Карбонадо

— Эда, ты что, сошла с ума?       Его голос звучал настороженно, чего и следовало ожидать после всей информации, которая на него вылилась. Стало даже немного любопытно, почему он не сбежал сразу же после такой странной просьбы?       Она с тяжестью выдохнула. Попыталась собрать все свои мысли в кучу, чтобы ещё раз объяснить всё и умолять его согласиться на эту авантюру. Эда сама не до конца была уверена в том, что это хорошая идея.       Но она всегда была такой, она всегда хотела идти на риск. — Прости, я знаю, что у меня нет права тебя о таком просить, но ты единственный человек, который может мне помочь.       Он замолчал, будто что-то обдумывая. Была очень маленькая надежда на то, что ее друг сможет помочь, но она сразу же растворилась, когда Кадир отрицательно помахал головой, видимо, внутри него была буря из противоречий.       Эда чувствовала себя неладно, она смогла поспать всего несколько часов. Потом начала собираться на встречу, сделала кофе, чтобы немного прийти в себя и еле нашла силы, чтобы немного накраситься. Сейчас более менее она была похожа на человека, но все же одела огромные очки на глаза, так как даже косметика не смогла скрыть огромные круги под глазами, которые выдавали вчерашнюю бессонную ночь. — Ты должна понимать, что у меня нет таких полномочий, чтобы брать тебя с собой на расследования в качестве ассистента. Если кто-нибудь узнает, то меня не просто отстранят от дела, а и во все уволят или посадят. Это дело настолько резонансное и опасное, что ты не можешь себе представить, — он посмотрел прямо на девушку, чтобы она поняла — он не шутит, — и если ты хочешь знать мое мнение, то я советую тебе просто отказаться от этой затеи, ты связываешься с очень плохими людьми и для тебя может все закончиться летально.       Эта идея пришла в голову Эды моментально, и она не отрицает что все это звучало как бредни сумасшедшего. Но, это было действительно единственным вариантом. Бегать в толпе журналистов и ждать, когда кто-нибудь соизволит обратить на тебя внимание и ответить хоть на один вопрос — было нереальной тупостью. Никто в этом деле не добьётся успеха, если не будет действовать хитро. Она и сама не давала себе отчёт в своих действиях.       Почему это дело настолько зацепило ее? Почему просто нельзя взять и отказаться? Отказаться? Она усмехнулась своим мыслям. Эда Йылдыз никогда не отказывается от своих целей.       Но с другой стороны в ее планы не входило подставлять кого-нибудь в угоду себе. Она не была настолько жесткой, чтобы идти по головам ради своего успеха в работе. Поэтому, если в конце концов он все же откажет ей, то придётся продумывать план «Б». План «Б»? Ты еле-то план «А» смогла придумать.       Мысли в голове как будто насмехались над её попытками расставить все по полкам, потому что в конце концов все ещё больше запутывалось. — Мне бы только побыть на допросах трёх главных подозреваемых и все. Остальное я сама улажу и найду.       Здесь же в ее словах была полная искренность. Эда не хотела делать своё задание чужими руками, просто нужно было услышать некие показания, да так, чтобы она непосредственно при этом присутствовала.       А как по-другому можно было записать хоть какие-то сведения?       Не появится же она на пороге жены убитого и не скажет «Здравствуйте, меня зовут Эда Йылдыз, а чего же это ваш муж переписал все имущество на вас за три дня до смерти? Не поделитесь мыслями?». А когда она начнёт посылать Эду нахер с такими вопросами (это если ещё станет, возможно же просто вызовет охрану или полицию за проникновение на частную территорию), она с возмущением в голосе скажет: «Как вы смеете, я же журналист!»       Думать об этом было нелепо и смешно, что уж говорить о том, чтобы это воплотить в жизнь. Никто не станет с ней возиться, а тем более отвечать на какие либо вопросы. Для таких людей журналисты никто — всего лишь грязь под ногтями, нестоящая даже внимания.       