Августа – чернобурая лисица

Глава 3 Триумф Шафранека, бумеранг Снейпа и девы в беде              В отсутствие Снейпа, зелье поиска варить было некому, и Ланс обратился с просьбой к леди Лонгботтом. Пока Августа с учеником готовили ритуал, Свенсен отрабатывал версию с «женихом». Чем дальше шел сбор информации по семейству Макмиллан, тем неприятней вырисовывалась картина. Старинный род, входящий в список двадцати восьми благородных семейств и еще лет семьдесят назад бывший самым многочисленным и значимым семейным кланом Шотландии стремительно вырождался. Бездетные браки наследников, дискредитированная репутация средних сыновей и сбежавшие из дома младшие в последних трех поколениях стали нормой. Да и вышедшие замуж девицы Макмиллан выпадали из светской жизни, и отследить их судьбу становилось все труднее, все чаще находя единственное упоминание о них в некрологах «Ежедневного пророка». Возраст дожития с каждым поколением сокращался чуть не на четверть. Даже вошедшая в род Блэк Мелания, внучка нынешнего главы клана умерла, не справив пятидесятилетний юбилей. Исключением был сам патриарх рода Дугэл Макмиллан, родившийся в далеком 1850 году и его младший сын Грир, бывший доверенным лицом отца в Визенгамоте. При этом Дугэл вел затворнический образ жизни, и пределы родового поместья не покидал.       Ритуал поиска по волосам почти ничего не дал. Область он очертил аналогичную заявленной Уином, то есть в три четверти Шотландии, а вот локализация сбоила.       – Эдвин? – Повернулась леди с вопросом к молодому Розье, ассистировавшему ей в проводимом в классе ритуалистики первого подвального этажа Лонгботтом-лодж ритуале уровня подмастерья.       – Искомый объект жив. Границ Шотландии не покидал. – Отрапортовал парень, прочитавший за время подготовки к своему первому практическому опыту множество книг, в том числе и весьма редких, принесенных Руквудом и Шафиком из Отдела тайн. – Причиной ненаходимости может быть: полный ритуал отсечения плоти и крови, нахождение в закрытом на кровные чары родовом поместье или в заклятом по принципу Фиделиуса месте, трансфигурация объекта по принципу живое-живое или живое-неживое.       – Девушка помолвлена древним обрядом, мы с тобой получили отклик на ритуал, совы от жениха перестали носить письма четыре месяца назад. – Заходя в раздевалку, озадачила новыми вводными ученика мастер-ритуалист, так и не нашедшая в своем плотном графике времени официально подтвердить свое мастерство.       У Эдвина на переодевание ушло меньше двух минут, и он выскочил вслед за леди, понукаемый исследовательским зудом:       – Ритуал полного отсечения размыл бы след за полтора месяца, и поиск не дал бы отклика. – Выпалил запыхавшийся пацан нагнавший наставницу на лестнице. – Родовое поместье – не преграда для жениха, да и для сов не помеха, если только оно не в осаде. – А увидев отрицательный жест мадам Августы, продолжил выкладки. – Фиделиус и его производные, вроде тоже со временем расширяют границы поиска. А Уин обрисовал их максимально близко к полученным нами. Остается трансфигурация.       – Не совсем. Ты забыл об обманках и ритуалах подобия, хоть я и не думаю, что это наш вариант. А принудительная трансфигурация не подходит. С пропажи прошло четыре месяца. Живое-в живое давно бы рассеялось личной магией пострадавшей, а живое-в неживое за это время убило бы девушку. – С легким прищуром обернулась к ученику опытная ведьма.       – Но, – воскликнул Эдвин. – Я больше ни о чём не читал.       – Думай! – Приказала леди Лонгботтом.       – Частным случаем трансфигурации является анимагия! – Обрадовался Розье, что так и шагал за наставницей, не глядя куда, вспомнив летние рассказы Матиаса Флинта.       Последний возглас Эдвина совпал с открытием двери в Западную гостиную, где леди с учеником ожидал заинтересованный в результате ритуала Ланс Свенсен.       – Ланс, узнай у юного Уина, практиковались ли они с подругой в анимагии. Если да, то какая у девушки аниформа? И возьми у него её последнее письмо, вдруг там найдется намек на личность «жениха»?       – А ты, Эдвин, идешь читать всё о ритуалах поиска застрявших в аниформе анимагов, големах крови и артефактах подобия.              ***       Первый день в Фес эль-Бали для Снейпа и Брауна стал ознакомительно-экскурсионным, тем более что основной валютой в Марокко был серебряный дирхам, и британцы не сразу приноровились конвертировать цены в привычные им сикли и галлеоны. Прогулка по узким и кривым пешеходным улочкам старейшего квартала Феса оказалась не слишком приятной. Те же знаменитые красильни воняли далеко не розами. Да и груженые сверх меры ослы могли оттереть пешеходов к самым стенам зданий или лоткам с товарами. Снейп не стеснялся пускать в ход щиты от физических атак, дабы не быть позорно притиснутым к беленой стене или иной не всегда ровной поверхности, так что нередко слышал ругань с противоположной стороны улицы. Обратно в Аль-Карауин возвращались в пять вчера, Хасан, привычным нытьем подгонял подопечных, стремясь успеть вознести Аср, накормить гостей, перекусить самому и отправиться в мечеть на Магриб.       Для Шафранека, считавшего Африку противоположным концом Света, где Солнце жарит большую часть суток, неожиданным оказалось, что закат в Марокко наступил ненамного позже, чем в Англии, да и температура воздуха была близка к концу лондонского сентября, а не знойного июля Бата. Так пробковый шлем, открытые сандалии и перфорированные мокасины были убраны на дно сумки, вместе с красивой шляпой с павлиньим пером и вышитыми золотом штанами-буфами, взятыми на всякий случай, если потребуется поразить диких бедуинов европейской роскошью соответствующей их уровню развития.              На второй день, гуляя после завтрака по торговым улочкам эль-Бали, британцы были настроены получить не только эстетическое удовольствие, напитавшись экзотической культурой, но и выгодно закупиться диковинками и прочими редкостями, что для марокканцев являлись обыденностью. И если Снейпа интересовали местные травы и иные ингредиенты, включая красители и кулинарные специи, а так же папирус, нераскроенные выделанные шкуры и готовые кожгалантерейные изделия, то Браун был очарован марокканской модой, духАми и сладостями и желал накупить подарков всей своей многочисленной семье. Подход к покупкам у зельеваров так же отличался. Северус долго приценивался, вел профессиональные разговоры, рассказывал о своей родине, охал и всем своим видом выражал попранную добродетель, так что получал справедливую цену и контакты для будущего возможного трафика Бьёрна Ларсена.       И именно он нарвался на первый конфликт, который, по счастью случился не на улице, а на складе красильного цеха.       – Моя голова! – Заорал пожилой мастер-кожевник.       Тут же из подсобок выскочили двое крепких парней с палочками наизготовку. Хасан растопырил руки и демонстративно прикрыл заезжих зельеваров, так что словил сразу два парализующих проклятья. Снейп моментально разоружил нападавших и спеленал их наколдованными веревками. Старший красильщик разом заткнулся и поднял безоружные руки.       – Не убивайте! – Крикнул он. – Всё отдам: дочь, товар, сыновей. Но рецепт красок сказать не могу. Клятва на мне.       – Идиот. – Ругнулся Снейп, скастовав Финиту на приставленного госпожой Фатимой провожатого. – Я купить краску хотел, а если понравится, то через представителя доставку наладить. Ну, пошарил немного по поверхностным мыслям, чтобы откровенное вранье отследить. Орать-то было зачем?       – Так как это тогда ж? – Еле нащупал табурет, чтобы не плюхнуться на пол хозяин мастерской. – Он, он виноват. – Ткнул пальцем в Хасана седой араб.       – Я просто не успел. – Не растерялся слуга, передавая Северусу медный проволочный медальон на кожаном шнурке с черным центральным камнем диаметром в сантиметр. – И не знал точно. Вдруг бы навредил?       – Что это? – Брезгливо взяв двумя пальцами просканированный артефакт сигнального типа, спросил Снейп.       – Знак, – подобострастно пробормотал Хасан, – который надо активировать подачей магии и носить на груди, чтобы всем было видно. Он показывает, что идет сильный маг тёмной направленности, который и без вспомогательных средств колдовать может. А для таких послабления в законах есть. Тех же чужих слуг и ослов можно заколдовать, а то и вовсе убить за виру в триста дирхамов.       – Да и я бы тогда и не пикнул. – Склоняя голову перед Снейпом, огрызнулся на молодого араба обиженный ремесленник.       – Так почему не отдал раньше? – Веско спросил у гида зельевар. – Говори!       – Потому что у тёмных слуги обычно непростые бывают. – Заныл прислужник. – Вот поругались бы Вы с боевым магом, а он, прежде чем Вас атаковать меня бы уби-ил.       – На будущее, – с трудом сдерживая гнев и активно транслируя в эфир свое эмоциональное состояние раздельно произнося слова, проговорил Северус, – все свои сомнения озвучивай вслух. Я сам решу, как правильней поступить.       Разобравшись с недопониманием, внуков красильщика расколдовали и отправили восвояси, а глава семейного бизнеса, как ни в чём не бывало продолжил демонстрировать товар и вести торг.              Браун, не наделенный талантом к ментальной магии, глядя на Снейпа, сомневался в своих актерских способностях, да и потратить планировал несколько большую сумму, чем рачительный старший зельевар. Так что заранее сговорился с Хасаном, что тот, в счет покупки ему шелковой рубахи поможет товарищу сторговать всё интересное по минимальным ценам. Парни даже разработали специальный код из гримас и жестов.       Наблюдая этот цирк, Северус ехидно похмыкивал, краем глаза отслеживая баланс жадности и осторожности сопровождающего их марокканца. Так пять женских платьев и семь мужских халатов, как и пара ковров, три десятка махровых полотенец и простыней, духи, ароматические масла, масляные лампы, сладости, чай и прочие предметы роскоши, наподобие посуды и украшений заняли значительное место в багаже юного британца. Хасан получил свою рубаху и сверх того заработал у торговцев в общей сложности четыре дирхама на посредничестве. А Шафранек был доволен, что прихватил с собой кроме саквояжа и освобожденный от переданных матерью вещей кофр, иначе пришлось бы докупать недешевые сумки с расширенным пространством.              Пока гости из Британии третий день подряд дисциплинированно гуляли по старейшему кварталу Феса, в кулуарах медресе шли жаркие споры.       – Давать диплом Аль-Карауина с разрешением на преподавание иноверцу, не знающему в совершенстве Коран недопустимо. – Изрек свое мнение проректор по нравственному воспитанию.       – А всех знаменитых учеников светских наук из католиков и православных забыть и вычеркнуть из истории университета? – Прищурил глаза декан кафедры истории.       – Это другое. – Парировал досточтимый духовный наставник. – Вошедшие в анналы медресе значимые иностранцы получили старт своему успеху именно в стенах нашего университета, о чём всегда говорили с гордостью и благодарностью. Но можем ли мы ожидать того же от этого юноши?       – Рекомендации ему дал Константис Принц. А он не запятнал ни своей, ни чьей-либо иной чести. – Заступился за приезжих британцев старик-артефактор. – Да и Снейп этот один в один со своим двоюродным дедом.       – Ну, тогда, другое дело, – быстро определился со своим мнением проректор по учебной работе, помнивший Константиса и его непростой нрав не понаслышке, заранее признавая за его младшим родичем семейные достоинства и недостатки, – отказать потомку Принца в праве представить к защите на мастерство личного ученика с нашей стороны будет неблагодарно и недальновидно.       