Руины в цвету

      Том тонул, хотя его ноги твёрдо стояли на вымощенной булыжником дороге.       Он ненавидел воскресные службы, на которые миссис Коул водила всех приютских детей каждую неделю. Его душил запах ладана, раздражал старый священник — толстый, вечно потеющий и бубнящий себе под нос о спасении души, — не любил он и жёсткие скамейки, на которых приходилось сидеть по несколько часов, и не дай бог хоть на минуту зазеваться или отвести взгляд — по возвращении в приют сразу же получишь выволочку от старшей.       Тому было девять, когда, отбившись от других детей, стройно идущих парами в сопровождении нескольких воспитательниц, он свернул в какой-то грязный проулок, надеясь переждать там очередную службу.       Первое, что он услышал, — вонь канализации, мочи и испражнений, затем — нетвёрдые шаркающие шаги. Чья-то шершавая грубая рука вцепилась в его запястье, острые ногти впились в кожу. Ужас сдавил горло. Не оборачиваясь, Том дёрнулся в попытке вырваться из хватки, но чужие руки уже прижимали его к себе, ощупывали, пересчитывали выступающие под только-только отутюженной рубашкой рёбра, сдавливали грудную клетку, а в ней — словно канарейку Энни Джой — бешено колотящееся сердце.       Наконец, Том закричал. Дёрнув его, разворачивая лицом к себе, мужчина — его грязная физиономия с выпученными пьяными глазами навсегда отпечаталась в памяти мальчика — ударил его по лицу. Том упал. Грязно ухмыляясь почти беззубым ртом, что-то шепча и облизываясь, мужчина бросился на него. Мерзкие руки потянулись к худым бёдрам, жадно ощупывая их через грубую холщовую ткань серых штанов. Чувствуя бескрайний ужас и солёное на губах — кровь из разбитого носа, — Том ощущал, как что-то горячее рвётся изнутри. Из уголков его глаз полились слёзы, а из ладоней будто бы выскочил сам огонь.       Истошно завопив и схватившись руками за обожжённый пах, насильник отшатнулся, понося его на чём свет стоит. Шокированный, Том вскочил на ноги. Запинаясь и всё ещё плача, он бросился прочь из проклятого переулка.       Путь до приюта он не помнил, и как кричала на него миссис Коул, вернувшись со службы, — тоже. Помнил лишь, как содрал с себя штаны, разорвав их на лоскуты, а потом долго, до ссадин, тёр кожу жёсткой мочалкой. За штаны его снова отругали и выпороли, но всё, что Том чувствовал, — мерзкие руки на собственных бёдрах.       С тех пор Том никому не позволял себя трогать. Особенно взрослым.       Впервые услышав о Лютном переулке из шепотков старших слизеринцев, Том сгорал от нетерпения всё лето, ожидая письма из Хогвартса и возможности отправиться на разведку. Он знал: там непременно найдётся что-то важное, что-то, что будет достойно его, даже если придётся остаться без новой мантии или купить подержанные учебники.       И вот он тонул, хотя его ноги твёрдо стояли на вымощенной булыжником дороге. Перед глазами даже спустя три года, как наяву, всплыло мерзкое лицо маггла, схватившего его в проулке, несмотря на то что теперь лицо приставшего к нему бродяги было совершенно другим. Но руки были те же, и намерения, и слова — подлые, грязные.       — Какой красивый мальчик, — облизнулся мужчина, прижав Тома к закопчённой стене и навалившись сверху. — Что ты здесь делаешь?       