Секрет Валентины

      Аяз прошла под рядом плюгавых ламп и прислушалась к пластиковой двери с розовым треугольником.       — Понимаю, конечно, что ты собрала все стереотипы о лесбиянках, но давай ты это как-то… не буквально, — облокотилась она на стену, уперев каблук батальонов в белую плитку, проложенную по низу коридора со служебными помещениями, и достала телефон. На крохотном экране высветился входящий звонок от «Кояшым». Аяз сбросила, взглянула на время.       14:09       «Ясно, смена закончилась, — и начала машинально подсчитывать: — Часа четыре у друга, полтора — тренировка, полдевятого снова трезвонить начнёт. Успею»       Из уборной донеслись признаки жизни: шуршание салфеток и звук бегущей из-под крана воды. Напор стих. Открылась дверь и высунулась вымученная Валя.       — От твоих слов мне как-то вообще легче не стало, знаешь ли, — пробурчала и пощупала ладонью лоб со слипшимися от воды прядками. Аяз сочувственно оглядела приятельницу и стыдливо спросила:       — Рвёт, да?       — Нет, блять, прибежала состав освежителя прочесть! Как раз щелочь разбирать на следующем уроке.       — Та... училка права, — проигнорировав сарказм, запнулась Аяз, — Тебе нагружать себя не стоит, — отлипла от стены и с грустным оттенком заключила: — И не до дури тебе явно. Здоровье моих клиентов, конечно, не моя забота, но конкретно ты, чтоб померла, я не хочу.       — Оставаться один на один с хуем в постели не желаешь? — коварно сощурилась Валя.       — Если тебе они не нравятся, не значит, что все должны их сторониться, — снисходительно улыбнулась, уткнувшись в телефон.       — А как было бы прекрасно, согласись?       Кояшым       Заеду вечерком?       — Давай позже пообсираешь мужиков, яхшы? — буднично предложила Аяз, — Там мой заказ скоро готов будет, деньги с тебя потом вычту, — добавила, попутно набирая:       Извини, зайка, заказов много       — В итоге я без дури и без денег? Ну, заебись ты устроилась! — верещала Валя под боком.       — Будем считать это процентом за доставку еды, — и с кокетливой деловитостью устремилась обратно в зал, довольно нажимая на кнопку отправки.       А в машине, как и обещала, позволила дослушать песню, пока сама с аппетитом поглощала масляные треугольники. Но Валя уже не радовалась «Королю и Шуту». Мрачно сидела, сжавшись в кресло. А когда короткая рок-дорожка закончились, то и вовсе скисла.       Аяз не могла вспомнить, когда видела подругу в таком состоянии последний раз. Та с первого знакомства была дерзкая, красноязычная и готовая на самый безбашенный движ. Даже когда Олег на выпускном из института сделал Эрнесте предложение, Валя, хоть и коряво, но держалась стойко. По крайней мере старалась, и с дёргающимся глазом пила ликёр вместо водки. Именно такой стержень Аяз однажды выявила в бунтливой маргиналке. И не ошиблась.