На том и порешили, назначив экзамен на пятый день пребывания иноземцев в жемчужине ученой мысли северной Африки, отдав все организационные моменты на откуп декану факультета зельеваров. Впрочем, Фатима аль-Идриси была привычна к подобному отношению и успела заранее разослать презентацию Шафранека и приглашения на его аттестацию всем значимым зельеварам Магриба и окрестностей. Так что те стали прибывать в Аль-Карауин за день до назначенного действа.              Сама защита прошла как-то буднично, но в деловом ключе и закончилась полным триумфом Брауна, получившего кроме звания мастера-зельевара еще и свиток с разрешением преподавать профильную дисциплину и арабский язык в любом уголке планеты. Свиток вручал ректор в торжественной обстановке. Когда ректор с проректорами удалились, к новоявленному мастеру и его учителю подтянулись местные именитые зельевары, кто с поздравлениями и предложениями наладить контакты, а кто с вопросами и интересом к презентованным составам. Внимание коллег привлекли не только маска, защищающая волосы зельеваров и нейтрализующая последствия темных проклятий мазь, но и детские микстуры, бывшие для Шафранека пройденной еще на этапе защиты на подмастерье вехой его становления в качестве полноправного члена зельеварческого сообщества.       – Что ж, Фатима, поздравляю, – вышел из группы магов, окружившей британцев дородный араб с более смуглой, чем местные жители кожей, – на этот раз ты представила достойного кандидата, а не очередную бесполезную девицу.       – Зря ты так, Ахмед, – не растерялась опытный преподаватель, – та же Амира весьма умела и учёна, и могла бы уже учить сама, если бы ей не ставили палки в колеса.       – Я звал её в помощницы. Сама отказалась. А теперь и звать не стану, стара стала.       – Ты звал её в младшие жены. Она была в своем праве. – Ухмыльнулась половинкой рта бездетная вдова, чей социальный статус позволял на равных говорить с коллегами-мужчинами. – И ей только тридцать пять, самое время для научной деятельности.       – Вот пусть и гниет в ученицах. – Довольно хмыкнул одутловатый зельевар в дорогом халате, обтягивающем его расплывшуюся талию. – Через десяток лет на неё даже самый дряхлый старик не глянет.       – Странно слышать, что способности женщин к магии занижают лишь на основании их принадлежности к женскому полу. – Не мог не поддержать гостеприимную хозяйку, прислушивающийся ко всем разговорам Северус. – В маг.Британии лучшие астрологи и нумерологии – женщины. Я лично знаю троих. Одна из них гречанка, вторая полька, а третья – саудовская принцесса Айша, и все вышли замуж за британцев, которые только рады научной карьере жен. У меня в Лондоне есть небольшая ученическая зельеварня и одна из учениц – девочка, что, чуть подрастет, сможет защититься на подмастерье в Италии. – Тут Снейп сделал паузу, чтобы коллеги оценили размер и специфику таланта его ученицы, как и его – её мастера. – Так что, уважаемая госпожа аль-Идриси, если есть отвергнутые талантливые ученицы, я готов их забрать в маг.Британию на оговариваемых условиях.       – Что ж, – не без удовольствия оглядев из-под ресниц краснеющего от сдерживаемого гнева заместителя главы международной арабской гильдии зельеваров, Фатима с интересом посмотрела на внучатого племянника давнего друга, – нам будет, что обсудить завтра.              Второе посещение башни Фатимы проходило спокойней. Вышли заранее, чтобы не бежать. Снейп уже привык к Хасану, да и тот перестал нервничать в присутствии чужеземцев. Хотя и проводил опасного гостя до самых дверей третьего этажа, чтобы быть отосланным к своим остальным обязанностям госпожой аль-Идриси.       