Мозаика из белых пазлов

Он никогда не умел открываться людям. Вся его жизнь с момента рождения шла под откос, и к нынешнему моменту казалось, будто он барахтается в вязкой топи, что так и норовит утянуть на дно темных вод.       Ванитас умеет красиво улыбаться, делать вид, что его ничто не заботит больше, чем его великая цель, но украдкой он поглядывает на реакцию людей на его выходки, и даже порой сомневается - а следовало ли поступать так, как он поступил? Его сила идти вперед появилась от уверенности в том, что никогда и никто в нем не будет заинтересован. Так отчего же он часто ловит на себе взгляд этих пурпурных глаз?       Ной смотрит на него, и, кажется, что он мог видеть настоящего Ванитаса, что так отчаянно пытается жить в темноте, но до ужаса ее боится, и желает спасения. Противоречивый голубоглазый юноша то сверкал маленьким лучиком света, то угасал как умирающий светлячок, и никогда не будешь уверен искренен ли он своих словах сейчас или опять шутит в попытке разрядить обстановку. Это ломало голову Ною, его так манила загадка, таящаяся в глубине этих глаз.       После достаточно длительного времени знакомства, Ной мог иногда читать Ванитаса. Не совсем так, как можно бы было листать страницы книги, скорее как собирать пазл из тысячи совершенно белых деталей. Просто порой Ной мог найти две детали мозаики со стыкующимися пазами и собрать их воедино. Это было сложно, но очень интересно. Однажды он хотел бы читать его, хотел бы знать его наизусть. И он знал, что это никогда не сможет ему наскучить. Но Ванитас как уличный кот, которого недавно приютили, не дается в руки, почти болезненно реагируя на попытки приласкать. Ему чужды тепло и ласка, но даже не смотря на то, что он такой нелюдимый, Ной хотел погладить этого кота за ушком.       В таких мыслях Ной, видимо, провел достаточно долго, и при этом не отводил взгляда от Ванитаса, что развалился на скатной крыше дома, с которого весь Париж казался как на ладони. Темные волосы небрежно рассыпались по покрытию кровли, пальто тысячами небрежных складок плотно укутало юношу, однако Ванитас даже в достаточно теплом пальто мог простудиться. Глаза Ванитаса были открыты, но сам он будто бы был не рядом с Ноем. О чем тот думал, Ной не знает, но лицо Ванитаса было почти печально-спокойным, и это не давало тому покоя.       Что он мог бы сделать для него? Сказать слова поддержки? Похлопать по плечу? Погладить по волосам? Ной разрывался между всеми этими абсурдными вариантами и казалось, что из его макушки идет пар. Он хлестко похлопал себя по щекам, поняв, что слишком сильно загнался в попытках найти способ приободрить Ванитаса.       Голубоглазый, боковым зрением заметил мельтешение, и перевел взгляд на своего суетного напарника. Тот казался Ванитасу придурковатым и дурноватым простачком, но очень искренним. За все время знакомства с ним, Ванитас ни разу не увидел намеков на то, что Ной что-то замышляет, и это уже вызывало желание довериться. Но только желание. Ванитас все равно не мог расслабиться. Он не спал в одной комнате с Ноем, хотя платили они за двуспальный номер, он не мог рассказать честно о своих переживаниях, считая их бессмысленными для того, и не мог рассказать о прошлом, хотя порой очень сильно хотелось излить накопившееся. Однажды, стоило только Луне спросить его о чём-то наболевшем, как Ванитас, не контролируя себя, рассказал ему все о чем хотел. Слезы текли из глаз, а все лицо искривилось в гримасе печали. Он только и мог тогда что говорить, давясь всхлипами, а потом ему было очень стыдно, но вместе с этим стало очень легко. Как же хотелось почувствовать эту лёгкость снова.       Ванитас не знал сможет ли он однажды довериться Ною также, как и Луне. Этот глупый вампир всегда полон жизни и интереса к ней. И Ванитас надеется, что подобная глупость заразна.       