Секрет Валентины

      — Не напиздела всё-таки, — похвально признала Валя, запив выданную таблетку чаем из термоса, — Зелёный.       — Ну, не чистый. Ягод да трав намешано много, но в целом да, зелёный, — в отрешенной задумчивости пояснила Аяз, — Правда, за такую формулировку мне бы бабушка по шее дала, но ничего, как говорится.       — Изыди вместе со своей бабушкой, а. Я от Эрны про эти чаи столько наслушалась, что и без вас мозг кипит, — Валя хотела с нарочитой обиженностью захлопнуть термос, но резкий металлический стук об стол насквозь протрезвил мысленный холст. Сдержав непроизвольно наклевавшуюся ругань, Валя, насупившись, подняла выпавший из руки термос и поставила устойчиво напротив себя.       «Во славу Сатане, хоть не разлилось»       — Открою секрет, — начала Аяз, когда её отпустил лёгкий испуг от резкого звука, а Валя цепкой хваткой схватила пончик, чья шоколадная глазурь аппетитно выглядывала из целлофана и настаивала себя облизнуть, — Мозг у тебя кипит далеко не из-за разговоров про чаи. Очкастая сама по себе — один большой гемор. Так что расслабляться, Паучок, нужно, пока есть возможность. А ты тухнешь наоборот, — после наставления, под вкрадчивый взгляд слизывающей посыпку Вали, она со скрипом поднялась со стула, — Собирайся пока. Я пойду покурю. И звоночек нужно сделать.       — Лады, — вяло отмахнулась та, — На территории только мне не вздумай!       — С каких пор тебя волнуют рамки приличия?       — С тех, когда это стало напрямую зависеть от моей репутации.       — Эх, а раньше ты дорожила репутацией среди бандосов, — смешливо упрекнула Аяз, — Ладно, не парься: мои ребятки тут дурь зарывали, от сигаретки твои неженки уж точно не передавятся. И свою убери, раз так печешься, — она хитро указала на место под креслом и вышла с неуклюжим хлопком двери.       «Никогда не научиться нормально дверь закрывать, Болда»       И правда, рядом с одним из колесиков на ламинате лежала сигарета. Встретила одиночество на дне социума, — как бы подшофе выразилась философская личность Вали. От банальной аналогии аж горько в горле стало.       «Знаки сниже можно найти во всём, — Валя лениво перегнулась через подлокотник и подняла несчастную, — Меня, к сожалению, так никто не поднимет. Небось и ниже плинтуса провалюсь когда-нибудь, — она сунула вещь обратно в неглубокий карман и случайно уловила синеву портфолио за канцелярским лотком, — Сама тащить будет, фармацевтка ёбаная»       С трудом смела всю недоеденную еду в рюкзак, потерла воспаленные глаза и вскочила с места. Чернота скользкими пятнами опрометью залила видимое пространство. Маятником стукнуло мутящее головокружение. Валя наклонилась над опорным столом, и через пару мгновений колебания остановились.       «Пиздец, что ж так косит? Я и грамма не выпила за последнее время!»       По обыкновенно проигнорировав так же и забытую сменку ученика, доползла до окна, куда силилась пробраться с самого утра, и с внутренним торжеством захлопнула форточку.       В преддверии диплома она обожала использовать этот повод, чтобы без спросу заявляться к Эрнесте. К тому же приятным бонусом посещений всегда был материальный результат коммуникации с её малышнёй.       «Быть ушлой нужно уметь во всех сферах» — считала она и по сей день.       — Вот сейчас эти малолетки с ангиной слягут, — махнула Валя головой в сторону класса, с победной вальяжностью уставившись на стоящую возле открытого окна лучшую подругу, — И тогда посмотрим, кто тут из нас более безответственный.       — Валь, ноги со стола убери, — в своей привычной манере прелестно сморщила нос Эрнеста, отвлекаясь от ловли капель, — Какой пример ты подаёшь? Я же их не соберу потом.       — А вы тоже учительница? — бегло вклинился кто-то из детей. Валя не успела уследить, кто именно, и с выражением хищницы, готовящейся совершить нападение, обратилась ко всем:       — Да, но не переживайте: только в 8 классе по вашу душу приду. Будет несладко, обещаю, — и демонстративно высунув проколотый язык, провела шариком серебристой штанги по верхнему ряду зубов.       — Валя! Не стращай мне детей, — Эрнеста облокотилась спиной на подоконник и скрестила руки на груди.       — Да твои нелепые выходки их сильнее пугают, чем моя истина! — взмахнула свободной рукой Валя, — Так и скажи, видеть меня не хочешь. Олеженьке-то вон своему всегда рада — днями с ним по телефону трещишь.       — Не начинай здесь, пожалуйста. Пойдём, выйдем? — осторожно спросила Эрнеста, медленно подходя ближе.       — Не хочу я с тобой никуда идти. За этими лучше следи, — Валя угрюмо поднялась с первой парты, обогнула Эрнесту и закрыла окно, — А это я закрою, пожалуй. Замечание тебе — пойдут мурыжить всех практикантов. Понимаю, ты эгоистка, но меня то не подставляй! И подоконник вытри, — она провела ладонью по залитому ливнем пластику и стряхнула капли на Эрнесту. Брызги рассыпались на стёклах очков; часть мокрыми пятнами скатилась на золотую вышивку на воротнике рубашки. Младшеклассники бурно зашушукались. И признать Вале это доставило.       — Иди у себя ёрничай! Так, два учителя в классе! — отвлеклась Эрнеста на чересчур уж громкие комментарии, — Вторая парта, средний ряд, я всё вижу! Сколько раз повторять про лишние предметы на голове?       — Не ценишь ты меня, — безмятежно бросила Валя и проскокала к выходу, — Татарам на съедение отдам, будешь знать, — деланно пробурчала через плечо, распахивая дверь.       — Вряд-ли Аяз будет рада кости мои грызть, — предположила, в задумчивости поправляя очки на переносице.       — О-ох, она то как раз с удовольствием их сточит! — оскалилась в прорезь и захлопнула дверь. И исчезая во мраке коридора, с задорной улыбкой сминала в кулаке бумажку с цитированием телефонных разговоров Эрнесты с дражайшим «Олеженькой». Тлела надежда, что среди тошнотворных милостей маячила любопытная информация, которую Валя может выгодно приспособить для своих целей.       Не важно, насколько масштабны и правильны выбранные способы подобраться к подбитию лишнего игрока на арене. Главное, что рано или поздно они окупятся. И на любовном постаменте Эрнесты будет возвышаться Валя. Её единственная девушка, которая готова на всё ради получения этого статуса. И она его получит.       Доля заслуги и у рьяного рвения Цу Нордов слепить из дочери невесть кого. Валя искренне сочувствовала, но и не могла нарадоваться подвернувшейся возможности, на время убравшей Эрнесту. Горизонт чист — значит все должно пройти гладко.       Она решительно прошла к шкафу, забрала с вешалки черную кожаную куртку, задвинула ногой близстоящий стул и вернулась к учительскому столу. Стопка зелёных тетрадей вновь отяготила сознание. Пришло неприятное понимание, что на это придётся убить вечер выходного.       «Ну, что ж, оторвусь за это знатно. Уметь искусно портить четвертные оценки — талант»       Валя по-быстрому спрятала их в рюкзак вместе с парой документов, намереваясь доделать дома и оглядела кабинет. Все достаточно прилично — можно уходить.       Крутя витое кольцо с ключом на пальце, вышла за дверь. Месяца работы в школе научили тому, что уходить нужно тихо и без привлечения внимания. Опыт той же Эрнесты в институте тому подтверждение.       «Нагрянут какие-нибудь «Финговны» с их китайскими йероглифами и пиши пропало свободное время»       Скважина замкнулась с характерным щелчком. Валя прислушалась к непробиваемой тишине и направилась к главному входу. Никаких разговоров поодаль, только газетное шуршание вахтёрши, которое резко прекратилось, стоило Вале подойти ближе.       — Вы, Валентина, мертвенно-бледная какая-то, ужас. Как ещё на ногах стоите? — взволнованно пролепетала и забрала небрежно кинутый на стойку ключ.       — Ведьма я просто, — с безучастным сарказмом завуалированно огрызнулась Валя даже не смотря на неё и начеркала роспись в журнале.       — Ну-ну, ведьма, лучше скажите: девушка рыжая такая, — Валя явственно шелохнулась, — говорит: к вам приходила, точно проектом оформления вашего кабинета занимается? Я почем спрашиваю-то: захаживать начали всякие, убедиться лично хочу. Да и прошу извинить за бестактность, откуда бюджет? Мне вот урезали недав…       — Слишком много вопросов задаёте. Не в вашей компетенции это, — приторно улыбнулась Валя и поспешила на крыльцо. Освежающе стылый воздух, плавно потискавший щёки заметно ободрил Валю. Она накинула куртку и по асфальтированному двору с высаженными клумбами прошла к калитке. Аяз стояла через дорогу и разговаривала по телефону. Валя подождала, пока проедут машины и перебежала к ней.       — Әйе, сходим, конечно, если хочешь, — обещала Аяз в трубку, многозначительно дернув на Валю накрашенной бровью, — Да, да, коллегу даже могу дать. Ну вот и все. Давай, целую, Кояшым — она сбросила и непонимающе посмотрела на Валю, — Че?       — Да ниче. Вахтёрша из-за тебя до меня доебалась, — чиркнула зажигалкой для проверки скорости ветра и достала ту самую, пробившую социальное дно сигарету.       — Предсказуемо. Мне эта тётка сразу не понравилась.       — Не, она хорошая, так-то, — Валя подожгла наконечник и с облегчением выдохнула, — Получше подъездных, по крайней мере. За меня, бывает, волнуется…       Аяз не дослушав, полезла рыться в сумке и блеснула звенящим брелоком с овальным логотипом «Toyota». Валя аж прищурилась сквозь успокаивающую пелену сизого дыма, чтобы рассмотреть заморскую диковинку.       — Насосала всё-таки?       — У кого что болит, да? — оскорбилась Аяз, — Парень одолжил, чтобы я в автобусе с бабками не сралась. Что так смотришь? Завидуешь, что твоя змеина тебе только нервный тик одолжить может?       — Хоть не букет ЗППП.       Они подошли к припаркованной машине. Аяз разблокировала и сразу же запрыгнула внутрь. Салон, пропитанный ядрёным мужским одеколоном, перестал сдерживать рвотный рефлекс Вали.       — Блять, — задохнулась она, — Хочешь, чтобы я прямо здесь тебе наблевала?       — Ща окна откроем, зашибись будет, — Аяз завела машину и опустила окна, — Кста, не думала, что эта хрень у тебя не из-за голода?       — Уже было, когда я таблетки нерегулярно принимала, но так сильно не перекосоёбывало, — сморщилась Валя и всё же следом захлопнула дверь.       — Что? Нет, я ломку имею в виду. Хочешь, исправлю? — ехидно улыбнулась, выхватывая изо рта Вали сигарету.       — Ну и что ты хочешь? — Валя даже не пыталась противостоять дару демонического искушения всепоглощающей жрицы, — Отлиз? Страпон? Пальцы?       — Блинчики.       — Ты серьёзно?       — А что? — выкурила она чужую сигарету и выкинула дымящийся окурок в окно, — Я тоже не завтракала.       Валя продолжала скептически прожигать, пока Аяз не престегнулась и машина не тронулась.       — Ладно, блинчики с шоколадным сиропом и куни.       — Без блинов никак? — со скорбным чаянием выдала Валя, — Я лучше пережду, чем остатки зарплаты солью. На что мне жить прикажешь?       — А я предлагала тебе ко мне присоединиться. Ты же химик! Что тебе эти пиздюки «в одно ухо влетело, в другое вылетело»? Наркотики бы синтезировала, при реальных деньгах бы оставалась. Нынче оборот нехилый.       — Вот и барыж на здоровье, раз он не хилый. А меня в свой бизнес не впутывай: только жизнь начала налаживаться. Если понадобятся деньги, я сама приду, — добавила тихо и угрюмо отвернулась к мелькающей веренице домов.       — Ну, как знаешь, кадерлем, — Аяз не отрывала сосредоточенного взгляда от дороги, — А что там с Олегом? Я жду итоги и своё вознаграждение за помощь.       — Не ебу я.       — А когда ебать будешь?       — Тебя только если. А хотя нет, уже есть кому.       — Ты какая-то истеричная в последнее время. Не узнаю свою любимицу, — она потянулась и включила магнитолу. Первая песня встретила умеренно нарастающим гитарным вступлением, — По-другому тогда будем избавляться от влияния белобрысой яраксыз әйбер.       Валя сразу узнала ритмично полившуюся из динамика медовую струю голоса солиста и с ярым удивлением отбросила просмотр видов улицы.

