Руины в цвету

      — Как это возможно? — спросил Том, поднимая с земли газету и кладя обратно на скамейку.       Он не думал, что Гарри шутит или лжёт — тот и впрямь выглядел потерянным, — но представить, что кто-то вот так просто, даже не заметив, мог явиться из будущего, было сложно. В библиотеке Хогвартса он читал книгу про маховики времени — на самом деле, Том читал много, залпом, не всегда будучи в силах остановиться вовремя: так сильно ему хотелось стать полноценной частью магического мира, наверстать то, что другие дети, ведавшие о своём наследии с рождения, знали всю жизнь, и даже больше, — но ни один маховик времени не смог бы перенести человека в прошлое… на сколько? Полвека?       — Не знаю, — упав на скамейку, глухо откликнулся Гарри.       Том присел рядом. Отчего-то ему хотелось находиться рядом с Гарри. Как будто до этого в его жизни — неправильном, неполноценном пазле — не хватало одного-единственного кусочка, который наконец-то нашёл своё место, унимая природную тревожность.       — А ты уверен… — начал было он, но замолчал.       Конечно Гарри скажет, что уверен. Но как проверить наверняка?       — Раз ты из будущего… — начал Том.       — Это объясняет, почему мы не встречались в Хогвартсе? — словно прочитав его мысли, закончил Гарри и взглянул на него.       Чувствуя, что снова тонет в этих зелёных глазах и не в силах отвести взгляд, Том лишь кивнул.       — И почему я не смог найти друзей, — продолжил Гарри, разрывая, к огромному сожалению Тома, зрительный контакт.       — Что ты теперь будешь делать?       — Не знаю.       — Разве тебя не будут искать? Твои родственники?       — Дядя Вернон и тётя Петуния, — Гарри сморщил нос, будто воспоминания давались ему с трудом, — будут даже рады, что я потерялся.       — Почему? — Том нахмурился — привычный жест.       — Они ненавидят меня и всё, что связано с волшебством.       — Магглы? — догадался Том, в очередной раз удивляясь, как же они похожи: оба второкурсники, оба сироты, оба живут с магглами. Одно лишь различие: Гарри был из будущего.       — Да.       — Понимаю.       — Надеюсь, мистер и миссис Уизли смогут вернуть меня, — Гарри вздохнул. — Или, по крайней мере, скажут профессору Дамблдору, что я пропал, уж он точно…       — Дамблдору? — переспросил Том. — Учителю Трансфигурации?       Гарри резко выпрямился и снова взглянул на него этими своими бездонными глазами.       — Точно! — словно его осенила какая-то мысль, вскрикнул он. — Дамблдор! В моём времени он директор Хогвартса. Ему же, должно быть, больше сотни лет, а значит, здесь, в 1939-м, он тоже есть!       Есть, мрачно думал Том, вспоминая напускную доброжелательность и пытливые голубые глаза, будто заглядывающие в самую душу. Тому не нравился Дамблдор, как и самому профессору не нравился Том, но Гарри, казалось, питал насчёт него большие надежды.       — Мне нужно с ним связаться, Том! — Гарри вцепился в его рукав. — Профессор сможет вернуть меня домой!       Тому многое не нравилось в этой идее: начиная с Дамблдора и заканчивая возвращением Гарри в будущее, но задушив своё недовольство, он лишь кивнул.       — Можем отправить ему письмо с совой, — предложил он, махнув рукой в сторону возвышающейся над Косой Аллеей совиной башни. — Там есть почта.       Буквально сорвавшись с места, Гарри понёсся в указанном направлении. Тому не осталось ничего другого, кроме как броситься следом.       Заплатив пять кнатов за сову и ещё пару — за кусочек пергамента и писчие принадлежности, Гарри обмакнул перо в чернильницу и… замер, сверля взглядом пергамент. Жирная капля, сорвавшись, кляксой расплылась по бумаге. Том нетерпеливо ждал. Наконец, Гарри поднял на него взгляд.       — Я не знаю, что писать, — признался он и понизил голос до шёпота, отчего что-то в груди Тома приятно шевельнулось: ему, в отличие от всех остальных, Гарри доверял. — Не могу же я написать «Здравствуйте, профессор Дамблдор, я переместился сюда из будущего, не могли бы вы вернуть меня обратно, с уважением, Гарри Поттер»! Он даже не знает, кто я такой!       — Я могу написать письмо от своего имени, — предложил Том, хотя идея ему вовсе и не нравилась. Он чувствовал: если Дамблдор отправит Гарри домой, он потеряет что-то очень важное.       — Правда? — глаза Гарри расширились от удивления, в глубине зажёгся огонёк надежды, и, несмотря на все сомнения, Том не мог устоять.       — Да, — кивнул он, пододвигая к себе пергамент и перехватывая перо. — Давай сюда.       Если честно, Том понятия не имел, почему год назад в приют, чтобы рассказать ему о Хогвартсе, явился именно Дамблдор. Было ли это как-то связано с его должностью заместителя директора или так просто решил случай? Приходил ли Дамблдор к магглорождённым, которые, как и Том, даже не подозревали о волшебстве? В любом случае, отчего-то ему казалось, что раз уж к нему пришёл именно он, то он теперь в какой-то мере и был ответственен за Тома, а потому…       Пока Том старательно выводил слова, Гарри то и дело заглядывал ему через плечо. Результат, казалось, удовлетворил их обоих:       «Уважаемый профессор Дамблдор!»       На этой строчке Том скривился, будто Билли Стаббс снова подкинул ему в суп дохлую мышь.       «Я столкнулся с ситуацией, которую только вы в силах разрешить.       С надеждой, что вы откликнетесь на мою просьбу,       Том Риддл       Косая Аллея, Почтамт»       Отправив записку с самой, как пообещал им волшебник за прилавком, быстрой совой, Гарри и Том упали на скамейку неподалёку от совиной башни.       Люди всё так же семьями и парочками степенно прогуливались по Косой Аллее, неся в руках пакеты с покупками, стопки книг и сверкающие новые мётлы. Том не мог сказать, что прямо-таки завидовал им. За годы жизни в приюте он привык к лишённой изящества одежде и простым, порой потрёпанным вещам, но всё равно ему хотелось чего-то лучшего, большего. Хотелось, чтобы остальные слизеринцы наконец-то перестали смотреть на него свысока, будто он маггл какой-то, чтобы дети в приюте поняли, как он могуществен и как опасно иметь с ним дело…       — Ты не обязан здесь со мной сидеть, — вырвал его из мрачных раздумий тихий голос Гарри.       Том удивлённо взглянул на него.       Вечерело, людей становилось всё меньше. Возможно, Дамблдор проигнорировал его письмо или ещё не получил, а может и вовсе не получит, но Том готов был ждать сколько угодно.       — Я не оставлю тебя, — сказал он.       — Почему?       Гарри снова смотрел на него, и Том снова тонул. Это было так странно, но не пугающе, нет — наоборот, спокойно.       — А почему ты не бросил меня тогда, — Том сглотнул, воспоминание вызвало дрожь в руках, — в Лютном? Это было… опасно.       Вскинув брови, будто вопрос и впрямь удивил его, Гарри спросил в ответ:       — Как почему? Ты же был там совершенно один… с этим… — он сморщился, и Том повторил его жест. — Как я мог бросить тебя? Да и кого угодно?       Каким, должно быть, трусом Гарри его считал, сокрушался Том. Не смог постоять за себя, да ещё и скулил, как дворняжка, которую пнули!       — С-спасибо, — прошептал Том, заикнувшись. Не часто он говорил это слово вслух, да и в мыслях крутил не чаще. — За то, что спас меня.       — Пустяки, — отмахнулся Гарри.       «Нет, не пустяки, — думал Том, — ведь ты спас мне жизнь». Он хотел уже было рассказать, почему его парализовало от ужаса, поделиться историей, о которой никто не знал, кроме него самого — про грязного пьяницу в проулке около церкви Святой Анны, куда всех приютских водила по воскресеньям матрона, о его руках, чьи прикосновения к бёдрам всё ещё снились Тому, о зловонном дыхании и противных словах, — но вот луч закатного солнца загородила высокая фигура, на лицо упала тень, и знакомый густой голос спустил его с небес на землю.       — Добрый вечер, Том.