Пока они молча в своих мыслях сидели на крыше, на Париж неумолимо опускался вечер, а за ним и ночь. Огни большого города восхищали Ноя независимо от того сколько раз он их уже видел. В воздухе витал аромат цветов и ночной свежести, но температура воздуха упала, и мерзнуть Ванитас стал гораздо интенсивнее. Шмыгнув носом, он решил не морозить лишний раз спину, и потому приподнялся и сел. Естественно, это шмыганье не осталось без внимания Ноя, и тот только сейчас заметил как сильно от вечерней прохлады покраснели щеки и нос Ванитаса. На белой коже алый румянец смотрелся очень трогательно, и Ной бы не отказался лицезреть его вовсе не от холода. Ему хотелось хоть чуть-чуть, совсем немного, но иметь власть над этим человеком, даже несмотря на то, что этот человек может с лёгкостью выступить против вампира с врождённым преимуществом по силе. — Пошли в номер? — голос сиплый от долгого молчания. Ной не знает сколько они провели в тишине, но она не была гнетущей, и, казалось, он бы мог провести вот так молча сидя рядом с Ванитасом целую вечность. — Иди, я останусь здесь.       И опять это нелогичное упрямство. Ною хотелось испустить тяжелый вздох и спросить откуда взялась проблема Ванитаса никогда не ночевать в номере, но вовремя остановил себя. — Ты дурак? Погода уже не та, чтобы ты мог просто ночевать здесь! — Ха-ха, забавно, дурак говорит, что я дурак? Слова дурака для меня не авторитет. — Ванитас свесил ноги с крыши и стал ими задорно размахивать, тем самым сглаживая свои несколько обидные слова Ною ребяческими действиями, и немного согревая тело движениями.       Ной в итоге всё-таки вздохнул, видя это кривляние. Разумеется, он знал, что Ванитас просто хочет, чтобы тот оставил его в покое и дал сделать так, как он хочет. Сегодня Ной решил, что не даст Ванитасу такой возможности.       Резко развернувшись к Ванитасу, Ной хватает того за локоть, и начинает соскальзывать с крыши на ее козырек, тем самым человек начинает соскальзывать вслед за ним. Ванитас брыкается, в этой суматохе успевает пару раз пнуть ногами вампира, и выкрикнуть проклятья. Уже почти сорвавшись с крыши вниз, Ной притягивает Ванитаса за тот же локоть ближе к себе, подхватывая на руки, и прыжком спускается под козырек в открытое окно номера в гостинице. Здесь гораздо теплее, Ной даже не заметил как у него оказывается замерзли руки. Недовольный сложившийся ситуацией Ванитас, продолжает пинаться, силясь отцепить от себя прилипшего как банный лист вампира и вернуться обратно на крышу, но тот хоть и отпускает, однако не дает ему осуществить желаемое, закрыв окно. — Ной, мне кажется ты что-то попутал. — слышится уже отчётливо угрожающий голос Ванитаса. — А мне кажется, нет.       Ной считал, что перечить Ванитасу будет менее страшно. Он еще никогда не видел этого человека с мерзким характером таким обозлённым. Ванитас рывком подлетает к вампиру, хватая того за плечо. Держит крепко, почти больно, разворачивает к себе и смотрит глаза в глаза. — Почему ты решил, что я буду спать здесь? — пускай сейчас голубоглазый и очень зол, но вместе с этим он еще и невероятно красив. Ной практически не слышит его слов, да и он со временем понял, что говорит Ванитас порой не то, о чем думает. Архивист смотрит в глаза, что сейчас в злом прищуре выглядят необычайно живо, чем когда юноша шутит. — Останься здесь.       Ной действительно не знал что сказать. Он не мог его держать силой, только попросить остаться. Если сейчас Ванитас уйдёт и будет мёрзнуть всю ночь на крыше, то так тому и быть.       Ванитас вскинул брови в удивлении, и будто бы вмиг вся его злость рассеялась как туман. Может быть он ожидал совсем других слов? Ной так устал гадать что на уме у этого парня, однако, казалось, что все же слова он выбрал правильные.       Ванитас не любил замкнутые пространства. Это напоминало ему клетку, в которой он был заперт в прошлом. Всегда он птицей хочет выпорхнуть в окно куда повыше. А сейчас его попросили остаться внизу. Не заставили, как это бывало множество раз, а попросили. Ещё и с такими по-щенячьи печальными глазами. Ванитас даже забыл, что раннее злился, только упрямство и гордость не позволили ему смутиться, и он лишь молча отвёл взгляд. Где-то внутри затрепыхалась пташкой надежда хоть кому-то быть нужным в этом мире. Может быть, этим «кто-то» станет Ной?       