня сейчас никакой работы.       Я поднесла к губам сигарету и при этом выгнулась, чтобы он точно видел, как натягивается моя пижама там, где я трахаю себя пальцами. Дым с моих губ сорвался в сторону камина. Мужчина нахмурился.       — Что ж, — сказал он. — Раз уж ты не спишь… Расскажи мне, как ты себя вела в этом году? Хорошо? Плохо?       — Очень… — протянула я, двигая бедрами, чтобы глубже почувствовать свои пальцы. — Очень плохо.       — Что же плохого ты делала? — спросил он. Он все также стоял на месте, только скрестил руки на груди и хмурился, глядя на меня. В его глазах я видела очень возбуждающие огоньки. Он внимательно следил за всеми моими движениями. Я застонала, и он сказал громче: — Что же ты делала?       — Завидовала другим, — сказала я, между движениями пальцем, заставлявшими все тело вздрагивать от возбуждения. — Много и часто трогала себя. Кончала, представляя, как изменяю своему парню.       — И что же? — спросил он. — Ты думаешь ты заслуживаешь подарков в этом году?       — Да… — я запрокинула голову, зажмурилась, стиснула зубы, но в последний момент вынула руку из штанов, не стала кончать, чувствуя, что вечер только начинается.       — И каких же подарков ты заслуживаешь? — спросил он. Я увидела, что он теперь стоит, взявшись руками за собственный ремень.       — Всяких, — сказала я, вытирая пальцы о спинку дивана. Сигарету я дотянула, бросила в чашку: — Я хочу, чтобы меня хорошенько выебали большим и очень толстым членом.       Он сделал шаг ко мне, щелкнул застежкой. Ремень оказался у него в руке. Я хотела развернуться и лечь на живот, но он остановил меня жестом. Я послушно села ровно, сложив руки на коленях. Он подошел ближе, сложил ремень пополам и зажал его в руке. Я нетерпеливо заерзала, хотела подняться, но увидела в его глаза приказ оставаться на месте. Все тело призывно ныло — мне очень хотелось снова запустить руку в пижаму, но я держалась.       Он взял меня рукой за подбородок, поставил на ноги. Я почувствовала его запах, его тело совсем рядом со своим. Его рука скользнула вниз, легла мне на шею, чуть сдавила ее, а потом сползла еще, по груди к животу. Он медленно опустился на диван, а потом притянул меня, положил себе на колени. Я выгнулась, пытаясь прижаться клитором к чему-нибудь твердому, но он слегка шлепнул меня по попе, и я послушно расслабилась. Почти сразу он с силой дернул вниз пижаму, оголяя мою попу.       — Ты была плохой девочкой в этом году, — сказал он.       Я приготовилась к удару, чувствуя, как смазка из моего влагалища стекает на его штаны. Я была возбуждена сильнее, чем когда-либо в жизни. Он со свистом опустил сложенный пополам ремень, обжег мою левую ягодицу. Я вскрикнула, дернулась, но он крепко держал меня. Его пальцы скользнули между моих ног, и я почувствовала их губами. И еще я почувствовала что-то твердое, упирающееся мне в бедро. Он ударил меня снова, я вскрикнула, вцепилась зубами в мягкий подлокотник дивана, сталкивая лбом на пол бутылку смазки и вибратор. Боль растекалась по ягодице красными полосками.       Он шлепал меня, хлестал по попе ремнем, оставляя сочные, красные следы на моей коже, приговаривая: — Ты была очень плохой девочкой. Очень плохой. Очень. Я стонала и вскрикивала, просила не останавливаться и при этом хотела, чтобы он уже отложил ремень и выебал меня. Хотелось почувствовать его член внутри, его руки на моих плечах и бедрах. Хотелось, чтобы он подмял меня, вдавил в подушки, использовал, залил спермой и оставил лежать так, на липком от пота и смазки диване.       Я попробовала дернуть бедрами, чтобы показать, что я готова, и он ударил меня так сильно, что из глаз брызнули слезы. Я взвыла от боли и возбуждения, брыкнулась уже серьезно, так чтобы он сразу понял, что медлить больше нельзя. И он понял, приподнял меня и поднялся сам. Почти сразу я снова оказалась на диване, на животе, а он навалился на меня сверху, сжал одной рукой мою ягодицу. Я закричала, чувствуя боль от синяков, от его сильных пальцев. Его рука мяла мою кожу, красную от ударов ягодицу. Другой рукой он высвободил из штанов свой член — я почувствовала своей пиздой его горячую головку. Она была огромная, толстая и шершавая, такая большая, что я испугалась, что он не сможет войти в меня.       — Расслабься, — сказал он, поглаживая мои ягодицы. — Будь послушной.       Я выпятила попу, попробовала развести ноги пошире, но он крепко держал меня собственными бедрами.       — Пожалуйста, — попросила я. — Пожалуйста, выеби меня! Пожалуйста!       Он резко вошел в меня, протолкнул головку в мое влагалище и дальше, заставляя меня вскрикнуть еще громче.       — Ну, — сказал он, вминая меня в диван. — Не шуми.       Он вошел до самого конца, и я стала хватать ртом воздух, так сильно он наполнил меня.       — Молодец, — сказал он. — Послушная, хорошая девочка.       Я попыталась ответить на его движения, но он крепко схватил меня за плечо одной рукой, а другой зажал мне рот и стал трахать меня со всей силы, так что мне оставалось только закатить глаза и отдаваться ему. Он драл меня, натягивал на свой член, и я поняла, что скоро кончу, попробовала облизнуть его пальцы, но он только сильнее задрал мне голову, смазывая с моих губ помаду. Ему было плевать, что я кончаю — он трахал меня, не замечая, как я вздрагиваю, как тяжело дышу, как хочу кончить еще раз, даже до того, как первый оргазм закончился, как принимаю его толстый член до самого конца, как чувствую его целиком внутри, как натираю свой клитор об мокрую обивку дивана, как кончаю еще раз и еще. Он ебал меня, горячо шептал мне на ухо: — Хорошая. Послушная. Девочка.       Потом он перехватил меня за бедра обеими руками, приподнял над диваном и стал насаживать на свой член. Я кричала так, что наверняка было слышно в соседних коттеджах. И еще было слышно какая мокрая у меня пизда, как жестко он ебет меня, как проталкивает в меня свой член. От очередного оргазма я на секунду потеряла сознание, и вдруг почувствовала, как что-то липкое и теплое наполняет мое влагалище. Его член вздрагивал, толчками выплевывая в меня сперму. Он повалился на меня, прижал к дивану. Я чувствовала, как вздымается его грудь. Его член чуть опал, но он все еще растягивал меня, все еще приятно и горячо пульсировал, сливая в меня остатками спермы. Я обессилено закрыла глаза…       А когда открыла — был снежный, солнечный день, первое января. Я лежала на диване у потухшего камина, и только приятно ноющее тело и липкие от высохшей спермы бедра напоминали о том, что произошло ночью.