* * *

      — Добрый вечер, Том.       Знакомый голос, спокойный и, как обычно, вселяющий уверенность, заставил Гарри вскинуть голову. Мерлин, про себя подумал он. Даже не зная, что это Дамблдор, Гарри ни за что его бы не принял за кого-либо другого. Да, не было привычных серебристых волос и бороды до пояса, и мантия казалась не такой экстравагантной, как обычно, но за всей этой сторонней маскировкой, за знакомыми очками-полукружьями, всё ещё проницательно, излучая уверенность и мощь, сверкали ярко-голубые глаза.       — Представишь мне своего друга?       Догадавшись, что речь о нём, Гарри вздрогнул.       — Здравствуйте, профессор, — спокойно отозвался Том. Скосив на него взгляд, Гарри с удивлением отметил, что до того такое живое лицо стало совершенно безэмоциональным. — Это Гарри.       — Гарри Поттер, — уточнил Гарри, в глубине души надеясь, что Дамблдор его узнает, но тот лишь слегка приподнял брови, будто удивила его только фамилия.       — Вот как, — откликнулся он. — Мне кажется, мальчик мой, ты в том возрасте, когда все остальные поступают в Хогвартс, но я не припоминаю, что видел тебя в школе.       — Да, — выпалил Гарри, радуясь тому, что профессор будто бы мысли его прочитал, и, помедлив, добавил: — И нет.       Брови Дамблдора поднялись ещё выше. Сбиваясь, Гарри начал рассказ: про камин, Лютный переулок, газету и дату на передовице, как они с Томом догадались, что он переместился во времени, и что только Дамблдор в силах всё исправить.       — Вы должны помочь мне, профессор! — взмолился Гарри.       Теперь, когда события минувшего дня, облечённые в сбивчивый рассказ, объединились в целую непостижимую историю, на него и в самом деле снизошло озарение, что же на самом деле произошло. Он переместился в прошлое почти на полвека, где нет никого, кого бы он знал! Ни друзей, ни родственников — по крайней мере, тех, о которых Гарри слышал, — ни денег. И если профессор Дамблдор не сможет ему помочь…       — Должно быть, вы голодны, — после долгого молчания, на протяжении которого Гарри сидел, будто бы на иголках, заключил Дамблдор. — Давайте я угощу вас ужином, а потом мы решим, что делать дальше.       Словно в подтверждение его слов, желудок Гарри, в котором с прошлого ужина были одни лишь бутерброды, согласно заурчал.       Вернувшись в то же кафе-мороженое, куда Гарри привёл Тома днём, профессор заказал им по куску мясного пирога и стакану тыквенного сока. В присутствии Дамблдора становилось спокойнее. Со скоростью света поглощая пирог, Гарри отчего-то вспоминал моменты из своей жизни. Перед глазами сменяли один другой далёкие образы: кричащий дядя Вернон и поджавшая губы тётя Петуния, маггловская школа, кузен и его дружки, загнавшие Гарри на крышу школьной столовой, письма из Хогвартса, валящие из дымохода и окон, Хагрид и его волшебный зонтик, наколдовавший Дадли поросячий хвостик, Хогвартс, Рон и Гермиона и сам профессор Дамблдор — подмигивающий Гарри на пиру в честь распределения на Гриффиндор, просящий его больше не искать зеркало Еиналеж, пробующий конфеты «Берти Боттс» в больничной палате…       Отодвинув пустую тарелку, Гарри заметил, что Дамблдор, хоть и смотрел на него, но смотрел будто бы сквозь и был задумчив.       — Профессор? — позвал он, сгорая от неловкости. — Вы поможете мне?       — Боюсь, — чуть помедлив, откликнулся тот, — я не могу ответить прямо сейчас, Гарри. Ты должен понимать, что никогда прежде я ни с чем подобным не сталкивался. Мне нужно как следует изучить твой… опыт.       — Сколько времени на это потребуется? — Том задал вопрос, который интересовал и самого Гарри.       — Я не знаю, — Дамблдор развёл руками и сокрушённо покачал головой. — Может быть, несколько дней, может, годы. А может, как ни прискорбно это признавать, я ничем не смогу помочь.       Гарри чувствовал, как отхлынула от лица кровь.       — Но что мне делать, профессор? — еле шевеля губами, спросил он.       — Не терять надежды, — похлопав его по руке, отчего Том нахмурился, ободряюще улыбнулся Дамблдор. — Надежда — великая вещь, Гарри.       — Да, — глухо откликнулся он, — но что мне делать до тех пор, пока вы не найдёте способ вернуть меня обратно?       Дамблдор замялся.       — Скорее всего, лучше для тебя будет отправиться в Хогвартс первого сентября, — наконец вздохнул он. — Там я смогу провести с тобой несколько индивидуальных занятий, и мы поймём, как всё исправить.       — Целый месяц? — ошарашенно уточнил Гарри, прикидывая, какую же суматоху вызвало его исчезновение на один лишь день, так что уж говорить о целом месяце. Миссис Уизли наверняка сходила с ума! — Но друзья будут переживать!       — Не волнуйся, — поспешил успокоить его Дамблдор. — Хотя время ещё не до конца изучено, думаю, раз теперь я знаю, что с тобой приключилось, я из будущего тоже в курсе. Главное, что ты под присмотром…       — Под присмотром? — вклинился в разговор Том. — Под каким присмотром?       Профессор смерил его испытующим взглядом.       — Разумеется, Гарри не может остаться в Косой Аллее, — ответил он. — Мы подыщем ему достойную семью волшебников, которые с радостью примут его к себе.       Мысль о том, чтобы жить с чужими людьми, в то время как даже родственники относились к нему, словно к мусору, казалась абсурдной. Гарри заметил, как едва заметно напрягся Том, возможно, думая о том же самом.       — Разве Гарри не может остаться в Хогвартсе? — спросил он, аккуратно и тихо, будто прощупывал почву.       — Мы уже говорили с тобой об этом, Том, — нахмурился Дамблдор. — Ученики не могут оставаться в Хогвартсе во время летних каникул.       — Но ведь у Гарри…       — Никаких исключений, — с сожалением добавил профессор, бросив на того печальный взгляд. — Я свяжусь с одной моей очень хорошей знакомой…       — Нет! — слишком резко воскликнул Гарри, со скрипом отодвигая стул и вскакивая с места. — Я не хочу жить с кем-то чужим! Я хочу домой!       — Гарри, прошу тебя, давай успокоимся и обсудим все возможные варианты, — спокойно увещевал Дамблдор, на что тот лишь упрямо качал головой, повторяя раз за разом:       — Нет, нет, нет…       Гарри не мог поверить, что что-то такое, какая-то несусветная ерунда, которая до того не случалась ни с кем другим, снова произошла именно с ним! Именно его родителей почему-то убил тёмный волшебник, именно он стал первым, кто пережил Смертельное заклинание, именно он переместился в прошлое без малейшего понятия, как вернуться обратно! На нём, должно быть, было какое-то проклятье!       Почувствовав прикосновение чужих пальцев к своей ладони, Гарри замер и удивлённо посмотрел вниз. Встав подле него, Том вцепился в его руку, и холод его кожи и уверенность сердцебиения, которое отчего-то ощущалось, как своё собственное, заставили Гарри успокоиться и глубоко вдохнуть.       — Не нужно с кем-то чужим, — спокойно заверил Том, заглядывая ему в глаза. — Ты можешь жить со мной.       — Том… — поднимаясь, предупреждающе начал было Дамблдор, но Гарри, и сам не зная, почему это предложение ему понравилось куда больше, выпалил, сжимая ладонь Тома в ответ:       — Я хочу.       — Это неразумно, — настаивал профессор. — Маггловский приют — не место для…       — Но Том живёт там, — нахмурился Гарри.       — Том — другое дело…       — Я буду с ним, пока вы не придумаете, как вернуть меня домой, профессор, — упрямо заявил Гарри. — Или до тех пор, пока мы не отправимся в Хогвартс.       — У матроны нет возможности взять к себе ещё одного ребёнка, — на этот раз Дамблдор обратился к Тому, будто тот должен был знать, о чём идёт речь.       — Уверен, вы сможете убедить её, профессор, — отозвался Том. — Как убедили оставить меня на летние каникулы.       