Ветер снова хлестнул волосами по лице. Девушка зажмурилась, подавляя в себе неприятное чувство, и скорее поправила волосы рукой, чтобы те не лезли в глаза и в рот. Знала же, что лучше было завязать волосы в хвост, а не оставлять их распущенными.       Погода с самого утра была мрачная. Уже несколько недель в Стамбуле не было дождя и именно сегодня, когда должна была состояться одна из важных встреч — стихия дала о себе знать. Складывалось такое впечатление, что над Эдой смеялись все: даже Вселенная не давала шанса на нормальный разговор, все время было чувство, что сейчас пойдёт настоящий ливень и разобьёт ее планы так, как капли дождя разбиваются об землю.       Они сидели в парке, неподалёку от редакции, где она работала. Кадир услужливо купил ей кофе, он все шутил, что Эда, наверное, с самого роддома была со стаканчиком в руках, ведь сколько он помнил эту девушку — без кофе было трудно представить ее образ.       И как до сих пор у неё не было проблем с сердцем?       У каждого человека ведь есть свои каждодневные ритуалы, правда? Кто-то не может начать свой день без разминки, у кого-то он и вовсе начинался с обеда, но это были те привычки, которые делали нас личностями.       Часто вам встречались похожие люди? Часто ли они делали что-то одинаковое по утрам?       Мело, например с самого утра любила зависать в инстаграме и собирать все самые горячие звёздные сплетни, чтобы потом с восхищением рассказывать об этом на работе. Так, как будто это был секрет, который знала только она, так, будто не она эти новости сочиняла.       Тётя Эды — Айфер, после ванных процедур всегда по часу молилась, и искренне верила в то, что именно ее молитвы помогают держать на плаву собственный цветочный магазин.       А вот Кадир… Они и вправду дружили с самого детства, но было такое ощущение, что она его совсем не знала. Ну вот какие у него были привычки? Перед глазами Эды всегда всплывали воспоминания, как он каждое утро приезжал под дом ее тети на своём велосипеде и они играли. Играли до самого вечера, пока одного из них не звали кушать, а потом, как известно, никто не возвращался.       Может это и было его ритуалом? Приезжать к Эде каждое утро?       На задворках своего сознания она услышала, что следователь дал ей ответ. Он ещё раз выразительно кашлянул, чтобы окончательно привлечь к себе внимание девушки. — Хорошо, — несмело, — но есть несколько нюансов, которые нам нужно проговорить, чтобы не было никаких сюрпризов!       Кадир согласился.       Это ощущалось, как когда твоя мама возвращается из магазина и у неё в сумке есть конфеты для тебя; это как получить первую валентинку в восьмом классе; это как принести домой пятерку за хорошо выполненное домашнее задание.       Почти детский восторг пробрал Эду до кончиков пальцев. Если минуту назад мурашки по коже были из-за порывов ветра, то теперь, она была уверена, это из-за поднявшихся эндорфинов.       Сейчас было совсем неважно то, что девушка сидела в одной рубашке, и была уверена — завтра без посещения аптеки не обойтись. Мелкий дождь уже начал накрапывать, и она чувствовала, как материя, местами, начала прилипать к ее коже. — С женой убитого и Чинаром ещё можно будет что-нибудь придумать. Она, я уверен, не очень разбирается в том, сколько людей должны быть на допросе. Чинар — падок на молодых девушек, так что он будет даже рад, если ты будешь присутствовать, — Кадир почти фыркнул, но все же говорил сдержанно. — А вот по поводу Серкана Болата — категорическое нет. Он не тот человек, на которого можно и нужно копать. Это как рыть могилу самой себе, понимаешь?       