Ванитас смутился от своих, как ему казалось, наивных мыслей пуще прежнего. Его контроль над эмоциями, что он так искусно вырабатывал год за годом, рушился словно карточный домик. Подняв взгляд снова вверх, он произнес: — Что ты сделаешь, чтобы я остался?       Ной не знал что ответить снова, не знал какую эмоцию он должен выразить на своем лице, даже не знал стоит ли ему сейчас дышать и моргать. Он рванул вперед, поддавшись неосознанному импульсу, и крепко обнял человека, чей голос сейчас прозвучал хрипло, очень тихо и неуверенно. Ванитас считал, что не заслужил задавать такой вопрос, а Ной считал, что он ждал всю свою жизнь этого вопроса.       Объятия были крепкими, обволакивали теплом замерзшее тело. Ванитас казался надломленным, и почему-то Ной уверен, что сейчас он настоящий. Тот, кем он на самом деле является. Он отпрянул от человека, вглядываясь в его лицо. — Я сделаю все.       Ванитас задумался. Что бы он мог хотеть? Возможно, просто чтобы Ной никогда не сожалел о своем решении остаться рядом с ним. Он боялся, что настанет день, когда вампир пожалеет об этом, а ведь Ванитас уже так привык к его компании. Как такое можно произнести вслух? Ванитас не находил в себе сил.       Ной видел как Ванитас переживает гамму эмоций, что стремительно нахлынули на него после сказанных вампиром слов. Казалось, Человек перед ним что-то пытался для себя решить, но все никак не мог это сделать, поэтому он не стал контролировать очередной порыв.       Ной сократил и так безумно маленькое расстояние между их лицами, и прикоснулся своими губами к губам Ванитаса в невесомом поцелуе. Это не было неприятно, скорее наоборот. Губы Ванитаса были тёплыми и мягкими, даже несмотря на то, что тот их частенько кусал.       Ванитас вздрогнул от этой неожиданной ласки, но не отпрянул. Сердце яростно забилось в клетке из рёбер, и единственное, что он сейчас хотел, так это чтобы это ранее неизведанное чувство не покидало его. Юноша чувствовал чью-то потребность в нём, и это ему нравилось с каждой секундой все больше и больше.       Ной, не получив сопротивления, углубил поцелуй, прижал тело темноволосого к себе ближе, чем могли бы позволить ему рамки приличия, которым он привык следовать. Сейчас все по другому.       Вампир поймал чужие пальцы руки своими и переплел, слыша шорох пальто и дыхание Ванитаса, что вот-вот готово сбиться. Сначала Ванитас только позволял Ною себя целовать, а затем ответил на поцелуй.       Ной совсем не умел целоваться. Он как котенок тыкался в чужие губы, и совершенно не знал что делать дальше. Ванитас хмыкнул, и пропихнул свой язык ему в рот, отчего тот удивлённо распахнул глаза. Поцелуй становился все развязнее, пространство номера заполнили хриплые звуки сбившегося дыхания. Ной понимал сейчас только то, что это ему безумно нравится.       Они целовались до онемения в губах и дрожи в ногах, пока воздуха стало катастрофически не хватать. Ной отстранился, чтобы судорожно втянуть ртом воздух, и посмотреть на человека перед собой. Растрёпанный Ванитас с влажными розовыми губами казался ему сейчас самым прекрасным существом на всей земле. Голубые глаза юноши казались пьяными, но все равно сверкали в тусклом освещении комнаты.       Ванитас толкнул опешившего вампира вперёд, уронив на кровать, и улегся на него сверху. Ной почувствовал насколько ему приятен вес Ванитаса на себе, нравится тепло его тела, никому и никогда он до этого дня не позволял такой близости.       А темноволосый тем временем, казалось, вошёл во вкус. Ванитас сначала мягко чмокнул вампира в губы, но надолго на них не остановился. Легкой россыпью поцелуев он прошёлся по правой щеке, и вниз к подбородку, затем совершенно на манер вампира подарил поцелуй-укус в область шеи. Дыхание человека опаляло кожу уха, и оттого Ноя бросало в жар, а в штанах в какой-то момент стало тесно.       