Те же сальные прикосновения, та же вонь изо рта, тот же недобрый блеск глаз. Сквозь тонкую ткань мантии в лопатки впивались острые камни, земля уплывала из-под ног. В живот что-то упиралось, и Том, слышавший много ужасных рассказов, боялся об этом думать. Его любимая палочка, которой он мог творить любое волшебство, сейчас, бесполезная, лежала в кармане. Том был зол — почему это снова произошло именно с ним?! — но ещё больше он был напуган. Его парализовало. Он закрыл глаза, когда жуткое лицо качнулось ему навстречу…       В следующий миг, будто бы сквозь толстый слой воды, до Тома донёсся крик:       — Флиппендо!       И мгновением позже ярко-оранжевый луч заклинания откинул склонившегося над ним мужчину, впечатав его в противоположную стену.       Чувствуя, что сердце вот-вот вырвется из груди, Том, всё ещё парализованный остатками ужаса, ошарашенно заморгал. Чьи-то тёплые пальцы вдруг обвили его запястье и резко дёрнули, выводя из оцепенения.       — Бежим! — бросил через плечо мальчишка с вымазанным сажей лицом, что было сил потянув его за собой. В его руке мелко подрагивала палочка — стало быть, это он спас Тома?       И хотя он всё ещё тонул — на этот раз в глубине огромных зелёных глаз, решительно сверкающих за стёклами разбитых очков, — Том чувствовал, что его страх и тревога постепенно сходят на нет.       Грязно ругаясь, мужчина уже поднимался на ноги, держась за стену. Словно ужаленный, Том припустил следом за другим мальчиком.       Они петляли тёмными узкими проулками, то и дело шарахаясь в стороны от подозрительных прохожих. Лютный переулок больше не казался Тому таким же привлекательным. Он снова чувствовал себя грязным, снова хотелось содрать с себя одежду и истереть кожу до самой крови, и лишь тёплые пальцы на его запястье не давали ему сорваться в слёзы.       Странно, но в этот раз от чужого прикосновения ему не было дурно.

* * *

      Глядя, как Фред, а за ним и Джордж исчезают во всполохе зелёного пламени, Гарри чувствовал, что волосы на затылке волей-неволей встают дыбом.       — Гарри, милый, просто помни: надо говорить очень чётко, — наставляла его миссис Уизли, протягивая горшочек с летучим порохом. — И внимательно следи, чтобы выйти из нужного камина…       — Нужного чего? — нервно спросил он.       — Каминов много, но если ты произнесёшь место назначения внятно…       — Не переживай, Молли, с ним всё будет хорошо, — успокоил её, да и Гарри заодно, мистер Уизли.       — Но, дорогой, если он вдруг потеряется, что мы скажем его дяде и тёте?       — Им будет всё равно, — поспешил заверить Гарри. — Они только обрадуются.       — Не говори глупостей, — пожурила его миссис Уизли. — Значит так, когда будешь готов, брось порох в камин, шагни внутрь и громко скажи, куда хочешь попасть…       — И прижми локти, — напутствовал Перси.       — А глаза закрой, — торопливо добавила миссис Уизли. — А то зола…       — И не зевай, — посоветовал Рон, — а то вылетишь в чужой камин.       — Но и не паникуй, — продолжала миссис Уизли, — иначе выйдешь слишком рано. Подожди, пока не увидишь Фреда и Джорджа…       У Гарри голова шла кругом. Пытаясь удержать в памяти все наставления, он зачерпнул горстку летучего пороха и бросил его в пламя, которое, затрещав, тут же окрасилось в зелёный. Пригнувшись и шагнув в камин, Гарри тут же почувствовал тепло. Открыв было рот, чтобы произнести место назначения, он тут же наглотался дыма.       — К-кос-са-ал-лея, — сдерживая кашель, пробормотал он, и в следующее же мгновение его словно затянуло в гигантскую воронку, закружив со страшной скоростью.       Не успев ни закрыть глаза, ни прижать локти, Гарри очутился в круговороте изумрудного пламени и смазанных изображений: гостиная с сервированным чайным столиком, коврик, на котором спит чёрный кот, чьи-то ноги, нервно мельтешащие у камина, проблеск чего-то светлого. Что-то толкнуло Гарри в бок, затем кто-то будто бы надавал ему по лицу. Чувствуя, что его вот-вот вырвет съеденными на завтрак бутербродами, он зажмурил глаза, но уже в следующее мгновение поток воздуха грубо вытолкнул его из водоворота.       