Эда нахмурилась. Она не понимала, почему столько шумихи вокруг обычного начальника охраны порта, чем он может быть опасен, обычный рабочий, разве нет? По крайней мере, вчера, когда девушка искала информацию по каждому из подозреваемых, она не нашла ни одной статьи об этом Серкане Болате. А это значило, что если бы он был действительно опасным, что-то да просочилось бы в прессу. Или нет?       Конечно нет. Он ведь и мог бы контролировать все СМИ, раз ничего компроментирующего на него не удалась откопать, и раз он обладал такой властью, что даже полиция боялась его.       И чисто теоретически могло такое быть, что и редакция в которой Эда работала тоже оказалась под влияниям этого мужчины. Тогда зачем бы им расследовать это убийство? В этом явно не было бы смысла, так что, она старалась верить в то, что они до сих пор оставались независимым издательством. — Хорошо, ладно, с Серканом Болатом я разберусь сама.       Кадир шумно выдохнул, она повернулась на этот звук и заметила, что он смотрит на неё в упор, со всей серьезностью. — Ты, наверное, не поняла, — в голосе нотки строгости, как у родителей, которые отчитывали своего ребёнка, — никаких разберусь сама не будет. Он убьёт тебя, если ты только перейдёшь ему дорогу. Девушка хмыкнула. — А что, были уже случаи? — уголок губы поднялся в подобии улыбки. — Оставь эти сказки для маленьких девочек, я никого не боюсь.       В двадцать первом веке верить в мафию, убийства, какую-то элиту страны — было полной чушью. Убить человека просто так, и никто не заметит? Быть такого не могло, мы ж не в средневековье живем, чтобы как варвары убивать друг друга из-за обычной статьи.       Чушь и не больше.       Хотя с другой стороны, они ведь жили в Турции. В стране, где до сих пор судили девушек за то, что они могли показать своё тело на всеобщее обозрение; в стране, где женские права ущемлялись, а мужчины себя считали чуть ли не творцами всего живого.       Черт, в голове был какой-то хаос из мыслей. Она почувствовала болевые импульсы внутри черепной коробки. Нужно было успокоиться и трезво оценить ситуацию.       Боковым зрением Эда заметила, как следователь поднялся на ноги слишком резко. — Тогда ничем не смогу тебе помочь, извини.       Думай, Эда, думай, нужно что-то сделать, иначе он уйдёт и ты останешься ни с чем. — Я согласна на твои условия. Я не буду копать под Серкана Болата.       Эда соврала, и эта ложь так легко сорвалась с ее языка, что стало аж немного не по себе.       Этот персонаж настолько ее заинтересовал, что она была готова рискнуть.       Она была готова соврать близкому человеку, чтобы добраться до своей цели. И это ты ли не будешь идти по головам, Эда Йылдыз?

***

      Дождь спустился на землю, казалось, с тройной силой. Девушка ехала в такси на работу и не знала, как ей выйти на улицу и не промокнуть до нитки. Зонтик она не взяла. Видимо, нужно завести новую привычку и каждое утро смотреть прогноз погоды на весь день. Улицы Стамбула были пустые. Туристы спрятались по своим отелям, торгаши с уличной едой работали через одного, потому что все знали, во время такой погоды в городе делать нечего. Тем более люди привыкшие к иному климату никак не могли смириться с таким холодом.       В данный момент Стамбул был больше похож на Лондон своей погодой.       И, черт возьми, Эде Йылдыз это очень нравилось. От жары она уставала в два раза сильнее, казалась, будто природа способствует тому, чтобы свести её рабочий потенциал на ноль.       А вот когда за окном шёл дождь, она могла закутаться в свой плед, словно в кокон, сделать огромную чашку чая (да-да, были такие редкие случаи, когда девушка пила чай, и это был именно он) и весь день напролёт писать статьи, потому что вдохновение в такие моменты достигало своего пика.       Прозвучал раскат грома, девушка поёжилась и мысленно приготовила себя к тому, что сейчас намокнет.       