Гарри показалось, слова Тома настолько удивили Дамблдора, что тот не смог подобрать подходящего ответа. Сокрушённо покачав головой, он ненадолго замолчал, после чего тяжело вздохнул:       — Хорошо. Я попробую убедить миссис Коул, если вы пообещаете не нарываться на неприятности. Маггловский мир может быть жесток.       Гарри знал об этом не понаслышке, и, отчего-то казалось ему, Том тоже. Дав профессору обещание держаться как можно дальше от проблем (что ж, очевидно, ему ещё предстояло узнать, что имя Гарри было синонимом к слову «проблема»), они покинули кафе-мороженое, а затем и Косую Аллею.       Приют Вула встретил их мрачным фасадом и пустой игровой площадкой, отделёнными от остального мира массивными железными воротами, зловеще скрипящими от малейшего дуновения ветра. Гарри было не по себе, но, снова почувствовав прикосновение холодных пальцев к ладони, он немного расслабился.       — Вот ещё что, Гарри, — обернулся к нему профессор Дамблдор, из взгляда которого куда-то улетучилась привычная лучистость. — Лучше пока сохранить в тайне тот факт, что ты из будущего. В магическом мире сейчас неспокойно, и кто-то может захотеть воспользоваться твоими знаниями.       — Я не понимаю… — нахмурился Гарри. — Какими знаниями? Как обезвредить дьявольские силки? Или как сварить лекарство от ожогов?       — Человеческий разум, — улыбнувшись, Дамблдор прикоснулся кончиком пальца к его виску, — скрывает намного больше, чем способен запомнить сам человек. Возможно, ты знаешь что-то такое, чему не придаёшь значения, но любая информация может оказаться опасной, реши кто-то с недобрыми помыслами использовать её.       В глубокой задумчивости Гарри и не заметил, как они поднялись по ступенькам и остановились у двери, некогда ярко-коричневая краска с которой сползала целыми кусками. Дамблдор вежливо, но отчётливо постучал, и минуту спустя где-то будто бы вдалеке послышался цокот каблуков — спешные, нервные шаги. Дверь резко распахнулась, жёлтый свет пролился на потёртые кроссовки Гарри, как назло, выхватывая все дыры и пятна. Подняв голову, он увидел женский силуэт, окружённый золотым свечением.       — Том Риддл! — воскликнула женщина и, вцепившись Тому в ухо, перетащила его через порог. Холодные пальцы выскользнули из ладони Гарри, внутри поднялась волна протеста, он двинулся было вслед за Томом, но профессор Дамблдор мягко удержал его за плечо. — Где ты был?! Как посмел сбежать без разрешения, да ещё и на целый день! Ещё десять минут — и мне пришлось бы отправлять Марту в полицейский участок заявлять о пропаже!       Дамблдор деликатно кашлянул, привлекая внимание женщины. Вскинув голову, та удивлённо ойкнула, будто только заметила, что Том вернулся не один.       — Мистер… — она нахмурилась, словно припоминала имя, но, так и не вспомнив, сдалась. — Профессор?       — Добрый вечер, миссис Коул, — вежливо кивнул Дамблдор, без спросу проходя внутрь. — Боюсь, в задержке Тома есть моя вина, не стоит так сильно ругать мальчика.       Словно бы стушевавшись, миссис Коул отпустила Тома и нервно оправила передник. Теперь Гарри видел, что на самом деле в этой женщине мало было от ангела, — весь фокус заключался лишь в жёлтом свете керосиновых ламп.       — Чем я могу вам помочь, профессор? — её взгляд словно ненароком упал на Гарри, придирчиво просканировав от макушки до пяток. Казалось, миссис Коул уже догадалась, о чём пойдёт речь.       — Не могли бы мы поговорить наедине, миссис Коул? — Дамблдор улыбнулся и, отчего-то показалось Гарри, добавил в голос какое-то волшебство, если это вообще было возможно.       С минуту поколебавшись, миссис Коул всё же кивнула.       — Поднимайся в свою комнату, Том, — через плечо бросила она. — А ты, — на этот раз, по всей видимости, женщина обращалась к Гарри, — оставайся здесь.       