Глава 9
5 июля 2022 г., 20:13
Хината
— Хочешь поговорить об этом в понедельник?
Это были последние слова Кагеямы, сказанные мне перед тем, как мы оба отправились домой. Эти слова звучали на протяжении всех выходных, наполняя всё моё тело гудящим волнением. Эти слова означали для меня следующий раз, когда я увижу Кагеяму… Сегодня. На нашем обычном месте тренировок, после уроков. Он должен прибыть с минуты на минуту.
Мне было знакомо это ощущение гудящего возбуждения. Я постоянно чувствовал его в предвкушении каждой тренировки и каждой игры. На тренировках мои мысли блуждали, и я видел, как Кагеяма тонко подмечал меня в своём периферийном зрении, прежде чем послать мне идеальный пас. Я видел гордость в его глазах, когда я приземлялся на землю после прыжка и искал его взгляд — как я делал всегда.
Да, я хорошо знаю это чувство.
Но разница была в том, что в эти выходные не было предвкушения волейбола, чтобы объяснить это.
— Ты хочешь поговорить об этом в понедельник? — спросил Кагеяма. А не «Хочешь потренироваться?»
Неужели я всё это время был ослеплён? Неужели моя любовь к волейболу служила дымовой завесой для влечения к Кагеяме? Предлог для того, чтобы я жаждал его общества и одобрения?
Я вспоминаю своё рассеянное состояние моего разума во время свидания с Савако в пятницу. Время от времени она спрашивала у меня, чему я улыбаюсь, и я понимал, что вспоминаю, как Кагеяма легонько касался моего плеча и предлагал встретиться на выходных… Хорошо бы наверстать упущенное время тренировок, сказал я себе. Нет ничего более естественного, чем радоваться этому.
Хихиканье начинает бурлить в моём горле. Внезапно я перевернулся на спину, сотрясаясь от безумного смеха.
Как я этого не заметил? Как я был настолько невежественен, вплоть до момента, когда моё тело взяло вверх, толкая меня вперёд в объятия Кагеямы и в плен его губ? То есть, я знал, что был глупым, но…
— Хината?
Я вскидываю голову, хихиканье всё еще вырывается из моего рта. Кагеяма стоит передо мной и потрясено смотрит перед собой.
— Хиии, — я пытаюсь сдержать смех, но не могу удержаться от того, чтобы ухмылка на моём лице не растянулась ещё шире, когда я смотрю на него. — Ты здесь.
— Да… — он настороженно смотрит на меня. — Почему ты смеешься, как маньяк?
Я не могу не фыркнуть от удовольствия, весело глядя на него, но потом снова беру себя в руки.
— Извини, — говорю я, уверенный в том, что совсем не выгляжу извиняющимся. — Ничего страшного. Я просто счастлив.
На лице Кагеямы промелькнула эмоция. Он быстро сменяет её своим обычным бесстрастием, прежде чем у меня появляется шанс определить, какая именно эта эмоция. Ворча, он садится на бревно, которое часто служит нам скамейкой для отдыха. Я устраиваюсь рядом.
— Итак… Ты хорошо провёл свои выходные, как я понимаю.
Я улыбаюсь. — Да, наверное! — говорю я бодро. — Ты?
Кагеяма молчит несколько секунд.
— Да, — наконец неубедительно ворчит он.
Улыбка на моём лице рассеивается.
— Что случилось?
— Хм? Ничего.
— Ты недоволен.
На лице Кагеямы промелькнуло раздражение.
— И что? — рычит он.
— Почему ты не счастлив?
— Почему ты счастлив?
Я покраснел. Вопрос ужалил меня, когда я понял его подтекст. Я опускаю взгляд. Уверен, что в моих глазах промелькнуло разочарование, и я бы предпочел, чтобы Кагеяма этого не видел.
Когда я наконец отвечаю, мой голос кажется пустым.
— Без причины… Видимо.
Второй раз за последние несколько минут я понимаю, что идиот. Только на этот раз осознание этого далеко не восхитительно.
Кагеяма
Я думал, что нет ничего больнее той безнадежности, с которой я раньше тосковал по Хинате. Но я ошибался. Кажется, есть ещё более болезненная, чем безнадежность… надежда.
Надежда порождает страх. Именно это я понял в эти выходные.
Когда мне нечего было терять и нечего приобретать, мне тоже нечего было бояться.
Но теперь Хината поцеловал меня. Он сказал мне, что ему понравилось целовать меня. И теперь мы должны были поговорить о том, что это значит.
У меня было всё, чтобы выиграть.
Всё, что можно потерять.
Всё, чего можно было бояться.
Хината сидит рядом со мной, молчаливый и явно раненный.
Я снова это сделал. Я сорвался на него из-за неспособности справиться со своими глупыми эмоциями. Он не заслужил такого дерьмового обращения… Как я могу быть тем, что он заслужил? Я, который с самого начала был для него мудаком и сволочью?
Я поклялся себе, что буду рядом с ним и помогу дать ему всё, что он хочет. Мне удалось смириться с тем, что он не хочет меня и я ему не нужен. Но что если… Что если я ему нужен? Смогу ли я с этим смириться? Смогу ли я рискнуть потерять всё, чтобы иметь всё?
В мои мучительные мысли вклинивается голос Хинаты. Я напрягаюсь при его звуке, как будто он представляет угрозу. Он действительно представляет угрозу…
— Я счастлив, потому что… Потому что ты здесь. И мне нравится, когда ты здесь.
Пот начинает выступать на моей шее. Я чувствую прохладные бусинки. Медленно, я поднимаю свои измученные глаза, чтобы посмотреть на Хинату.
На его лице застыла решимость, которую я слишком хорошо знаю. Он всё ещё ранен — прежнего весёлого огонька в его глазах уже нет. Но, как и Хината, которого я люблю, он решил не мириться с тем, что его сбили с ног. Он полон решимости и адского желания — как будто собирается пробить железную стену.
Только на этот раз не железная стена блокирующих игроков в другой команде… Он пробивает мою железную стену.
Я прогибаюсь.
— Чего ты хочешь, Хината? — я беспомощно задыхаюсь.
Будь проклят этот маленький червяк и его сила, способная лишить меня всех моих чувств…
Я вспоминаю нашу первую настоящую игру против Сейджо. Жадная решимость, с которой Хината мчался по площадке, наращивая темп для прыжка, почти заставил меня послать ему мяч — хотя я знал, что момент был идеальный для удара Асахи. Хината почти отобрал у меня тот пас. Сейчас решимость в глазах Хинаты имеет тот же эффект. Она притягивает меня, переполняет, вызывает головокружение от желания просто дать ему то, что он хочет. Мяч… или что там ему нужно.
И вот я слабо слушаю, как Хината говорит мне, что он хочет.
— Я хочу быть с тобой, — говорит он. — Я хочу, чтобы мы попробовали.
Как он может быть таким решительным? Так уверенно? Для меня это просто умопомрачительно…
И в тоже время это не так. Это тот Хината, которого я знаю на волейбольной площадке. Он не колеблется. Он не задаёт вопросы. Он просто бежит вперед, прыгает и делает замах…с закрытыми глазами…полагаясь на то, что если я решу, как будет лучше, то встречу его там.
Только на этот раз во мне не осталось сил решать, что лучше. Встречу я его или нет, зависит не от меня. Наконец, Хината вырывает пас из-под моего контроля.
— Хорошо, — мой голос дрожит, выдавая моё бессилие. — Хорошо.