Устроившись на диванчике за чайным столом, накрытым весьма плотным завтраком, включающим тушеные вкрутую в кипящих томатах и прочих овощах яйца, слоеные лепешки, выставленные в отдельных чашках мягкий сыр, масло, мёд и джем, а так же обязательные фрукты, сладости и мятный зеленый чай, Северус приступил к вдумчивой дегустации. Местная кухня ему нравилась, и он планировал попросить Хасана переписать ему некоторые рецепты.       Пережевывание и переваривание не мешало британскому зельевару оглядывать интерьер. В прошлый раз он отметил только асимметричные окна и то, что потолок в комнате был избыточно высок. В этот раз ему удалось рассмотреть, что на уровне трех с половиной ярдов от пола располагалась неширокая галерея, на которую вела круговая лестница. Там, кроме стеллажей с книгами и свитками размещалась необычная конструкция, нависающая сейчас над входной дверью, в которой Снейп не сразу, но все же опознал передвижной телескоп. Приглядевшись к крыше, Северус разглядел явно смещающиеся сегменты. Судя по всему, ночью хозяйка могла ездить по всей окружности башни на передвижной тележке с телескопом, распахивая по желанию часть куполообразной крыши. Мальчишеский порыв попросить пустить его ночью покататься Снейп подавил с трудом.       – Амира будет рада перебраться в Британию, если условия её ученичества и проживания будут приемлемы. – Приступила к основной теме беседы после обязательного обмена мнениями о погоде и съеденных блюдах Фатима. – Можешь ли ты принять еще двух девушек, для которых она станет старшей?       – В зельеварне только учебные комнаты. В жилых апартаментах живет Шафранек. Сам я квартирую в особняке патрона. Там места хватает, но нужно получить разрешение леди Августы. Да и клятвы давать придется, все же закрытое родовое поместье. – С намеком произнес Северус, уткнувшись в чашку с чаем.       – Клятвы обговорим в парных блокнотах, когда будешь в Англии. Поместье с хозяйкой-леди для девушек лучше съемного жилья. Деньги у них есть. Могут оплатить и учебу и проживание. Но их семьям нужна уверенность в безопасности дочерей. Тут потребуется солидарная ответственность тебя как наставника и леди как временного опекуна. – И, видя сомнения британца, марокканка решила подсластить пилюлю. – Пока ведем предварительные переговоры я дам тебе недельный допуск в университетскую библиотеку, ты ведь читаешь по-арабски?       – Что ж, если девушки будут соблюдать установленные правила, то мадам Августа, скорее всего, согласится их принять за небольшую плату или работу на благо рода. В крайнем случае, подберем пансион для пожилых ведьм и одиноких девиц, я слышал о паре таких.       – Тогда я вызываю Амиру. Вам нужно познакомиться и наладить общение.              Вернувшись в свои комнаты ближе к полуночи, Снейп еще час не мог уснуть, размышляя, правильно ли он поступает. Врать себе Северус не привык и отдавал отчет, что Фатима ловко поймала его в свои сети. И хоть зельевар и не был счастлив получить сразу трех взрослых учениц иностранок, но понимал, что уже не сможет отказаться. Если экзамен Брауна, как и портал в обе стороны и их двухнедельное проживание в Аль-Карауине еще вчера можно было бы оплатить, затянув пояса. То допуск в первую по многообразию представленной литературы и вторую после александрийской по количеству уникальных изданий библиотеку, пробный забег в которую он совершил сегодня, оценке в деньгах не поддавался.       Из Феса Браун отбывал переполненным впечатлениями, с набитыми под завязку сумками с подарками и диплом мастера-зельевара международного уровня. А Снейп прижимал к себе купленный на последние деньги сундук со списками с бесценных фолиантов, что как ксерокс копировал последние шесть дней, периодически забывая о приемах пищи. И счастье его, очутившегося в кабинете «Побегов горчицы», а не среди чиновников в приемном зале министерства магии Британии было безмерным.              ***       Из переписки с Уином Свенсен узнал, что подростки изучали методы трансфирурационной анимагии и уже рассчитали свои потенциальные аниформы. У Майкла ей оказался ястреб, а у Эды – лиса. Обыкновенная рыжая лисица. Медитации и прочие шаманские практики пара не признавала, работая только по линии осознанного превращения. Рейвенкловцы считали, что анимагия станет для них очередной ступенью познания науки трансформации.       Для передачи письма пришлось ждать очередных выходных. Скрепя сердце Уин признал правильным отдать детективам оригинал. И оказался прав. На оборотной стороне листа бесцветной жидкостью, возможно, что и шуточными исчезательными чернилами из «Зонко», проявить которую удалось только с помощью специальных зелий для выявления тайнописи авторства вернувшегося в Лонгботтом-лодж Снейпа, был нарисован шарж: собака с надетой в качестве ошейника короной, цепью пристегнутой к крошечной будке с надписью «McD». Позвали Рю, который скопировал размытый рисунок на большой лист. Показали всем домочадцам. Опознал карикатуру Арчибальд Крейг. Сначала бодрый дедок вдумчиво вглядывался в рисунок, а потом громко смеялся. На вопрос Хьюго Флинта:       – Ну, и чего ржешь, как кентавр, скажи нам, мы тоже хотим поржать.       Промокнувший глаза клетчатым платком шотландец ответил:       – Так ведь и, правда. В последних поколениях они совсем гордость потеряли, только лают на всех. Так что льва на гербе давно надо было сменить на подзаборную шавку. Тут и их одержимость былым богатством и знатностью душит. Были герцоги, да сплыли. – Вновь рассмеялся седой маг. Но видя направленные на себя недовольные взгляды, расщедрился на пояснения. – Да Макдауэллы это с запада Шотландии. Почти соседи нам. Карту давай крупную. У них сейчас во владениях настолько малый клочок земли остался, что и промахнуться недолго.              Штурм хижины последнего Макдауэлла прошел тихо. Дом не был родовым. Просто бывший охотничий домик древнего рода не любящего незваных гостей. Внешние сигналки снял Фог с Кэрнсом, кровную защиту вскрыл Руквуд. Сонного похмельного хозяина оглушили и вытащили на воздух. Снейп, допросивший незадачливого «жениха», только махнул рукой. Так что похитителя уложили обратно на диван, приправив его сон Конфундусом и укрыв пледом.       – Придурок. – Резюмировал зельевар-менталист.       Исхудавшую рыжую лисицу со свалявшейся шерстью нашли в клетке на чердаке. От поилки и нарезанного слегка подтухшего мяса так и шибало запахом плохо сваренного зелья подвластия. Одичавшая за время длительного заточения девица-анимаг на руки ни к кому не шла, скалила зубы и норовила укусить. Ланс снял куртку и спеленал строптивицу. В госпиталь св.Мунго Свенсен аппарировал вместе с Северусом, прижимая к груди извивающуюся пострадавшую.       Сметвик, с некоторых пор боготворивший Снейпа, принял их вне очереди. Неделю целители боролись за разум потерявшейся в животных инстинктах девушки. Кроме медиков допуск в палату был только у Ланса и Северуса. Окончательно пришла в себя Эда за неделю до Рождества. Присутствующий при этом событие Свенсен как можно мягче описал ситуацию и явно не был готов к разразившейся истерике.       – Майкл теперь меня бросит, – рыдала девица, – ведь он сторонник метода рациональных превращений. А я стихийно обернулась.       – Ты себя от насилия спасала и спасла. Так что правильно всё сделала. – Рыкнул боевик. – И вообще, не о том думаешь. Ты семестр в школе пропустила. Или передумала в Праге поступать?       Слезоразлив прекратился как по волшебству.       – Так мне конспекты нужны. И на каникулах где-то жить.       – Клятву дашь и поживешь у нас в замке. – Несколько жестче, чем планировал, сказал Ланс. – И конспекты тебе туда Уин принесет. Он нам заплатил, чтобы тебя нашли и пред его ясные очи доставили. Так что готовься к выписке и переезду.              ***       На рождественские каникулы Хьюго Свамп, списавшись с родственниками и испросив разрешение леди Августы, пригласил однокурсницу Эмму Вуд.