      — Отец снова за своё взялся?       — Нет, Әби, — кротко помотала головой Аяз, будто бабушка на другом конце провода её видит, и невольно оттянула рукав свитера, скрывая багровое, как закатное небо, запястье.       — Тогда смотри мне! Яхшы кыз бул. Если что, звони, чак-чак привезу. Хоть единственная радость у ребёнка будет!       — Хорошо, — Аяз слабо улыбнулась. Она всегда считала гостиниц слишком сладким, но в связи с последними событиями вкусить его было бы не так уж и плохо. Долг не перекроешь, зато ощутимо легче на душе станет, и это главное.       — На карточке звонки-то хоть есть?       — Да, — соврала Аяз. Сейчас тратился последний.       — Тогда целую, оныка, — и отключилась.       Протяжные гудки зазвучали пещерным эхом. Аяз минуту пялилась на трубку телефонного автомата. Зачем набрала? Сотворить иллюзию, что всё в порядке? Что она до сих пор маленькая девочка, ждущая каникул для поездки в Казань?       Не так она себе, конечно, представляла подростковую жизнь. Чёрт же её, блять, дёрнул понтануться перед старшеклассниками! Расхлёбывать свои действия она привыкла, но мириться с отцом и его: «За что боролась, на то и напоролась» нет. Горло сухой удавкой перетянула обида и ненависть.       «Так, отставить сопли!» — отдёрнула себя, нащупала в кармане мягкий пакетик и, чертыхаясь, прошла в подворотню. Единственный фонарь над бетонным козырьком подъезда приветственно подмигнул треснутой стекляшкой. А Аяз села и с замиранием сердца принялась ждать, ковыряясь носом ботинка в песке. Она примерно представляла контингент покупателей и даже специально накрасилась как можно ярче, чтобы сойти за совершеннолетнюю. На деле кривилась от мысли, что дражайший Әти назвал бы её образ: «Пятнадцатилетняя шкура»       В арке скользнула тень, и Аяз вжалась в спинку скамьи. Сердце буйно заметалось в грудной клетке. Силуэт выплыл из объятий матовой темноты. Обрисовалась худенькая фигура и вышел мальчик в рваной одежде. Прилегая к стене, двинулся к подъезду.       «Просто местный шалопай» — успокоилась Аяз, но продолжила кусать губу с внутренней стороны.       Мальчик не остановился и направился к ней. Подойдя ближе, стрельнул узкими глазами, сел рядом и протянул бумажную купюру.       — Подожди, — опешила Аяз, — Тебе лет-то сколько?       Черты азиата от усмешки заострились, часть складки верхнего века дернулась. Не смотря до этого прямо, он устремился ровно в глаза Аяз. Радушка чернела нефтяными пятнами на бледной коже, а подбитая губа густым масляным штрихом полосовала лицо.       — Ты это у всех спрашиваешь, чтобы за решётку случайно не засадить? — окинув боевой раскрас, сонно вопросил он высоким голоском. Тут бросились слишком уж мягкие черты, и Аяз обомлела. Перед ней девчонка, что-ли?!       Азиатка запустила свободную руку в коротко стриженные чёрные волосы и настойчиво впихнула деньги обескураженной Аяз.       — Давай по-бырому, меня ждут. Ты тоже, смотрю, на вторую работу опаздываешь.       Аяз глупо похлопала глазами и вернула деньги.       — Слушай, — хищно протянула она, проскользив взглядом от покрасневшей шеи до грязных кроссовок. Азиатка навострилась и невзначай обняла себя руками, — Оставь себе. В качестве оплаты могу предложить кое-что интереснее.       — То есть с вопросом про возраст я не ошиблась? — победно хмыкнула, — Ладно, валяй.       Ветер бесстыдно щупал кожу под шерстяным свитером. Плотный сумрак, как театральный занавес, сомкнулся перед носом. Шаркая подошвой, Аяз косо наблюдала, как девчонка затягивалась и выдыхала облачка дыма. Её умелые движения тенью от редких фонарей проецировались на разбитый асфальт.       — Ты так и не ответила, сколько тебе лет, — назойливо прервала молчание. Азиатка перевела на неё уставшие, словно затонированные стёкла, глаза.       — Это так важно?       Аяз неопределенно пожала плечами и получила ответ:       — Тринадцать.       — Эдрённый кутак, — не сдержалась от тихого ругательства.       — Ха, а что такого?       — Действительно, — саркастично помотала головой. В таком возрасте она каталась с горки в пригороде столицы Татарстана и училась различать чаи, — Ну и как живётся тебе, малолетняя уголовница?       — А тебе самой-то сколько, шлюха?       — Шестнадцать почти. И я предпочитаю, чтобы меня Аяз называли.       — А я Паук. Приятно познакомится, — приторно улыбнулась и протянула ладонь.       — Паук? — хотнула Аяз, — Мелкая паучиха скорее.       — Я хоть не опустилась до того, что наркотой торгую да под мужиков подкладываюсь.       Фраза ударила под дых металлической палкой, сутки лежавшей на морозе, и внутри остро заволновалась желчь.       — Слушай сюда, — понизила голос и грубо встряхнула девочку за капюшон толстовки так, что та выронила сигарету, — Если не знаешь ситуации, не вякай, а то и правда принудительно работать будешь.       Аяз не успела уловить момент, как рука девочки юркнула в карман.       — Да ты тоже, если меня не знаешь, не докапывайся, — резко возвела руку за спину и уколола путницу ножом. Аяз с визгом отдёрнула руку и схватилась за предплечья. В свитере проглянула прорезь.       — Сука, ты что сделала?! — взвыла и дернулась вперёд, но перед ней выставили металлический наконечник.       — По-моему принудительно работаешь тут только ты, — бездонные глаза заискрились бешенством уличной собаки.       — Да не проститутка я! — вместо испуга Аяз обиделась.       — А я не зэчка! — надрывно крикнула, и руки обмякли.       — Хорошо! — примирительно выставила перед собой ладони и виновато отступила. У них обеих своя история, и раз Аяз решилась на подобный отчаянный шаг, то и судить паучиху не имела права.       Девочка лишь по-звериному отдышалась и зашагала в том же направлении. Аура необычайной дикости окутала Аяз, пробилась под рёбра и заставила коряво улыбнуться от возбуждающего характера новой знакомой.       «А девка-то не промах!»       — Ты всё ещё согласна со мной… — неуверенно начала и тут же была перебита.       — Я прошла целый район не для того, чтобы передумать, — ехидно улыбнулась, — А ещё ты на Лену из «Тату» похожа, — добавила так тихо, что фраза чуть не расстроилась во мраке. Аяз сочла высказывание за комплимент, но ничего не ответила. Заправила за ухо рыжую прядь и счастливая, двинулась по тротуару, не догадываясь, что эта случайная встреча перетечёт дружбу. Своеобразную, но дружбу.       И каждый год из восьми «Паучиха» рвалась, экспериментировала, хоть и увязалась в дальнейшем, как собачка, за своей немецкой Белоснежкой в педагогический институт.       Ладно, одно дело просто отучиться, но пойти работать по специальности — это другое. И когда Валя продвинулась по шкале на вторую ступень, Аяз долго смотрела на неё, как на героиню из фильма ужасов, которая единолично спустилась в подвал из-за странных звуков.       — Ну не, — Аяз хлебнула цикорий, пялясь на Валю, — Ты серьёзно вместо реальной прибыли выбрала быть учителем? В общеобразовательной школе? Ты дура?       — Что тебя так удивляет? Это взрослая жизнь, — пожала та плечами, крутя в руках книгу «Преступление и наказание», которую одолжила у Эрнесты.       — Ты хоть понимаешь, что упускаешь? Твои знания могут мне пригодиться!       — А ещё они могут пригодиться детям. Вдруг в будущем захотят стать твоими соратниками, — подмигнула она, и Аяз больше, как согласиться, ничего не оставалось. Валя имела все задатки хорошего педагога: умение вторгнуться в доверие, искусство лжи и принципиальность.       И всё же это была привычная Валя со своими замашками и безумными идеями. Но сейчас от неё ни осталось и следа. Даже давеча с похмела она вела себя резче.       — Может, в больницу съездишь? — доев последний блин, предложила Аяз.       — Ага, чтобы они поняли, что я положила болт на лечение и вдобавок употребляю. И выключи эту туфту, наконец!       — Ну, как знаешь, — повернула винт магнитолы до щелчка, — Я не виновата, что у тебя с гармонами пиздец, — пожала плечами и завела машину.