В тот момент, когда Эда вышла на улицу, рядом проходил Али и он любезно взял девушку под свой зонтик.       Повезло. — Спасибо, — сказала чуть громче, чем следовало, чтобы перекричать шум на улице.       Мужчина широко улыбнулся. — Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться.       Девушка сделала вид, что не заметила двуслыменности брошенной им фразы, и уже собиралась разминуться с ним, но внезапный вопрос остановил ее. — Как проходит наше дело?       Эда вскинула брови и очень надеялась, что он заметил выражение ее лица: враждебное, с тенью злости. Наше дело.       Он действительно себя к нему относит, и вот было непонятно, если Эда принесёт готовый материал, статью напечатают от ее имени или от его? Она уже сомневалась в том, что ее не используют в пользу своей выгоде.       Во-вторых, как может продвигается дело, которое буквально вчера вечером началось? Или он планировал, что она будет пахать сутками напролёт, чтобы он потом поднимался ещё выше по карьерной лестнице?       Черта с два так будет.       Она решила — он не увидит ни одного предложения до полного выхода статьи. И Эда готова была поклясться, что напечатана она будет от ее имени. Пора было показать свои коготки. — А как оно может проходить? — девушка смерила его недовольным взглядом. — Я вчера только ознакомилась со всеми документами.       Али сделал вид, что не заметил перемены ее настроения. — Я мог бы тебе помочь. Мы могли бы встретиться после работы и... — Спасибо, господин Али, — оборвала его Эда, не дав закончить фразу, — но своё время после работы, я предпочитаю проводить исключительно со своим мужчиной, — она поставила особое ударение на фразе «со своим мужчиной» и развернулась, чтобы сесть на своё рабочее место.       А он так и остался стоять среди зала, смотреть ей в след и быть уверенным, что никакого мужчины у неё нет.

***

      Звук входящего сообщения отвлёк Эду от монитора компьютера. Каан Карадаг: Привет. Ну что, ты решила? Черт, она совсем забыла об этой вечеринке. На часах было всего четыре часа дня и можно было бы ещё успеть приготовиться. Но Эда совершенно не знала, что ей надеть, нужно было думать об этом вчера, а за три часа до праздника она вряд ли купит нормальное и приличное платье. Какой был дресс код? И был ли он вообще? Как сложно.       И ей по правде говоря, хотелось пойти и отвлечься, а ещё это было неплохим поводом, чтобы повидаться с Кааном. Они очень мало времени проводили вместе. И если он решился пригласить ее на праздник своего друга — это было хорошим знаком. Значит, он готов был представить Эду своему окружению в качестве своей девушки. Но готова была ли она? Наверно, да. Она готова была дать ему последний шанс. Эда: Привет. Я смогу составить тебе компанию. Скажешь мне дресс код?       Она сложила все свои документи в папку, прибралась на рабочем столе и уже не могла дождаться от него ответа. Если Эда уйдёт на часик раньше, никто ведь не заметит, правда?       Мело она сегодня видела только один раз, когда они вместе спускались на обед. Времени, чтобы искать ее сейчас и просить прикрыть — не было. Ну, возможно никто и не заметит ее отсутствия. Али уже явно не был на работе, а больше за этим никто не следил.       Эда заметила, как парень с двумя огромными пакетами вошёл в зал и шёл прямиком в ней. — Здравствуйте, — сказал он задорно, и посмотрел в свой блокнот, — у нас доставка на имя Эды Йылдыз, можете ее позвать? — Это я, — неуверенно ответила. — Тогда это вам, — парень протянул девушке пакеты и она окончательно растерялась. — Это должно быть ошибка, я ничего не заказывала, — Эда вежливо улыбнулась, но пакеты не взяла. — Ошибки быть не может, госпожа, — интонация в его голосе стала более напористой, — это было заказано и оплачено на ваше имя.       