Ничком повалившись на жёсткий каменный пол, Гарри не успел даже руки выставить вперёд, а потому не только услышал, но и почувствовал, как с жутким хрустом треснули стёкла очков.       Поднявшись на ноги — всё тело ныло, будто его только-только избили дружки Дадли, — Гарри настороженно осмотрелся. К счастью, он оказался один, но это определённо была какая-то лавка. Со всех сторон его окружали стеклянные витрины и полки, на подушечках, словно экспонаты в музее, лежали кости, зубы и глаза, в скудном свете, проникающем сквозь мутные окна, за которыми виднелась явно не Косая Аллея, тускло поблёскивали украшения — ожерелья, кольца, серьги, а со стен взирали страшные маски.       По спине пробежал холодок. Потными пальцами вцепившись в волшебную палочку, он бросился прочь. Дверной колокольчик за его спиной жалобно звякнул, но Гарри уже со всех ног нёсся вниз по узкой тёмной улице.       Со всех сторон на него напрыгивали лавки, чьи-то руки тянулись к одежде и волосам, но Гарри оказывался быстрее. Место было подозрительным, и всё здесь леденило душу — и торговцы с тёмным блеском в глазах, и вещи, что они продавали. Гарри не знал, где выход, и понятия не имел, куда бежит, надеясь лишь на то, что рано или поздно сможет выбраться в Косую Аллею или маггловский Лондон.       Движение в очередном проулке заставило резко затормозить. Поначалу ему показалось, что здесь никого нет, но едва слышное копошение, чей-то грязный шёпот и почти не различимое подвывание заставили его остановиться. Силясь хоть что-то разглядеть в сумраке сквозь разбитые стёкла, Гарри постепенно смог распознать силуэт, а затем ещё один. Какой-то мужик приставал к кому-то — не ясно, мальчик то был или девочка, но никаких благих намерений этот извращенец явно не питал.       Вспомнив единственное атакующее заклинание, которое они изучали на Защите от Тёмных Искусств в прошлом году, Гарри вскинул палочку и крикнул:       — Флиппендо!       Осознание, что он снова колдовал вне Хогвартса и что теперь его точно исключат, пришло слишком поздно, но даже тогда Гарри от него просто отмахнулся.       Заклинание ударило напавшего в бок и отбросило к противоположной стене. Понимая, что надолго его это вряд ли задержит, Гарри подбежал к вжавшемуся в угол мальчику — на вид и вовсе своему ровеснику — и дёрнул его за руку.       — Бежим! — крикнул он, но тот будто оцепенел от страха.       Потянув парня за собой, Гарри бросился прочь. Каково же было его облегчение, когда тот, очнувшись, наконец, сам припустил, что было мочи.       Он снова бежал — на этот раз не один. Гарри казалось, что тёмным вонючим проулкам и тупикам не было конца, но в какой-то момент тянуть за руку стал не он. Перехватив инициативу, мальчик свернул в совершенно другую сторону, и несколько поворотов спустя они уже стояли на залитой солнцем Косой Аллее.       Тяжело дыша и всё так же не произнося ни слова, они брели между лихорадочно снующих от витрины к витрине детей и степенно прогуливающихся ведьм и магов — прилично одетых и не проявляющих к мальчикам никакого интереса, — и чувствовали небывалое облегчение.       Всё ещё ощущая чужую дрожь под пальцами, Гарри свернул в небольшое кафе-мороженое, прятавшееся в тени. Заняв свободный столик, он спросил:       — Какое мороженое ты любишь?       