В детстве цыганка мне одна

Предсказала будто я,

Если сильно полюблю,

То любимого сгублю…

      — Нихуясе, — восполнилась энергией Валя, не веря своим ушам, — У твоего мужика такой вкус, что-ли?! Беру свои слова обратно, пусть хоть во все щели ебёт.       — Это я добавила, — Аяз вытянула уголок губы и прибавила громкости, пока они притормозили на светофоре.       — Сук, я уж испугалась, — выдохнула Валя, расстёгивая верхнюю пуговицу рубашки.       День постепенно начал избавляться от жухлости и расцветать под аккомпанемент одной из любимых групп. Аяз настукивала в такт по обшивке руля, а Валя в томительном ожидании припева подожгла ещё одну сигарету.

И внезапно над собой Потеряла я контроль И несчастный стал стонать, Серой шерстью обрастать...

      Девушки перекинулись взглядами и прекрасно друг друга поняли:       — Ведьма я, эх, ведьма я, такая вот нелёгкая судьба моя, силой я наделена, но на беду любовь моя обречена! — начали петь они хором, сливаясь с оригинальным звучанием. Мысли о тяжёлой ноше улетучивались вместе с громогласными выкриками и, балансируя на музыкальных волнах, не спешили возвращаться.       «Если страдать от медленной кончины, то под любимую музыку»

И мой любимый навсегда Жить остался у меня. И за мною по пятам Он ходил и тут и там...

      — Прям твою мечту описали, — хохотнула Аяз, но Валя не расслышала. Обдумывала слова о нужде расслабиться. И всё-таки справедливо на время забыть о работе и Эрнесте, а раз возник шанс, то и выкупить дозу за блины, пока последняя отбывает контракт и не может влиять на частоту употретребления. Иным словом: в свободе ещё один плюс родительского бзика по фазе.       «Кажись, даже солнце выглянуло», — с упоением подумала она, чувствуя в лёгких лакомую горечь табака, — Я согласна на блины, — и приняв риск, повеселела от предвкушения. Аяз самодовольно расплылась и, заметя загоревшийся зеленый, тронулась с места.       — Днюху-то где праздновать будешь? — обратилась она, выруливая на незнакомый проспект.       — Скорее всего, с девками просто соберёмся. Ты как во вторник завалишься?       — Сказала же: я на ваши хаты больше бухать не пойду. Тогда ради тебя сделала исключение, а теперь, спасибо, откажусь. Погнали в клуб! Накрашу тебя, будешь утешение по кабинкам искать.       — Не хочу больше походить на чумазую девицу из дешманской мелодрамы.       — Плакать тебя никто не просил. И размазывать. Что опять смотришь? Напомнить, кто с тебя это смывал, пока ты обдолбанная в отключке валялась?       — Все претензии к спонсору, — стряхнув пепел, отшутилась Валя и продолжила кричать во всё горло припев, пока Аяз не подъехала к кафе и не обрубила композицию.       — Пошли за моими коймак. Потом дослушаешь.       Когда они зашли в тёплое помещение, в нос ударом проник пряный аромат выпечки. Но аппетита он не вызывал. Наоборот, в голову вернулась оседающая тяжесть, а из-за яркости обстановки зарябило в глазах.       Пока Аяз степенно изучала меню, деликатно вклинившись в очередь, состроив глазки какому-то мужчине, Валя кропотливо выискивала по карманам рюкзака скромные запасы наличных среди множества бесполезного мусора.       «Отстой, даже презик есть, а денег, как кот нассал»       Очередь подошла. Аяз заказала двойную порцию, и когда нерасторопная женщина за стойкой начала калякать что-то на бумажке, у Вали в животе мерно заурчало, подавая наружу далеко не ложный рвотный позыв. Она судорожно сглотнула и сжала в кулаке пятидесятирублёвую купюру.       — Молодой человек платить будет? — наконец вякнула женщина, но Валя уже унеслась с их поля зрения.