Она все же смирилась и забрала пакеты, затем расписалась в его блокноте, и пожелав на прощанье курьеру «хорошего дня», вышла из редакции на улицу.       Руки аж чесались от желания посмотреть, что там. Она уже догадалась, что это было платье на вечер и обувь. Это все купил и организовал Каан, и это было… приятно.       Несомненно, девушка уже давно не чувствовала заботы от кого-то, поэтому ей было даже немного дико, что сэкономили ее время на выбор и покупку наряда.       Как только он мог угадать с размером? И угадал ли?       Эда вошла в свою квартиру, замкнула за собой дверь и поставила пакеты в спальне. Она решила, что сначала примет душ, сделает макияж, укладку и уже на чистое тело примерит свою новую одежду.       Душ, эпиляция всех участков тела, скраб, обычная рутина по уходу за кожей, и вот не нужно даже было идти в спа салон, она чувствовала себя восхитительной и отдохнувшей.       Макияж Эда решила делать в нюдовых тонах, потому что чувствовала, что весь акцент на себя заберёт платье. Хотелось сделать укладку на браш, но девушка уже совершенно не вписывались в часовые рамки, поэтому сделала высокий хвост.       Пришло время одеваться.       Девушка бережно открыла первую коробку и застыла от восторга. Платье было чёрного цвета полностью в блестках. Она вытащила его и ахнула: оно было без рукавов, с квадратным декольте, длинное в пол, а сбоку красовался огромный разрез.       Когда Эда увидела себя в нем в зеркале, то сразу поняла — это оно. Идеальное. Верх отлично держал грудь и без белья, платье обволокло ее тело, словно вторая кожа, а разрез на правой ноге почти достигал тазобедренной кости. Очень смело. Чертовски сексуально. Видимо этот мужчина по достоинству оценил ее ноги.       По выбору Каана можно было понять, что он из тех мужчин без предрассудков, а значит не будет заставлять ее скрывать своё тело.       Босоножки были в цвет платья, на высокой шпильке. Эда подумала, что она совершенно кстати обновила маникюр и педикюр несколько дней назад.       Весь образ получился настолько гармоничен, что было трудно представить, что, во-первых: все подбирал Каан, а во-вторых, что Эда сделала прическу и макияж в слепую, а они идеально вписались в этот вид.       Ровно в семь ноль ноль машина Каана уже ждала Эду. Он смотрел на неё в упор, немного склонив голову в бок и медленно проходясь своими глазами по ее телу. По его довольной улыбке можно было понятно, что он в восторге от увиденного.       Девушка гордо вскидывает подбородок — это машинальная реакция, когда она видела одобрение в чужих глазах. — Привет, — первым молчание нарушает Каан. Он галантно целует тыльную сторону ее ладони и приоткрывает дверь машины. — Ты выглядишь сногсшибательно. Боюсь, чтобы тебя там не украли. — Здравствуй, — отвечает на выдохе, ощущая дрожь в коленках. — Спасибо.       Она чувствовала, что переживает, но не знала от чего больше: от долгожданной встречи с Кааном или оттого, как отреагируют его друзья на их появление вместе.       Путь к месту назначению занял больше получаса. Девушка толком и не знала куда они должны будут приехать, поэтому просто расслабилась и разговаривала с Кааном обо всем на свете. Он был очень интересным собеседником: начитанным, мудрым, спокойным. Теперь она понимала, что имели ввиду подруги, когда говорили, что общение с мужчиной старше ощущается по разному, ведь с ним было очень интересно.       Интересно и все… Особой искры между ними Эда не почувствовала, но возможно, она загорится немного позже. Главное, что ей было комфортно в этих отношениях, правда? А все остальное приложится. По правде говоря, она никогда не верила во всепоглощающую страсть, бабочки в животе и в прочую хрень, которую придумали люди.       Когда они должны порхать? Какой механизм за этим стоит?       Хотя о какой страсти можно говорить, если у них ещё секса не было? Вот он уж должен расставить все на свои места. И у Эды на этот вечер были очень большие ожидания.       