Секрет Валентины

19 сентября 2010 года

      Заедающая дверная ручка туго опустилась вниз. Скрип порога заглушил рык неразборчивого маткора, преследовавшего из зала и от гнета которого хлипкая деревянная дверь ванной комнаты защитить не могла.       Валя переступила разводы чей-то рвоты на глади белого кафеля и ухватилась за холодную чашу раковины. Отражение в зеркале расплывалось. Сощурившись, она провела указательным пальцем под глазом, убеждая себя, что чёрные круги ей не мерещатся. Клякса подводки растянулась яркой стрелкой к виску.       «Блять»       Она сморгнула частички туши и на полную включила кран для заглушения бешеного громыхания под грудью. Ощущая во рту родную горечь водки, яро въевшеюся в слизистую, прошла языком по шершавым губам со следами чужого бальзама.       Глубокий вдох и в лицо плеснула освежающая вода, усугубляя положение на лице. Валя подняла измученный взгляд и окинула себя. Пряди чёлки слиплись на лбу. Редкие капли скатывались по оголенным ключицам. Синтетическая ткань белой рубашки, — на переодевание которой после работы положился огромный болт, а теперь липкие пятна разлитого алкоголя и остатки закусок на ней вызывали рвотные позывы, — прилегала к телу, обводя контур чёрного спортивного топа.       — Отлично выглядите, Валентина Георгиевна! — саркастично усмехнулась она, передразнивая голос одной из своих коллег, — учительницы информатики, чья до невозможности приторная интонация уже не то что сидела в печенках, а уже проела настоящую плешь. Но тут же губы невольно скривились. Как бы не хотелось отшутиться, это не выходило. Жар и щемящий зуд во влагалище, казалось, отдавал во всём теле, скручивая желудок, как старую половую тряпку. Даже густой перегар от лежавшего возле унитаза рделова парня не сравнивался с тем, насколько грязно ощущала себе Валя.       «Это во благо», — успокаивала себя она, захлебнувшись в надрывном дыхании и сжав челюсть под натиском звона в ушах.       — Смотри, Эрнеста, что я ради тебя с собой делаю, скотина ты неблагодарная! — вырвался хрип, и в носу щекотно кольнуло. Валя сразу опустила голову, чтобы не лицезреть своё жалкое проявление слабости, мгновенно выступившие в виде солёных крапинок. Вместе с потоком воды они сливались в канализацию, что предательски походило на ускользающую туда же порядочную жизнь, которой, если подумать, и не было вовсе. И за которой оставалось лишь мрачно наблюдать.       В такие отвратные моменты осознания своей никчемности всегда хотелось вывернуться наизнанку. Чтобы избавиться от подступающей тошноты. Чтобы не слышать биты песен, проходящих по мозгам иглами, и прекратить, наконец, вереницу страданий, которая для Эрнест, к счастью, остаётся за занавесом театра одного актёра, старательно возводимого Валей все эти шесть лет.       В дальнейшей бескрайней темноте той ночи мелькали рыжие пятна. За время смазанный контур плавно очертился и слабо откликнулся в хмельном сознание воспоминанием о кудрявых локонах, кончики которых продолжительно долго невесомо касались её тела.       А начав старательные попытки отбить воспаленные роговицы от пленок дневного света, она вновь засекла знакомое рябое полыхание, которое за все годы дружбы слишком настырно впечаталось в подкорку. Даже самое ядреное наркотическое вещество не способно было его оттуда вытравить.       — Это был пиздец, — первое, что пробурчала Валя, когда сфокусировала взгляд на сидящей на стиральной машинке Аяз.       На ней была серая бесформенная футболка с персонажем видеоигр Марио и Вале не без удивления подумалось бы, что Аяз выглядит слишком свежо для утра после вписки, не будь её лицо опухшим.       — Согласна, — безучастно ответила Аяз, не отрываясь от стрижки ногтей, — Чуханку твою заблёванную, кстати, застирнула. Если торопишься, можешь взять мою.       — Который час? — небрежно поинтересовалась Валя, почесав бок и заметив, что и правда лежала на диване в одном нижнем белье. Причём правый вкладыш топа безвестно отсутствовал.       «Ну ёптеть»       В любом случае она бы покорно ждала свою рубашку, потому что родная, даже «заблёванная чуханка» в разы лучше, чем специфический вкус Аяз на одежду, которую Валя не наденет даже под страхом быть сброшенной со скалы. Скорее обрадуется предоставленному выбору: появиться весомый предлог к смерти, который не посчитают самовыпилом.       — Около часу, — развязно отмахнулась Аяз с сопровождением звона микроволновки и спрыгнула со стиральной машинки. Попутно захлопнула ногой дверь ванной и скрылась в коридоре.       «Заебись. Всё же мы уехали с той хаты», — подумала Валя и попробовала перевернуться со спины на бок. Конечности резью охватила судорога. Валя дернулась, вновь наткнулась на невидимое остриё с приступом тошноты и остервенело зашипела, рефлекторно хватаясь за ногу. А взгляд уперся в стеллаж на противоположной стене, где поблескивал глянец печатной фотки со свидания у фонтана, заключенную в нежно розовую рамку с рельефной надписью «I love you». Вале захотелось извергнуть из желудка весь вчерашний ассортимент напитков с двукратным усилением.       Как раз боковым зрением заметила пришедшую Аяз с миниатюрной сервизной кружкой с цветочками, и с наигранным упреком предъявила:       — Че, ёбыря своего очередного выставила?       — Да в пизду иди, эта для вида, — ничуть не обиделась Аяз и живо протянула ей кружку, — Выпей, после новой поставки на тебя смотреть страшно.       Настырная натура не хотела признавать этот очевидный факт. Все рациональные мысли до сих пор блуждали в чаще гудения маткора, сподвигнутые желанием разузнать имя диджея, чтобы оторвать ему руки. Как и неотложной тягой затянуться.       — Сигарету лучше дай, — капризно приказала Валя.       — А я тебя не держу, — издевательски улыбнулась Аяз и махнула головой в сторону подставки под телевизор, стоящей рядом со стеллажом, — Встань и возьми.       Валя ополчилась на неё сокрушительным взором и, помедлив, грубо выхватила кружку, чуть не пролив содержимое себе на грудь. А добило победное:       — Не можешь, так ведь?       — Какая же ты зараза! — пробубнила Валя в кружку, чуть приподнявшись на локте и иногда вздрагивая от напряжения в ломящих костях.       — Такую ты меня и любишь.       «С этим и не поспоришь», — хмыкнула мысленно она и хлебнула тёплое пойло. Фирменные лечебные отвары истинной фармацевтки всегда разнились и не предоставляли шанса угадать, что выпадет, но каждый раз присутствовала уверенность в одном: вштырит сильнее, чем было до.       — Кстати, твою солдатку ненаглядную там ещё не заморили? — барски усмехнулась Аяз, пока Валя ёжилась от кислоты — самого ненавистного её лота.       — Ага, будет моя, когда избавлюсь от этого набожного козлины! — сердито отчеканила Валя и, придержавшись за мягкий подлокотник, скинула ноги с дивана. Впихнула кружку обратно и хмуро уставилась в полосатый линолеум с имитациями спилов веток.       — Так план всё-таки в действии? — с азартом продолжала подначивать Аяз.       — Ещё бы! Крепкий орешек по другому не раскусишь.       — А не проще было бы избежать столь губительных мер и подстроить на словах? Ну, как ты умеешь.       — Ты не понимаешь, — шатаясь, она поднялась и нацелилась подцепить зябкими пальцами пачку сигарет, которые Аяз вынула из её брюк, — Тут тонкое искусство.       — И в чём оно тонкое? В его члене?       — Скорее в кишке, — Валя, наклонившись, будто пытаясь вытащить игрушку из автомата ненадёжной клещнёй, опасливо потянулась за белым коробком, параллельно рыская рядом в завалах мятых набросков запасную зажигалку, — Поэтому выкобениваться у меня долго не должен.       Ломанными движениями удалось неторопливо прикурить. Дым якобы невзначай выдохнула в сторону подруги, но та успела отойти и импозантно рассесться на диване.       «Татарский хан херов»       В воображении назойливо всплыла иллюстрация разодетой в кафтан с кожаными аппликациями, длинную накидку с металлическими бляхами и перебирающую множество золотых перстней Аяз.       «А че, ей бы пошло»       — Нихуя себе, — одобрительно вскинула брови та и досадно задумалась, — Кто бы ради меня на такие жертвы шёл.       — Твои ёбыри пусть идут, а это хуйня.       — И когда планируешь начать козырять этой «хуйнёй»?       — Не переживай, минимум года два у нас ещё есть. Пусть немного одыбает там. Часть грехов, может, успеет замолить, — нервно хохотнула Валя и повернулась к окну.       — А я и не переживаю, — Аяз лукаво вытянула уголок губы, — Живая сцена всегда была мне по душе, и я не откажусь занять почётное место спонсора в первом ряду.       — Как всегда не упускаешь возможность потешить свое эго, — Валя проковыляла к розовой рамке и деланно потушила об неё окурок. Сизый пепел осыпался на выступ разных букв. Кружок обгоревшей древесины нимбом навис над головами новоиспеченной пары.       — У татарок только так, — безмятежно проговорила Аяз, лишь слегка прикусив губу от выходки подруги, — Доля моя так-то велика, татлы, не забывай.       — Вот когда Эрнеста перестанет пудрить мне мозги своей околесицей и отдаться, тогда и будешь хвалиться.       — Ты это говоришь каждый раз, и каждый раз мы обе пролетаем, — уже серьёзнее констатировала Аяз, сбросив маску фамильярности. Она выровняла колени и чуть развела в стороны. Валя без раздумий приняла щедрое приглашение.       — Завались. Вот увидишь, — она забралась на колени Аяз, упершись своими в диван и дразнящим шепотом закончила: — Однажды настанет и на нашей улице праздник.       — Да мне, если честно, глубоко насрать. Не разделяю твоё рвение. Вцепилась своей паутиной в эту шаболду и городит что-то. Ни себе ни людям, как говорится.       «Ах ты ж, сучка»       — Вот ты сейчас смеёшься, а у меня потом будет с ней лучший секс, — самодовольно оскалилась Валя, наклонившись ближе, — Не то, что твоё мудочье одноразовое.       — Кто бы говорил, — коротко заключила Аяз и полезла доставать из кармана коротких домашних шорт вибрирующий телефон для проверки входящего сообщения, — О, девки наши воскресли.       — Спроси хоть, как добрались.       — Пишут, что без тебя вечерок прошёл бы тухло. И привет парню передают.       — Какому парню? — Валя попыталась пододвинуться ближе, но Аяз отвела руку с телефоном в сторону.       — Олегу по всей видимости.       — Фу, блять! — нетерпеливо заелозила она, — Пошли от меня их нахуй!       — Харе тереться! — Аяз выставила перед Валей согнутый локоть, чтобы отодвинуть её от своего лица, — Напишу, что всё супер. Вы пошли на служение в церковь, — и подняла телефон ещё выше, начав быстро тыкать по кнопкам.       — Ёбнулась?! — подскочила Валя, толкая её за плечи и пытаясь перехватить запястье. Но Аяз лишь залилась громким хохотом и принялась извиваться, чтобы скинуть с себя подругу, — Отдай мобилу!       — Нет, — расплылась та в злорадной улыбке, завалила дерущуюся Валю и через подлокотник прыгнула на пол, уронив пульт.       — Аяз, блять! — истошно крикнула Валя в след, пыхтя, выкарабкиваясь с дивана.       В ответ из кухни слышался лишь грохот и звуки истерического смеха.