Больше, чем братья.

Вопрос получается громким и звонким, хотя Юн пытался произнести его как можно тише. В ушах заложило и он больше не слышал, о чём пытается поговорить с ним младший. Юнги приходит в себя только тогда, когда Чонгук с силой трясёт его за плечо и зовёт по имени уже раз сотый. — Повтори, — наконец выпаливает Мин и поднимает затуманенные глаза на брата. — повтори то, что ты только что сказал, — руки сжимаются в кулаки до побеления в костяшках и Чон замечает напряжение в голосе старшего. — Что? — теряется Чон и оседает на табурет перед Юнги. Часто моргает и боится даже пошевелится, но решается ответить. — я л-люблю тебя… — противный ком застрял в горле и Чон с громким звуком протолкнул его в глубь. Мин вновь замолчал и лишь пристально смотрел младшему в глаза, пока тот их старательно прятал и опять теребил подол чёрной толстовки. — Я могу сказать могу сказать это ещё раз, если ты не веришь мне…или думаешь, что это прикол. — Гук продолжал смотреть в пол, не решаясь поднять глаз. Он боялся. Боялся реакции старшего, его действий и эмоций на его лице. Но слова, которые вырвалось из грудной клетки старшего, заставили Чона поднять взгляд. — Если это какой-то прикол или спор с Тэхёном, или ещё что-то подобное, то ты очень пожалеешь о сказанных тобою словах, — сказал буквально на одном дыхании Юн и замер на несколько секунд, обдумывая дальнейшие действия ещё раз. Гук сидел в ожидании ещё пары фраз, но их не последовало. Вместо этого Юнги аккуратно встал со своего места и уселся на колени Чонгука. Буря эмоций пронеслась на лице младшего, он забыл как дышать и не знал, что ему делать. Зачем Юн так сделал? Что он хочет этим сказать или показать? Мысли лихорадочно бегали в его голове, образовывая непонятную кашу, которую Гук не очень-то хотел расхлёбывать. — Гук, — Юн вырвал Чона из состояния транса, позвав его по имени. — я люблю тебя также, как и ты меня. Я любил тебя ещё год назад. Пытался списать всё это на гормоны. На отсутствия секса, в конце концов. То, что я гей, понял ещё лет в 16. А принял тот факт, что нравишься ты мне не как брат только месяц назад, — всё это время старший неотрывно смотрел в такие любимые глаза напротив. Он пытался увидеть в них какую-то хитрость, шутку, но ничего такого не нашёл. Лишь расширенные зрачки. Ему стало спокойнее. Чонгуку нечего было добавить. Всё что мог, он уже сказал, поэтому нежно приобнял Юнги за талию и коснулся его мягких губ. Юн же не сопротивлялся, не протестовал и не пытался его оттолкнуть. Он лишь смаковал, пытаясь запомнить каждую секунду от этого поцелуя. То, как губы Чонгука ласкали его, нежно покусывая и посасывая каждую. То, как его сильные руки цеплялись за тонкую талию старшего, в страхе потерять то, что только что приобрёл. Юн чувствовал некую эйфорию от происходящего. Чувства радости и лёгкости смешались, доставляя блаженство. Он так долго мечтал об этом, что не мог поверить. Гук отстранился. Он тяжело дышал, его губы чуть опухли, так же, как и губы Юнги. — Будь моим, прошу, — единственное, что сказал Чонгук и опустил голову на плечо старшего. — Я итак твой, крольчёнок, — умиротворённо произнёс Юнги и поцеловал в макушку младшего.