Когда они припарковались возле огромного особняка, то у девушки пропал дар речи. Дорого. Вот с чем ассоциировалась увиденное.       Попасть в двор особняка можно, преодолев двустворчатые ворота, изготовленные из металических прутьев, выкрашенных в чёрный цвет.       Основной особенностью же является выгнутые лестничные марши в обрамлении фигурных перил. Именно они окончательно дополняют образ замка, и делают его по истине изысканным.       Вся территория, казалось, была сотворена по руководством лучших дизайнеров Турции. Сам особняк подсвечивался многочисленными огнями, что делало его в глазах других ещё роскошней.       Но сначала нужно было пройти через мини-алею из вымощенной плитки, декоративных кустов и нескольких гипсовых фигур.       По всему периметру располагалась охрана.       Эда тяжело было удивить роскошью, но сейчас она твёрдо осознавала, что такого ещё не видела нигде. Дверь перед ними открыл дворецкий, которому на вид было лет пятьдесят. Он был одет в костюм-тройку серого цвета, и лакированные туфли с острым носом. — Господин Каан, — он вежливо склонил голову в приветствии, затем посмотрел на девушку. — Госпожа Эда.       Даже не хотелось задаваться вопросом откуда дворецкий ее знает. Видимо вход был строго по пригласительному и всех людей знали «в лицо».       Внутри все выглядело не менее помпезно, чем снаружи. Высокие потолки, плитка из мрамора, россыпь бра и люстр из горного хрусталя. На стенах высели великолепные картины и полностью вписывались в этот интерьер. Складывалось такое ощущение, что ты находишься в музее, а не в жилом доме.              Народу было больше, чем Эда себе представляла. Женщины в красивых платьях, разодетые в целую кучу драгоценностей: браслеты, серьги, ожерелья. Мужчины в безупречных смокингах и каждый из них пришёл сюда парой. Честно признаться, эта роскошь давила на мозги. Это совсем не тот тип людей с которым любила общаться девушка. Официанты носились по замку с подносами и всем гостям предлагали шампанского. Ну как будто приём у королевы, не меньше. — Тебе здесь нравится? — спрашивает Каан искренне. Они остановились возле одной из колон и попивали шампанское. — Да, здесь красиво, — она старается придать своему голосу совершенно будничную интонацию, чтобы он не думал, что привёл сюда деревенщину. — Мы как будто на балу. Каан улыбнулся. — Кемаль всегда подходит к организациям праздником с особым энтузиазмом.       Он говорил задумчиво, очерчивая пальцами края бокала.       А Эда Йылдыз с самого начала вечера не могла выбросить из головы мысль, что это дом не простого человека. Не бывает у «простых» бизнесменов столько денег. Поэтому, вывод был один — этот «старый приятель» Каана был очень влиятельный, возможно, бандит, или политик. Хотя, считайте, что это слова синонимы. Звучало абсурдно, правда?       Но это ещё не самое главное. Девушка до сих пор не знала каким бизнесом занимается Каан, она никогда не уделяла этому внимания, ей это было попросту не интересно во все это вникать. А вот теперь следовало задуматься. Если у него такой круг общения, то явно, что здесь были замешаны огромные деньги. Кто ты такой, Каан Карадаг?       Эда спокойно рассматривала всех гостей, хотя внутри неё бушевал ураган.       В какой-то момент, она почувствовала на себе чей-то взгляд, кожа моментально покрылась мурашками. Появилось желание зашить этот разрез на ноге, настолько некомфортно стало. Она слишком резко развернулась, и внутри мгновенно похолодело. Знаете, как бывает в фильмах? Время замирает, люди общаются, смеются, но ты не слышишь, ты в своём вакууме. Вот примерно так сейчас себя чувствовала Эда. Потому что с другого конца зала на неё смотрели со сталью в глазах. На неё смотрел — Серкан Болат.