Пенис

      — Пенис.       Олег, прикрыв глаза, тяжело выдыхает. Только не это.       — Серёж…       — Пенис, — чуть громче.       — Серёж, пожалуйста, я же ещё не поел…       — Пенис!       На них оборачивается женщина из-за соседнего столика, недоуменно хмурится, явно пытаясь понять, правильно ли она услышала.       — Серёжа, — почти выстанывает Олег, параллельно судорожно запихивая картошку фри в себя.       Он ведь знает, что тот уже не остановится, а значит…       — Пенис! — привлекая внимание почти всех столов в зале.       …значит, скоро придётся бежать.       Олег не знает, где Серёжа эту «игру» подобрал. Это и игрой-то назвать нельзя — просто все участники должны по очереди говорить слово «пенис», причем с каждым разом всё громче. И одно дело, когда они сыграли в это в первый раз, на вписке у Денчика, поржав над лицом Вована, который почему-то жутко краснел и произносил это слово не иначе как «пЭнис».       Но Серёже это развлечение внезапно понравилось, и теперь он вспоминает об этом в самые неподходящие моменты. То в библиотеке, то в спортзале на физкультуре, то, вот, в кафе! Олег столько за всю жизнь не краснел, сколько за последнюю неделю. Нет, он не ханжа, юмор ниже пояса любит и уважает и просто обожает смотреть на заливающегося смехом Серёжу… Но вот с «пенисом» у него как-то не ладится.       — Пенис!!!       — Да в самом деле? — наконец-то выходит из себя женщина за соседним столиком, выпрямляя спину и буравя их возмущенным взглядом. — Вы где находитесь?!       — Ну же, Олег, — вообще не обращая внимания на окружающих, выпрашивает Серёжа. — Это же весело, давай! Разок, ради меня.       Олег смотрит на него со смесью тоски, отчаяния и безнадёжной влюбленности на лице и, тяжело вздохнув, выдаёт громкое и обреченное:       — Пенис!       Доедать приходится набегу.

***

      В Эрмитаже Олег откровенно скучает. Нет, пожалуй, поглядеть на иссохших мумий и сверкающие за стеклом мечи было даже любопытно, но как только их завели в зал с бесконечными скульптурами и барельефами (слово-то какое выпендрёжное!), весь энтузиазм его как ветром сдуло. Он вообще теперь в экскурсии вписывается редко, ему, как-никак, уже шестнадцать, автобусные поездки всей детдомовский группой не впечатляют совершенно. Но Серёжа от искусства балдеет невероятно, носится от одного экспоната к другому, заваливает несчастного экскурсовода сотней вопросов, на которые тут же сам и отвечает, и чуть ли не светится от счастья.       И если ему для полного комфорта нужен Олег, который будет кивать каждой реплике, носить его кофту, потому что «то жарко, то холодно, что за хрень?», и помогать не отбиться от основной группы, то… почему нет?       Олег плетется чуть позади, бесцельно переводя взгляд с одного мраморного изваяния на другое, как вдруг…       Пенис.       Да. У одной из античных скульптур внезапно не целомудренный фиговый листочек между ног, а самый настоящий член. Пусть и совершенно, на его вкус, не симпатичный (читай: не как у Серёжи). Олег подростково-дебильно хмыкает увиденному, а затем в его голову закрадывается по-настоящему безумная мысль. Он сам не знает, откуда она берётся — видимо, сказывается долгое пребывание рядом с Серёжей.       Увидев рыжую макушку чуть поодаль, Олег подходит к нему, ловко подхватывает под локоток и тащит к бесстыдной скульптуре.       — Олег, ты чего? — недоумевает Серёжа, который уже привык, что Олега в подобных заведениях ничего заинтересовать не может.       — Гляди, — даже не пытаясь стереть с лица широченную улыбку, тихо говорит Олег: — Пенис.       — Эм… — Серёжа слегка шалеет, а затем, бросив взгляд на скульптуру, согласно кивает: — Ну, да. Пенис.       — Да, Серёж, — и уже громче: — Пенис.       Серёжа пристально смотрит на Олега, и в глазах его появляется осознание. И ужас.       — Олег, ты же не…       — А что не так? — веселится Волков. — Разве это не… пенис?!       На них оборачивается несколько ребят из ушедшей вперед группы и пристально смотрит сидящая на стульчике в углу смотрительница. Судя по густой седине и прищуру за толстыми линзами очков, слышит она плоховато, а потому просто реагирует на громче обычного звук.       — Олег, слушай, ну это же совсем не место для…       — Пенис! — торжественно заявляет Олег, краем глаза видя, как их воспитательница, Георгиевна, прикрывает рот ладонью от шока. — Давай, присоединяйся, Серёжа. Это же «так весело»!       — Олег, послушай, — подходя ближе и вкрадчиво заглядывая в глаза. — Ты ведь понимаешь, что это совсем другой случай…       — Какой случай? — и не думает отступать Олег. — Случай, когда нельзя говорить про… пенис?!       — Волков! — одёргивает Георгиевна, оборачиваясь по сторонам и даря одновременно угрожающие взгляды давящимся от смеха воспитанникам, и извиняющиеся — другим посетителям. — Волков, прекрати!       Да, он уже не маленький мальчик, а лось, выше неё на голову — за ручку в знак наказания не возьмёшь.       — Олежек, — по-настоящему паникуя, просит Серёжа, — ну в самом деле…       — Просто признай, что этот ПЕНИС, — со вкусом выделяя проклятое слово, перебивает Олег, — самый великолепный ПЕНИС в этом музее.       — Волков! — кажется, впадая в истерику, зовёт Георгиевна, а смотрительница уже поднимается со своего скрипящего стула.       Битва близко.       — Хорошо, я понял, слышишь?! — сдаётся Серёжа. — Я всё понял, я больше не буду!       Олег смотрит ему прямо в глаза, набирает побольше воздуха и… выдыхает в лицо с тихим смешком.       — Ну не будешь, так не будешь.       И, обойдя замершего в ужасе Серёжу, идёт прямо к воспитательнице, получать на орехи.       В детдомовский автобус они залезают чуть ли не последними. Другие ребят подмигивают Волкову, «дают пять», смеются его выходке, а Серёжа, последние полчаса потративший на извинения перед сотрудниками, ведь «храм культуры не должен быть опорочен таким низким действом!», лишь громко закатывает глаза к потолку.       Они садятся в самый конец, Олег получает предупредительный и как бы говорящий «мы ещё не закончили, Волков!» взгляд от Георгиевны, и автобус наконец-то трогается с места. Постепенно разговоры приглушаются, умолкают. Кто-то слушает музыку, кто-то смотрит на медленно зажигающий огоньки вечерний Питер.       Олег поворачивается к уткнувшемуся в окно Серёже и осторожно берёт его за руку:       — Обиделся?       Серёжа оборачивается к нему, гнёт губы в недовольную линию, но все же не может сдержать смешок:       — Ты ужасен, Волков. Это ведь музей! Бывший дворец императора, а ты…       — С кем поведёшься, — пытается мудрить Олег, но тут же получает тычок под рёбра.       А затем, после быстрого осмотра местности на наличие любопытных глаз, — поцелуй в шею и переплетенные пальцы. Олег счастливо улыбается этой ласке и прикрывает глаза.       Да, Георгиевна обязательно придумает ему какое-нибудь нудное наказание и вряд ли возьмёт с собой на ближайшие экскурсии, зато Олегу больше не придётся краснеть от этой глупой игры…       — Пенис.       Да блять.