ты, главное, найди меня.

На улице была до жути приятная погода: светило солнце, одаривая своими теплыми лучами весенние улицы Москвы, по тротуарам которых люди то быстро направлялись куда-то, то неспешно делали свои маленькие шажки. По дороге быстро едут машины, после которых остается легкое дуновение ветерка. Иногда по марке машины можно понять, что это за человек и как он живет: например, старый мужчина на старенькой копейке — он одинок. Он одинок и отдает последнюю пенсию своим взрослым детям и внукам, оставляя себе лишь на бензин. Молодой парень на дорогом авто — авторитет в своем обществе. Возможно, имеет хорошую работу, живет с любимой девушкой и мечтает о еще более лучшем будущем. А вот дорогой, черный джип, в котором едет сам Сергей. У него пристижная работа, он добивается всего, что захочет, ему в легкую прямо сейчас заехать в какое нибудь дорогое кафе и подцепить там хорошую девушку. Но ему это не надо, ведь он едет к Паше. Как уже было упомянуто, капитану границы не перекрывают дорогу, а только влекут своей сложностью в азарт. Вместо того, чтобы ночью думать о парне, он мог бы заказать себе шлюшек и не париться, да и в принципе забить на этого мальчишку. Но как забыть, если он не о этих бабах мечтает, а о нем? Как забыть, если при самой первой встрече Вершинин зацепил его своей простотой, своей улыбкой и легкостью в общении. Зацепил умением распологать к себе людей. Джип стоит у подъезда, а мужчина рядом с ним, в ожидании той самой долгожданной встречи. Дверь открывается с жутким скрипом, но его Сергей не слышал, он лишь видел, насколько парень изменился за такое большое количество времени: стал еще выше, плечи шире, хоть и кажутся совсем хрупкими. Тело худое, как и лицо. Но это не важно, он не обращал на тонкости внимания, а лишь слушал в себе свое Я:«Он по прежнему хорош.» —Сергей?—Парень остановился в двух шагах от капитана, всматриваясь в того усердно, прищуривая глаза, пытаясь будто что-то в нем найти.—Это правда ты? —Конечно, Паша, это я,—тот улыбнулся по-доброму и развел руки в стороны, намекая, что хотел бы объятий.—Ну, иди сюда. Павел тут же преодолел эти два шага и прильнул к мужчине, обнимая его за шею. Сдавалось ощущение, что парень его задушит. —Да уж, сил у тебя хоть отбавляй...—Костенко сам прижимал парня к себе ближе, чтобы чувствовать его рядом, чтобы наконец превратить свои мечтания в реальность.

***

—давай сделаем то, чего мы оба так хотим...—шептал Паша, ерзая по пастели под Сергеем. Мужчина смотрел на горящего страстью полуголого Вершинина, сдерживаясь и думая, как бы не сорваться на неопытного мальчишку. —Паша, я не железный,—руки Костенко дрожали, уже не желая держаться, уперевшись в пастель.—Я не хочу делать тебе больно. —ты никогда не сделаешь мне больно,—блондин обвил руками шею капитана, спускаясь на плечи и, схватившись за них, приподнялся к самому уху мужчины.—возьми меня. И тут крышу срывает окончательно. Губы впиваются в чужие, мягкие, при этом шершавые губы, кусая каждую из них. Мимолетно Сергей улавливал каждый вздох, каждое подергивание под собой и каждую частичку тела, настолько горячую, что обжигала.

***

—расскажешь мне, как твоя работа?—Павел поставил кружку кофе на стол, за которым сидел Сергей.—Работаешь вообще? —работаю, но время от времени. Я сам себе начальник... —ты так это неуверенно все говоришь, будто тебе что-то мешает говорить об этом. «Мне мешает тоска, которая все время меня мучает,—думал тот.—я тосковал по тебе» —нет, все в полном порядке. Парень сел рядом за стол, отпивая и свой наведенный, горячий напиток. —Паш...—Костенко придвигается ближе, преодолевая расстояние друг от друга более, чем нужно. Рука тянется к худому лицу, а губы к чужим шершавым губам.