Мальчик смотрел на него странно — загнанно и будто бы болезненно.       — Я не… — начал он, но голос сорвался. — Я не буду мороженое, — было видно, как трудно давались ему эти слова. — Деньги мне нужны на учебники для школы.       — Не переживай, — Гарри похлопал себя по карману, в котором прятался мешочек с несколькими монетами. Всё равно он собирался в Гринготтс вместе с семейством Уизли. — У меня есть деньги.       Всё ещё настороженный, мальчик попросил у подошедшего к ним человека шоколадное мороженое, Гарри — три шарика разных на вкус. На самом деле он не хотел мороженого. Желудок всё ещё бунтовал после путешествия по каминной сети, и даже от мысли о хоть какой-то еде начинало тошнить, но что-то подсказывало, что в одиночку другой мальчик есть ни за что не согласился бы.       — Как тебя зовут? — спросил он, расплатившись за мороженое и нервно крутя пиалу со своими тремя шариками.       — Том, — ответил мальчик. — Том Риддл. А тебя?       Гарри удивлённо вскинул брови — неужели кто-то ещё не знал его? Или, может, шрам было не видно? — но тут же одёрнул себя.       — Гарри, — сказал он. — Гарри Поттер.       Том спокойно кивнул, ложечкой ковыряясь в своём мороженом и исподтишка подглядывая за ним. Это удивило Гарри ещё сильнее, но отчего-то он был… благодарен.       — Что ты делал в Лютном? — спросил Том, поднимая на него взгляд.       Внимательные карие глаза рассматривали Гарри так, будто пытались вытащить изнутри что-то, какой-то секрет или страшную тайну.       — Я заблудился, — честно признался Гарри. — Вышел не через тот камин.       Заметив, что Том нахмурился, он поспешил объяснить:       — Ну, знаешь, камин, летучий порох… — непонимание во взгляде заставило его чувствовать себя полным дураком. Спеша перевести тему, Гарри спросил: — А ты?       Шумно втянув воздух, Том ответил:       — Мне было интересно. Я слышал о Лютном переулке от других слизеринцев и думал, найду там что-то необычное, но…       Он запнулся, не став договаривать. Что за «но», они оба и без того помнили. И хотя в шумном людном месте Том, казалось, несколько расслабился, в его движениях и взгляде всё ещё чувствовались скованность и страх.       — Так ты учишься в Хогвартсе? — удивлённо спросил Гарри. — На Слизерине?       Том кивнул.       — В сентябре начнётся мой второй курс.       Нахмурившись — странно, Гарри был уверен, что до этого ни разу не видел Тома в Хогвартсе, — он не сразу услышал вопрос.       — А ты? — снова повторил Том. В его взгляде блеснул интерес и… надежда? — Ты тоже учишься в Хогвартсе?       — Да, на Гриффиндоре, — чуть заторможенно ответил Гарри, всё ещё пытаясь понять, как так вышло, что он впервые слышал о Томе Риддле. — Тоже на втором курсе.       — Странно, — настала очередь Тома удивлённо вскинуть брови. — Я тебя раньше не видел.       — Я тебя тоже…       Долго размышлять над этим не пришлось. Даже в тени оба мороженых, не тронутые ни Гарри, ни Томом, растаяли слишком быстро. Гарри знал, что где-то там, должно быть, его уже ждут Рон и Гермиона, а миссис Уизли сходит с ума, переживая, что же скажут дядя Вернон и тётя Петуния по поводу того, что он потерялся в камине. Отодвинув стул, Гарри поднялся.       — Прости, мне надо идти, — смущённо переступив с ноги на ногу, сказал он. — Меня ждут друзья.       — Да, конечно, — Том поднялся следом. — Только… я хотел сказать спасибо. За то, что ты спас меня от…       — Всё в порядке, — перебил его Гарри, избавляя их обоих от неловкости. — Ты бы на моём месте поступил так же.       Отведя взгляд, Том поспешил перевести тему.       — У тебя очки разбились, — достав из кармана мантии палочку, он предложил: — Я могу починить.       Гарри закачал головой.       — Не нужно, мы ведь не в Хогвартсе!       — И что?       — Нельзя колдовать вне школы, тебя могут исключить.       — Правда? — Том с сомнением нахмурился.       Гарри кивнул.       — Хоть я и не колдовал — это всё был домовой эльф, — мне прислали письмо с предупреждением.       — Но ты колдовал там, — Том запнулся. — В Лютном переулке.       И правда, вспомнил Гарри. Может, запрет не распространялся на Косую Аллею? В любом случае, рисковать учёбой Тома он не будет. Последнюю мысль он озвучил вслух.       Из кафе они вышли вместе, шагая рука об руку. Что-то смутно тревожило Гарри на подсознательном уровне, хотя с виду, казалось, всё было нормально: витрины магазинов, за ними — отполированные до блеска мётлы и котлы, манекены в мантиях и шляпах, террариумы с жабами и клетки с совами. Всё так же вдалеке белело здание Гринготтса и бронзой сверкали его двери, однако рыжих волос семейства Уизли нигде не было видно. Гарри нервничал.       — Не понимаю, — наконец вздохнул он, избегая почему-то смотреть на Тома. — Я нигде не вижу друзей.       — Может, они решили, что ты вернулся домой? — предположил тот.       — Нет. Они знают, что сам я бы не смог вернуться. Они должны быть где-то здесь.       По третьему кругу обходя Косую Аллею, Гарри начинал паниковать. Иррациональное желание подойти к какому-нибудь прохожему и спросить, не видел ли он целую семью рыжеволосых людей — их ведь не просто не заметить, правда? — с каждой минутой становилось всё сильнее и сильнее.       — Давай отправим письмо твоим родителям, — от усталости прислонившись к стене модного салона, предложил Том, когда время перевалило за полдень.       — Мои родители умерли, — не веря своим ушам, нахмурился Гарри. Может, Том издевался, а может, и вправду не знал, но он всё же добавил: — Их убили.       — О, — выдохнул тот. — Мне жаль.       Помолчав, он добавил:       — Моих родителей тоже нет. Отец, может, и жив, но я его никогда не знал.       — Ты тоже живёшь с родственниками? — понимающе кивнул Гарри, чувствуя, что ноги от усталости вот-вот отвалятся.       — Я из приюта, — покачал головой Том, и разговор как-то сам собой сошёл на нет.       Дверь ателье отворилась, тонко звякнул колокольчик, и две молодые женщины выпорхнули на оживлённую улицу, тихо переговариваясь.       — Так что насчёт Седреллы? — уловил Гарри краем уха. — Ты пригласишь её на свадьбу?       — Не знаю, Эффи, — тяжкий вздох. — Я бы хотела, но ты же знаешь, как это воспримет семья. После того, как она сбежала с Уизли…       Услышав знакомую фамилию, Гарри тут же вскинул голову. Не до конца осознавая, что творит, он бросился за женщинами.       — Подождите! Постойте! — кричал он им вслед до тех пор, пока обе не обернулись, чуть нахмурившись, явно гадая, что какому-то мальчишке могло от них понадобиться.       Едва справляясь с дыханием, Гарри выпалил:       — Простите, пожалуйста, я случайно… услышал ваш разговор…       Брюнетка — та, которая упомянула Уизли, — нахмурилась, в то время как подруга, её полная противоположность — волосы светлые, почти прозрачные, как у Малфоя, а за очками любопытные голубые глаза, — с интересом рассматривала Гарри.       — Я ищу Уизли, — закончил он. — Вы упомянули…       — Септимуса Уизли? — отточенным жестом вскинула брови темноволосая девушка.       — Н-нет, — запнулся Гарри, краем глаза заметив, что к нему подошёл Том. — Рона Уизли. Или Фреда и Джорджа? Перси? Молли и Артура?       — Не знаю таких, — пожала плечами та, собравшись уже было развернуться, но подруга её остановила.       — Дори, — осуждающе пожурила она, после чего обернулась к Гарри. — К сожалению, мы не знаем никого из Уизли с такими именами. Может, мы сможем вам чем-то помочь, мальчики?       Гарри машинально сделал шаг назад, непонимающе качая головой. Как же… мистер Уизли работал в Министерстве Магии, так Рон говорил, как можно было его не знать?       — Хорошо, — согласилась та. — И всё же, кое-что я могу сделать. Видно, кто-то неудачно воспользовался камином.       Достав волшебную палочку — Гарри не успел не то что среагировать, а даже испугаться, — она направила её ему в лицо. В ту же секунду перед ним возник Том, угрожающе выставив вперёд свою палочку.       — Эй, полегче! — возмутилась светловолосая женщина, вскинув руки. — Я всего лишь хочу помочь твоему другу.       — Что ты делаешь? — одновременно прошептал Гарри, дёрнув Тома за рукав.       Стушевавшись, будто и сам от себя подобного не ожидал, Том опустил палочку и отошёл в сторону, но настороженность из его взгляда никуда не делась.       — Репаро, — спокойно произнесла девушка, и трещинки в стёклах очков исчезли прямо на глазах. — Тергео.       Зола и копоть, что покрывали лицо и руки Гарри, испарились без следа.       — Так-то лучше, — подмигнула она. — Сама знаю, как это противно — ходить в разбитых очках.       — Спасибо, — сдавленно поблагодарил он.       Девушки ушли, продолжив разговор, как ни в чём не бывало. Та, что оказалась добрее, махнула на прощание рукой.       Гарри не переставало что-то тревожить. Что-то явно было не так с его перемещением по каминной сети, начиная с самого пути и заканчивая странным местом, куда его в итоге выбросило. Что если он и впрямь там застрял? Что если он перемещался не пару минут, а несколько часов или даже… дней?       — Том, — позвал Гарри. — Вопрос может показаться странным, но скажи… какой сегодня день недели?       Том нахмурился. Очевидно, вопрос и впрямь был странным.       — Суббота, — всё-таки ответил он.       По спине Гарри, несмотря на жару, пробежал холодок. Как суббота? Ведь была среда…       — Суббота? — эхом отозвался он.       — Да, суббота, — подтвердил Том. — Пятое августа.       Гарри покачал головой.       — Нет, сегодня пятое августа и сегодня среда, — поправил он, немного расслабляясь. Значит, день был всё тот же.       — Нет, Гарри. Сегодня суббота.       Они словно на разных языках говорили. Всё сильнее хмурясь, Том лихорадочно огляделся и бросился к одной из лавочек. Схватив забытую кем-то газету, он развернул её на передовице и показал Гарри.       — Смотри, — палец Тома уткнулся в дату.       Не веря своим глазам, Гарри выхватил газету из его рук и поднёс к самому носу. «Ежедневный пророк» и впрямь был датирован сегодняшним числом, и там действительно значилась суббота, вот только…       Не отводя взгляда от четырёх проклятых цифр, Гарри глухо спросил:       — Том, — в его голосе звенело напряжение. — Какой сейчас, по-твоему, год?       — 1939-й, конечно, — ответил тот, даже не задумавшись.       Руки Гарри безвольно опустились, «Пророк» выпал из ослабевших пальцев. Том испуганно бросился к нему, схватив за плечи, будто Гарри готов был вот-вот упасть.       — Что случилось, Гарри? — спросил он, уже так привычно хмурясь.       — Я думаю… — Гарри запнулся. — Мне кажется, что-то пошло не так.       — О чём ты?       Гарри поднял голову, встречая взгляд тёмно-карих глаз Тома — обеспокоенный, но твёрдый.       — Потому что я из 1992-го.