У Гарри чуть было челюсть не отвисла. Вот это да! Даже противный профессор Снейп был поприятнее!       Глядя вслед удаляющимся миссис Коул и профессору Дамблдору, Гарри задумчиво покусывал изнутри щёку, надеясь, что надолго ему здесь задерживаться не придётся.       — Я ненавижу её, — прошипел Том, когда дверь, по всей видимости, кабинета затворилась с тихим щелчком.       Гарри перевёл на него удивлённый взгляд. Заметив, что Том с силой сжал руки в кулаки и по-прежнему сверлит взглядом закрытую дверь, он легонько толкнул его в плечо. Странно, но от этого тот и впрямь будто бы немного расслабился.       — Иди, — сказал Гарри. — Не нарывайся на неприятности.       — Ещё чего, — по-прежнему глядя исподлобья, буркнул Том. — Я тебя одного не оставлю.       — Том… — попытался уговорить его Гарри, но тот упрямо качнул головой.       От усталости отнимались ноги, но посидеть, как назло, было негде. Бесцеремонно упав на пол около стены и подтянув к груди колени, Гарри уткнулся в них подбородком. Чуть поколебавшись, Том присел рядом. От него исходило приятное тепло, и в глубине души Гарри был рад, что он остался. И что они вообще встретились. Без Тома, он был уверен, он пропал бы, утонул в пучине растерянности и страха.       Ожидание затягивалось, и Гарри начинал нервничать. Крутя в руках волшебную палочку, он привычно считал чёрно-белые квадраты плитки на полу: один, два, три — в детстве, когда дядя Вернон запирал его в чулане, Гарри точно так же считал панели на стенах и потолке. Монотонность действия мало-помалу успокаивала; тревоги, обрушившиеся за столь, казалось, короткий, но одновременно бесконечный день, и усталость наваливалась тяжёлым плотным покрывалом. Как ни старался одёрнуть себя Гарри, как ни пытался взбодриться, тяжелеющая голова неуклонно склонялась к плечу…       Кто-то мягко тряс его за руку, к ладони снова прикасались прохладные пальцы. Встрепенувшись, Гарри подпрыгнул от неожиданности. Съехавшие набок очки больно впивались в переносицу. Осознание, что всё это время — сколько, интересно? — он спал, уронив голову Тому на плечо, заставило залиться краской от стыда и поспешно вскочить на ноги.       Профессор и миссис Коул стояли чуть поодаль — потому Том его и будил. Потряхивая рукой, будто только что обжёгся — возможно, Гарри лишь показалось, но на его запястье и впрямь виднелся красный след, по форме напоминающий ладонь, — Дамблдор глядел на них испытующе, как будто пытался понять, в какую неприятность на этот раз готовился влезть Гарри. Краем глаза Гарри заметил, что Том смотрит на профессора исподлобья.       — Свободных комнат нет, — подала голос миссис Коул. Её взгляд был слегка расфокусирован, замутнён и направлен будто бы сквозь них. — Но можно принести дополнительную кровать в комнату Билли Стаббса. Это самая большая из спален.       — Нет! — порывисто бросившись вперёд, крикнул Том. Гарри показалось, что вот сейчас миссис Коул снова схватит его за ухо и отругает за непослушание, но та лишь покачнулась, и Гарри догадался, что матрона пьяна. — Принесите кровать в мою комнату!       Даже сквозь пелену опьянения, опутавшую разум, миссис Коул не могла не колебаться. Хоть Гарри и не суждено было догадываться, какие сомнения гложут её, профессор Дамблдор знал наверняка: Том Риддл, выяснил он год назад, был не просто необычным ребёнком. Мальчик не мог ужиться ни с одним из своих товарищей, что-то в нём пугало других детей, заставляло держаться подальше. Однако Гарри этого будто бы вовсе не видел и не чувствовал. Более того, и сам Том, казалось, становился другим, — по крайней мере, по сравнению с тем замкнутым мальчиком-изгоем, за которым профессор наблюдал целый год. Да и чего стоил один только ожог, оставленный на его коже детской рукой, когда он потянулся к Гарри, чтобы разбудить…       Миссис Коул бросила на Дамблдора вопросительный взгляд. Чуть помедлив, тот кивнул. Возможно, это пойдёт на пользу им обоим. По крайней мере, он на это надеялся.       — Время уже позднее, миссис Коул, — тихо проговорил он, заглядывая матроне в глаза. — Вам следует прилечь. Я помогу мальчикам.       Заторможенно кивнув, миссис Коул, чуть пошатываясь, побрела обратно в кабинет. Проводив её взглядом, Дамблдор предложил:       — Покажешь нам дорогу, Том?       Для Гарри всё было в новинку. Крутя головой, из темноты он то и дело выхватывал одни лишь закрытые двери — ни людей, ни игрушек, ни какой-либо мебели. Даже его комната у Дурслей больше напоминала место, где кто-то жил, чем всё это здание.       Наконец, остановившись у двери с номером 27, Том немного застенчиво толкнул её. Комната оказалась крошечной, хоть и не меньше чулана под лестницей. Свет фонарей с улицы вылавливал смутные очертания кровати, шкафа и стула. Без слов профессор зажёг на кончике своей палочки огонёк света.       — Мне удалось убедить миссис Коул принять тебя, Гарри, — сказал он. — Но уверен ли ты сам, что хочешь остаться?       Гарри заметил напряжённый взгляд Тома, которым тот оградил Дамблдора.       — Да, — кивнул он.       — Стало быть, пока так, — согласился профессор.       Магией наколдовав кровать напротив кровати Тома (хоть это и казалось Гарри невозможным, но сама комната будто бы даже раздалась вширь), он взмахом руки предложил мальчикам присесть.       — Гарри, — мягко позвал он, отвлекая того от созерцания комнаты. — Вернёмся к нашему разговору о том, что никто не должен знать, что ты из будущего.       Гарри бросил на профессора удивлённый взгляд: ему казалось, они уже всё разрешили.       — Видишь ли… — Дамблдор замялся. — Будет лучше, если ты, пока находишься здесь, возьмёшь себе другую фамилию, псевдоним, поскольку…       — …здесь есть мои родственники, — затаив дыхание от осознания, шёпотом закончил за него Гарри. Всё тело вдруг зачесалось. Родственники! Его семья! Возможно, он сможет с ними встретиться? Узнать поближе? Расспросить обо всём? Узнает ли он в них людей, которых видел в зеркале Еиналеж? Или…       — Да, — подтвердил его догадку профессор. — Но ещё раз повторю, никто не должен знать, кто ты такой, тем более твои родственники.       Заметив, что Гарри собрался было запротестовать, он поднял руку в повелительном жесте:       — Об этом мы поговорим потом. Сейчас же я предлагаю тебе подумать и выбрать другую фамилию. Как насчёт фамилии твоих дяди и тёти?       Даже не задумавшись, откуда Дамблдор знает о его родственниках, Гарри поморщился. Быть Гарри Дурслем? Худший кошмар на свете!       — Точно нет, сэр, — закачал он головой. — Могу я взять фамилию мамы? Эванс?       Дамблдор кивнул.       — Как пожелаешь, Гарри.       Поднявшись с единственного стула и оправив складки мантии, профессор пожелал доброй ночи и, подмигнув на прощание, с негромким хлопком испарился прямо в воздухе. Казалось, ничто уже не было способно удивить Гарри, и всё же, изумлённо вытаращив глаза, он ещё какое-то время сверлил взглядом пустое место, где только минуту назад стоял Дамблдор.       — Не слишком шикарно… — пробормотал Том, вытаскивая его из оцепенения.       — Это ничего! — поспешно сглотнув и переведя взгляд на него, заверил Гарри. — Я раньше вообще жил в чулане под лестницей.       — Что?       Глаза Тома, чёрные во внезапно опустившемся после исчезновения профессора сумраке, как-то недобро сверкнули. Гарри хотелось рассказать и про Дурслей, и про свой чулан, и непременно про что-нибудь ещё, но усталость, казалось, отступившая, снова клонила его к подушке.       Наколдованная кровать была мягкой, или ему так только казалось, но, чувствуя, что проваливается в сон — на этот раз самый настоящий, — Гарри поспешил сказать то, что крутилось в голове последние несколько часов.       — Спасибо, Том, — глухо пробормотал он, — что не бросил меня.