Нависнув по-звериному, Ванитас изучал тело под собой руками, оно так покладисто расстилалось и отвечало на каждое безобидное и не очень касание. Казалось, человек сейчас забавлялся с искренностью ощущений Ноя. Однако долго ему вытворять такое не пришлось. В попытке сместить руку с плоского живота вампира ниже к паху, Ванитас был им остановлен. На мгновение пространство вокруг всколыхнулось, и голубоглазый уже лежал на спине под Ноем. Вампир воспользовался дезориентацией юноши, развел его ноги в стороны и разместился между ними, так, чтобы юноша чувствовал напряжение вампира. Пальто Ванитаса сейчас только мешало, поэтому было расстёгнуто непослушными пальцами, и скинуто на пол. Без этого громоздкого элемента одежды, Ванитас выглядел хрупче и утончённее.       Оглядев юношу под собой, Ной прильнул к его губам, в поцелуе он руками оглаживал неуверенными касаниями плечи, провел по груди и бокам, а затем плавно опустился на поясницу. Губами он лишь поцеловал кожу шеи, чувствуя как бьется пульс. Ванитас изгибался как уж под этими ласками, но этого казалось невероятно мало. Он хотел чувствовать пальцы вампира на коже, а не на ткани одежды.       Легким толчком, он отстранил от себя Ноя и дрожащими пальцами расстегнул пуговицы на рубашке. Пуговицы сверху были расстёгнуты практически легко. Ткань оголяла длинную тонкую шею и четко очерченные ключицы юноши, и Ной уже был не в силах на это только смотреть. Руки Ванитаса были перехвачены и заломлены над его головой рукой вампира, второй свободной рукой Ной просто оторвал оставшиеся пуговицы рубашки Ванитаса. Темноволосый совсем не расстроился из-за одежды, лишь бёдрами сжал Ноя, сводя ноги за его спиной.       Прижавшись животом к паху Ванитаса, Ной почувствовал возбуждение того. И разве мог он больше медлить, когда они оба уже на пределе? Ласк рук уже было мало. Ной подался к пуговице на брюках Ванитаса, расстегнул её, и нырнул под резинку трусов к аккуратному и уже твердому члену. Руки Ноя в контраст с жаром тела были приятно прохладными, отчего Ванитас вздрогнул и поджал пальцы на ногах. Ной отпустил руки Ванитаса, и приспустил штаны с его бедер, полностью снимая. Оставшись обнажённым в одной только рубашке, Ванитас почувствовал себя на доли секунды неловко. До того момента как рывком Ной не скинул с себя только мешающую сейчас рубашку и не приспустил брюки вместе с нижним бельем. Ванитас увидел насколько Ной был возбуждён, и притянул того руками за шею ближе к себе. Целуя губы вампира, юноша потерся бедрами о теперь не скрытый тканью брюк член, и получил сдавленный стон удовольствия.       Ванитас знал что делать, поэтому набрался сил чтобы отстранить вампира от себя вновь. В прикроватной тумбе он нашел баночку розового масла, и, откупорив её, вылил себе на руку вязкую жидкость. Ной смотрел с интересом на темноволосого, что лег на бок на кровати, завел руку и прикоснулся влажными пальцами к дырочке между ягодицами. Смазывая тугое кольцо мышц, он одним пальцем смог проникнуть внутрь, размазывая масло по внутренним стенкам.       Ной почти раболепно сидел на кровати с поджатыми под себя ногами. Он был похож на щенка, что ожидал когда же хозяин обратит на него свое внимание, однако долго он ждать не смог. Ной зачерпнул пальцем масла из лежащей теперь на кровати баночки, и отвел руку Ванитаса в сторону. Подхватив темноволосого под бедро, Ной заставил того подняться и встать на четвереньки с разведёнными ногами, тем самым открыв обзор на блестящую от масла дырочку ануса.       Ной прикоснулся влажными пальцами к ее краям, и проник сразу двумя пальцами внутрь без какого-либо сопротивления мышц. Он исследовал и растягивал по наитию стенки ануса, пока не почувствовал комфортное проникновение трех пальцев. Свободной рукой утешительно гладил бедро юноши. Комнату заполнили влажные непристойные звуки.       Вскоре, Ванитас почувствовал как пальцы вампира стали задевать особенно приятное место внутри, отчего держать устойчивое положение становилось все сложнее. Когда стимуляция внутри стала слишком интенсивной, Ванитас не смог удержаться от сладкого стона. Бёдра двинулись навстречу пальцам Ноя, желая нечто иного. Ной позволял Ванитасу насаживаться на свои пальцы, пока желание вставить не пересилило.       