Секрет Валентины

23 октября 2010 года

      Парень, задержавшийся по поводу исправления оценок, культурно прикрыл за собой дверь, напоследок бросив робкое: «До свидания». Валя, уставив затуманенный взгляд на салатовые ячейки таблицы Менделеева в конце классы, даже не повернулась. Обхватила себя скрещенными руками и уткнула сморщенный лоб в стопку тетрадей.        — Такие же дубовые, как и их знания, — угрюмо промычала она и исподлобья зыркнула в окно.       Холодок мелкой зыбью давно морозил кожу. Сквозняк периодически трепал дверь. Громкость визгов с детской площадки повышалась с каждым звонком и пыльным смерчем вальсировала в голове. Но на закрытие форточки силы иссякли.       Навалившееся отчёты отбивали и желание щеголять знаниями, что Вале нравилось ещё с производственной практики в институте, когда частенько получала по шее от Эрнест за попытки в качестве эксперимента напоить её учеников веществами.        Ресурс исчерпал и живот. Его уже часа полтора разрывало от тянущего нытья, так что, напротив, она решительно жаждала сама вкусить что-то из чрезвычайно опасного репертуара. Школа не предоставляла должных составляющих, но, имея связи, достать ингредиенты — не проблема.        «А где и какие черти носят эти связи сейчас?!»       Не меняя положения, вынула телефон-раскладушку случайно зацепив сигарету, которая бесшумно свалилась под колесики стула, и поднесла экран в упор к слипшимся глазам.       12:50       «Я её выебу»       Переизбыток обиды и раздражения выступил красным жаром на скулах. Валя крепче сжала телефон в руке и перефокусировалась на буклет на краю стола. Каллиграфическая надпись: «Жалуем молодых специалистов» лишь усугубила внутреннее терзания.       «Нихера вы не жалуете, — она откусила отшелушившийся кусочек губы, всматриваясь в улыбающиеся фото директрисы с охапкой жёлтых георгин, — Лицемеры хуевы»       В этот момент занавеска, вздымаясь, невесомо задела край стола, и Валя, не поднимая головы на вошедшего, жалобно заныла:       — Ты должна была принести сюда свою задницу ещё после четвёртого урока! Я так коньки с тобой откину, полишинель проклятая!       — И вам здравствуйте, — спертое молчание прервал пониженный от опаски голос. Совершенно не тот, что ожидался. Валя подскочила и ошарашено уставилась в сторону входа, — После четвертого у меня был классный час. Забыли, не уж?        Раздражение обратилось стыдливую бледность и обухом встряхнуло внутренности: её разглядывала учительница информатики.       «Ну ты то что, блять, припёрлась? Изыди, я сейчас не в состоянии тебя охмурять!»       — Мирослава Альбертовна, — выдохнула она, с кривой улыбкой отдернув воротник рубашки, — Это не вам адресовано. Ожидаю тут… особу одну.       В любой другой момент она бы потешила самолюбие пристальным взглядом на симпатизируемый объект. Но не в этот раз. В этот раз хотелось нырнуть под стол или сразу в окно.       «Ага, и много ты добьёшься, выпрыгнув с первого этажа-то? Слуха, что химичка с ума сошла?»       — Этой особе явно не повезёт с расположением вашего духа, — нервно усмехнулась гостья, но всё ещё с осторожностью косилась по сторонам.        Валя свела брови к переносице и пригладила растрепавшиеся короткие волосы, не теряя надежды, что выглядит хоть маломальски прилично.         — Так, я зачем зашла-то, — начала подступаться Мирослава Альбертовна. В её интонации до сих пор читалась настороженность со стойким желание сделать вид, что ничего не произошло. Она медленно прошла в кабинет и скованно села за парту напротив учительского стола. Валя вернулась к вкраплению цветов на буклете, лишь бы как можно реже переглядываться с Мирославой, — Мне необходимо обговорить возможность перестановки расписания во вторник. Вторым уроком у меня 7А. Мне совершенно они неудобны в плане: программу перегоняем, задолжников нет. А у вас — мои обалдуи, с которыми мы так и не, кхм, решили один деликатный вопрос. Возможно, вы уже наслышаны, — она украдкой глянула на дверь и наклонилась вперёд, — эта, прошу извинить, дура уже всё растрепала в учительской. Управу бы на неё! Я ведь хотела по-тихому, понимаете?       Половина слов не успело перевариться и оставить след. Лексические единицы затянуло в образовавшийся после шумового смерча бездонный омут, но Валя старательно сделала участливый вид и кивнула.       — Ну! Так вот, я предлагаю поменяться. К тому же у 7А недостаток часов по вашему предмету.       — Честно, мне всё равно, на чьи рожи смотреть.       — Если я правильно поняла, то вы не против, — утвердила Мирослава Альбертовна, значительно воспрянув духом, и с благодарной улыбкой неопределённо дёрнула кистью, — Оповестите тогда ребят в понедельник? Меня в школе не будет.       — Без проблем.       — Я в вас и не сомневалась.       — Льстите, Мирослава Альбертовна, — с хитрецой под стать оживилась Валя.       — У меня просто страсть к молодым педагогам, — прищурившись, констатировала она и коснулась балеткой кроссовка Вали. Но быстро стушевалась, когда громко распахнулась дверь.       На порог залетела сердитая Аяз. Из ленивого низкого хвоста выбивались передние пряди. Белый приталенный пиджак подчеркивал глубокое декольте бардовой блузки, а длинные пальцы постукивали по переполненной бумагами синей папке.       — Прежде чем ты начнёшь что-то, я… — не успела она закатить глаза, запнулась и переметнулась на Мирославу Альбертовну.       «Оценивает куш», — подумалось Вале.        — Замечу, что так не делается, — Аяз вновь обратилась к Вале, заметно поменявшись в лице, на что та лишь мысленно усмехнулась, — Выдергивать меня с работы, когда тебе вздумается! Или ты считаешь, что раз твоя многоуважаемая Эрнеста Эдуардовна на данный момент отсутствует, то можно функцию няньки на меня переложить?       — А что тогда пожаловали-то, Аяза туташ? — ехидно подхватила Валя и поставила подбородок на руку.       — Мне, между прочим, небезразлично состояние своей подруги.       «И поэтому поишь меня всякой химозой»       Мирослава заинтересовано посмотрела на них обеих и поторопилась встать. Откинула назад русую косу и начала, смотря в пол:       — Что ж, вижу, прибыла та самая особа. Я ничего до этого не говорила, но ваше неважное самочувствие заметно. Не нагружайте себя и хороших вам выходных, Валентина Георгиевна.       Валя слабо махнула рукой, а Мирослава Альбертовна направилась к выходу. Проходя мимо, подмигнула Аяз, на что та растерянно переложила папку из одной руки в другую и проводила её застрявшим на обтянутых юбкой прямого кроя ягодицах взглядом.       — Спасибо, что зашли, — в след из последних сил вскричала Валя, — Ваша поддержка бесценна!        И как только дверь захлопнулась, девушки завопили громогласным хором:       — И что это было?!       — С тебя конфетка, — протараторила Аяз и улыбнулась так азартно, будто через пот выбила последний раунд в покер, от которого зависело благосостояние всей её семьи.       Валя презрительно глянула и снова свалилась на стопку тетрадей.       — Реально настолько плохо? — Аяз прошла, небрежно кинула папку на ту же первую парту и, заправив прядь за ухо, наклонилась, чтобы как-нибудь заглянуть в лицо Вале.       — Представь себе. Принесла еды?       — Думаешь, от голода?       — Да, бывало уже такое, — отрезала она и стиснула челюсть.       В понимающем молчании Аяз вытащила из сумки на плече полиэтиленовый пакет с маленькой шаурмой и положила рядом. Следом появился пончик со сгущенкой и термос.       — Обычный зелёный чай, — обиженно пояснила она, когда на неё вытаращились узкие карие глаза, — Гафу ит, я правда не могла всё бросить и приехать так срочно, как ты просила. Я ведь пока человек подневольный, стаж сам не наработается.       Валя не ответила.       — Если что, у меня есть Но-шпа, — Аяз уселась напротив, — А ты же… про эту женщину рассказывала? — неожиданно сменила она тему и грустно усмехнулась, — Тянет же тебя на таких: выглядят невинно, но стоит правильно поджечь фитиль…       — Замолкнешь может? — строго бросила Валя, и Аяз ударилась в бесшумное вождения подушечками по бежевой деревянной поверхности и осматривание помещения.       Вале хотелось побыть в тишине, но она понимала, что добьется этого только дома. Аяз рано или поздно наскучит тишина, и она снова начнет затирать про своих ухажеров или насколько ей надобно расслабиться, в чём Вале, конечно, не трудно помочь, но никогда органы режут изнутри, а на вид состояние перееханного камазом навоза.       По сравнению с всегда превосходной Аяз, которая после любой тусовки могла спокойно пойти на работу, отделавшись лёгкими мешками. Несмотря на то, что они принимали, пили или курили, она всегда выглядела свежо и привлекательно.       Вале с истерическим смехом казалось, что на наркодилершу здесь больше смахивает она, а не та плутовка, что напротив сосредоточенно рассматривала свой новый красный маникюр.       «Чертовка»       — Лады, давай свою Но-шпу, — Валя выпрямилась и без энтузиазма потянулась за шаурмой, — Расслабляться, так расслабляться.       Аяз отвлеклась от своих рук и вопросительно вскинула бровь:       — Что?