Like Volleyball (formerly "How Will I Survive You, Hinata?")

Кагеяма       Я целую Хинату.       Его рот на моём. Моя рука в его волосах. Его пальцы запутались в моей рубашке. И я целую его.       О боже мой.       Хината нежно, но жадно исследует мои губы.       Мой рот отвечает сам собой. Это точно не мой разум стоит за этими движениями. Мой разум расплавлен, как мороженое на асфальте.       О боже, о боже…       Так вот на что похожи поцелуи? Или это просто то, на что похожи поцелуи именно Хинаты?       …       Я никогда не хочу знать, есть ли разница. Кагеяма       Когда он наконец отстраняется, я думаю, что могу умереть. Я слегка покачиваюсь вперёд. Как будто моё тело хочет наклониться за ним и поймать его губы, но оно слишком слабо, что сделать ещё какое-то решительное движение.       Думаю, прошла целая минута, прежде чем в моём мозгу начали появляться трещины ясности. Наконец, я достаточно собран, чтобы слабо пролепетать несколько слов. — Зачем ты это сделал?       Хината смотрит на меня широко раскрытыми глазами. — Я не знаю, — признаётся он. Хината выглядит более собранным, чем я, но его голос ещё немного дрожит. — Почему ты это сделал?       Я не говорю: потому что я мечтал сделать это весь год.       Я не говорю: потому что ты влез мне под кожу и проложил путь в моё сердце до такой степени, что я никогда и представить себе не мог, что это возможно.       Я не говорю: потому что влюблён в тебя, Хината. — Я не знаю, — наконец отвечаю я.       Хината морщит лоб, выражение его лица принимает оттенок беспокойства. — Это нормально? То, что я… То, что мы… Сделали это?       Это нормально?       Это зависит от…       Что будет дальше? Это один из мастер-в-искусстве-пыток трюков Хинаты? Дать мне мучительный вкус надежды, как раз когда я научился жить с безнадёжностью, а потом забрать её обратно без лишних слов?       Неужели после этого всё вернется на круги своя? Он вернётся к роли друга, поддерживающего меня, пока он сам наслаждается вторым свиданием с Савако?       Или ещё хуже… Может ли это никогда больше не быть нормальным? Неужели это разрушило нас? Разрушило дружбу, которую мы неуклюже строили, пока соперничество не превратилось в общие амбиции? — Кагеяма? Ты… Ты в порядке?       Мои глаза плотно зажмурены. Я не могу ответить. — Кагеяма… — голос Хинаты растерянный. — Мне жаль… Мы можем просто забыть об этом, если хочешь.       Мои глаза распахиваются и дико смотрят на Хинату. — Нет, — рычу я. — Может быть, ты можешь. Я не могу.       Я не могу этого вынести… — И почему ты извиняешься? — я перехожу грань истерики. — Было ли это ошибкой тогда? Поцеловать меня было ошибкой? — Нет — то есть да-да, я…       Хината дрожит. Я поворачиваюсь к нему спиной, пытаясь избежать того, чтобы его страдания не тронули меня. — Я не собирался этого делать, — продолжает он. — Я не планировал этого.       Моё сердце разрывается внутри меня на части. — Но…       Я не могу это слышать. Может быть, если я снова закрою глаза, то мои уши закроются вместе с ними. — Но мне это понравилось.       Я замираю. Медленно, я открываю глаза, но всё ещё не поворачиваюсь. Хината говорит ещё раз. — Тебе? Понравилось?       Я закрою ладонями лицо. Мои плечи обвисают от эмоционального истощения. — Да, — говорю я наконец. Это слово меньше похоже на то в моём горле, больше на дрожь. — Да, понравилось.