Смазав член остатками смазки, Ной приставил головку к разгоряченному отверстию и вошел плавным толчком на все длину. Пускай и перед этим следовала достаточно длительная подготовка, член Ноя был гораздо больше и толще пальцев, от чего стенки ануса сократились болезненным спазмом. Ванитас дёрнулся, бессознательно намереваясь соскользнуть с члена, однако достаточно грубой хваткой за бёдра, был остановлен и снова насажен. Пара невероятно болезненных толчков не повлияли на возбуждение Ванитаса, ему нравилось как пульсирует член вампира в нём, как заполняет внутри. В голове билась электрическими разрядами мысль, что сейчас его трахает Ной, и делает это очень даже хорошо И хотя Ванитасу не было с чем сравнить, но происходящее ему безумно нравилось.       Ной двигал бёдрами размеренно, пытался хоть немного контролировать себя. Это получалось достаточно скверно, — стимуляция внутри была просто невероятной. Он с силой сжимал руками бёдра Ванитаса, наверняка на следующий день проявятся синяки. Наверняка, голубоглазый юноша припомнит завтра Ною его грубость, и будет жаловаться на боль в копчике. Только разве теперь Ной позволит ему долго капризничать?       Дорожкой поцелуев вампир спустился по позвоночнику вниз, не переставая двигаться внутри, легко прикусывая грубые рубцы шрамов, что тут и там оставили свой след на белом полотне кожи. Порой он легонько надкусывал шею и косточки лопаток человека, не смея выпускать клыки — Ной никогда не сделает того, чего Ванитас не захочет. Ванитас изогнулся, поднимая таз как можно выше, желая, чтобы член Ноя проник как можно глубже. На глазах темноволосого уже давно выступили слезы. Всхлипы перемешивались со стонами. Губы пересохли и он совершенно не знал куда деть руки, которые то и дело цеплялись за сбившуюся простынь, приводя постель в еще больший беспорядок.       Влажные пальцы Ноя переместились на член Ванитаса, массируя розовую головку. Юноша больше не мог держаться и со слишком громким стоном кончил. Стенки ануса сократились, и сдавили член Ноя, отчего того затрясло. Казалось, его нервные окончания были накалены до предела и в момент когда он кончит, то слетит с катушек. Вампир сделал несколько рваных толчков, и до боли сжав бедра Ванитаса, излился внутрь.       Ной слышал стук пульса в ушах, а по шее стекали капли пота. Получив такую искромётную разрядку, он готов был завалиться на это влажное постельное белье, и поцеловать в макушку обмякшего Ванитаса. И ничего не мешало ему этого сделать. Вытащив член из растянутого отверстия, Ной переместился к темноволосому юноше, обнимая за плечи.       Некогда разгоряченное тело остывало, а открытое окно напоминало о далеко уже не тёплой погоде на улице. Ванитас привел дыхание в порядок и закинул ногу на бедро Ноя, и положил свою голову на грудь вампира. Он был грязным, между ног было влажно, но все равно лучше чем сейчас он никогда не чувствовал. Ему нравилось это почти позабытое чувство, когда его обнимают.       Они лежали в тишине, наслаждаясь спокойствием момента. За окном были слышны веселые приглушённые голоса гуляющих людей и шелест листьев в парке, рядом с гостиницей.       Непослушные волосы на макушке Ванитаса совсем легонько щекотали нос Ноя, но не было совершенно никакого желания сейчас хоть как-то шевелиться.       Тишину спустя время нарушил Ванитас, что стал менять положение затёкшего тела. Темноволосый перевернулся на живот, шурша сбитой простыней, и сел на кровати, став своим привычно ехидным взглядом прожигать распластавшегося рядом с ним вампира. — Мне надо в душ.       Лениво обведя взглядом обнаженное тело человека, Ной отметил, что сейчас он походил на жертву изнасилования — с до сих пор покрасневшими от слез глазами, весь в засосах следах от пальцев. Между ног Ванитаса вытекало семя Ноя, наверняка принося дискомфорт.       Считая, что раз такое дело и он остался на ночь с Ноем, то пора ложиться спать, но тот думал иначе. Поднявшись с постели, вампир прикрыл окно, после чего подхватил сонного юношу на руки, и голышом проследовал в ванную комнату.       Под струями несколько прохладной воды, Ванитас почувствовал себя бодрее, но после того, что произошло, он желал бы прямо здесь и сейчас уснуть вечным сном. Что за чертовщина вообще случилась? И как теперь смотреть Ною в глаза? Сейчас, стоя спиной к вампиру, Ванитас больше всего боялся, что все теперь не будет как прежде. Но сам Ной как ни в чем не бывало мурлыкал себя под нос мотив какой-то песенки, перебирая темные длинные пряди Ванитаса. Ему нравилось это раннее незнакомое чувство находиться настолько близко к другому. Человеку или вампиру не важно. Хотя нет, важно. Ему было важно находиться рядом именно с Ванитасом. Он хотел бы и дальше находиться с ним под одним душем, и любоваться влажными прядями волос которые сейчас причудливым узором прилипали к покрытой рубцами шрамов коже и украшали спину.       Ной, подавшись порыву нахлынувшего чувства радости, обнял стоящего спиной к нему Ванитаса. Темноволосый вздрогнул, но отстраняться не стал. Ему тяжело было привыкнуть к чужому теплу и рукам. Возможно, он просто был недостаточно тактильный для подобного рода нежностей. Поэтому он напрягся всем телом, но позволил себя обнимать этому наоборот тактильному вампиру.       Ной, почувствовав дискомфорт юноши, отстранился, поворачивая того лицом к себе. Он не хотел чтобы тому было неприятно рядом с ним. Потому недолго вглядываясь в лицо Ванитаса, он выключил душ, и достал с тумбы полотенце, и стал вытирать его волосы от влаги. – Не молчи, когда тебе что-то не нравится - говори. – голос Ноя ласковый, по-отечески теплый. Он будто действительно знает о всем, что чувствует сейчас Ванитас. Это одновременно бесило и очень радовало.       Состроив недовольное лицо, Ванитас вывернулся из-под руки Ноя, и взял второе махровое полотенце. Бросив его Ною на голову, Ванитас спокойно голышом вышел из душевой с полотенцем на голове, и проследовал в комнату. Вампир наспех обтерся, и проследовал за юношей в комнату.       А в комнате царил беспорядок. Кровать Ноя, что ближе к окну была похожа на место проведения военных действий. В каком-то смысле так и было. Приводить её в порядок сейчас не было никакого желания да и сил. Приоткрытое Ванитасом окно для проветривания, впустило в комнату ночную свежесть и прохладу, отчего по телу пробежали мурашки.       Ванитас расстелил свою постель и залез под одеяло, полностью им укрывшись. Ной остался стоять посреди комнаты в совершенном ступоре, и не знал что ему делать. Ванитас через пару мгновений вылез из своего мягкого убежища, вопросительно посмотрев на вампира. – Ты ложиться будешь?       Ной остался бы стоять на месте, еще пару мгновений соображая куда именно ложиться предлагает ему Ванитас, только тот наглядно приподнял край одеяла и похлопал по матрасу. И Ноя долго ждать не пришлось.        Вампир нырнул в уже слегка согревшееся телом Ванитаса пространство под одеялом. Места была достаточно мало, ведь кровать предназначалась для одного человека, и Ной не знал как ему лечь и что сделать, чтобы не мешать Ванитасу. Только темноволосый и не думал про мысли вампира. В момент, когда Ной лег и укрылся одеялом, Ванитас прильнул к нему, и положил голову на его плечо. Никогда в жизни еще юноша не чувствовал себя так неловко. Сердце билось слишком сильно от смущения, а неудобная поза свела тело судорогой.       Ной вздрогнул, но почему-то на лице заиграла улыбка. Ванитас захотел пойти навстречу вампиру, и жертвовал своим удобством, и это невероятно подкупало. Развернувшись к человеку, вампир удобнее уложил голову того к себе на руку, и свободной рукой взял руку Ванитаса, переплетая пальцы. Казалось, даже в темноте можно было увидеть насколько пунцовыми сейчас были щеки Ванитаса, которому такие нежности были чужды. Прикрыв глаза, Ной прильнул к лицу юноши, совсем невесомо целуя самый кончик носа человека, и вновь отстраняясь. – Спи уже давай, – послышалось смущенное бурчание, но вампир лишь только издал легкий смешок. Спустя некоторое время Ной провалился в дрёму, а после в сон, чувствуя, как Ванитас прижимается ближе под одеялом, грея холодные пальцы ног об тело Ноя, – всё-таки мерз тот везде и всегда. Ничего, тепла Ноя хватит на двоих.