Васильки

Я ногой открываю дверь незапертой на ключ квартиры и захожу в нее, из последних сил удерживая бокс с книгами. Они чертовски тяжелые, поэтому я с громким стоном облегчения опускаю их на стол в гостиной. Это была последняя коробка, которую я уже привезла на собственной машине. Вчера грузчики, громко матерясь, затаскивали мое пианино на двенадцатый этаж, потому что в лифте с другими вещами застряла я; а до этого еще куча коробок. Да, несладко пришлось этим парням, которых мне предоставила компания грузоперевозок. Но вряд ли они жаловались начальнику после того, как я оставила им кругленькую сумму за доставленные неудобства с музыкальным инструментом. Я как раз сейчас провела пальцами по крышке того самого пианино и сыграла небольшой кусочек Симфонии №40 Моцарта. Вышло отвратно, потому что, увы, игра одной рукой была здесь неуместна. Посмеявшись над своей неудачей, я осмотрела новое жилье. Это была двухкомнатная квартира со свежим ремонтом и видом на Центральный парк Нью-Йорка. Пришлось быстренько переезжать следом за своим бизнесом, поэтому безо всяких раздумий я остановила выбор на чем-то весьма скромном по нью-йоркским меркам. Мне не к чему было шиковать. Главное, чтобы в квартире были все удобства в виде электричества, воды и хорошей ванной комнаты (и про шикарный вид из окна не забываем). Вид и правда был шикарным — огромнейший парк, и даже шум автомобилей не мог испортить впечатления. Я просила разместить пианино прямо напротив окна, и грузчикам пришлось хорошенько попыхтеть, чтобы втиснуть его между стеллажом для книг и телевизором, ничего при этом не разбив. Все для себя любимой! Кажется, подойдя к открытому окну, я поняла, почему выбрала именно это жилье. Здесь была пожарная лестница, на которую было очень легко попасть. При помощи нее я могла бы забраться на крышу многоэтажки и любоваться видом города сколько душе угодно, до того момента, пока соседи не вызвали бы Полицию. Мало ли что пришло в голову их новой соседки. Посмотрев на часы и ужаснувшись, что шесть вечера, а я до сих пор ничего не ела, направилась на кухню. Меня встретило светлое помещение в голубых оттенках, освещаемое садившимся солнцем. Просто прекрасная квартира: о таком виде только мечтать раньше могла. Мне стало как-то лень что-либо готовить, поэтому я захватила с собой коробку сока и пакет с круассанами и направилась в гостиную. И вот тут-то мне и пришла гениальная идея воспользоваться особенностью своей квартиры, пожарной лестницей. Сейчас у меня выпала возможность посмотреть на закат, сжирая скудные запасы еды. Ммм, идеально… Я распахнула окно и, зажав сок под мышкой, а круассаны в зубах, перекинула одну ногу через подоконник и затем другую. Спрыгнув на выкрашенную в красный цвет лестницу, я вскрикнула и выронила мучное изделие из зубов, когда она затряслась от моего скачка. Кое-как успела словить падающий сок и подняла пакет с пола. Господи, какая же красота сейчас была передо мной. Люди гуляли в парке напротив со своими семьями, животными, друзьями и о чем-то разговаривали. Кто-то громко смеялся, кто-то занимался спортом, а кто-то, как вот тот мужчина с женщиной, сидели на траве под деревом и просто разговаривали. Горько вздохнув от осознания того, что я «одиноко одинокая одиночка», как говорил Сид, удобнее перехватила вечерний паек и зашагала по ступенькам наверх. По крайней мере, ни с кем не надо будет делиться едой. Надо будет завтра сходить в магазин и прикупить нормальной пищи. В доме было девятнадцать этажей, и тащиться на крышу, чтобы просто поесть, уже не казалось такой заманчивой идеей. Я пыхтела, как паровоз, пока взбиралась на этот Бурдж Халифа и чуть не уронила сок с лестницы на чьи-то машины внизу, когда поставила его на перила, чтобы завязать шнурки. Назад вернусь на лифте, да, так и поступлю. Я издала победный клич, когда взошла на последнюю ступеньку. Осмотревшись, удивленно заметила кого-то на противоположном крае крыши. Я так и не разобрала какого пола был этот человек, так как видела только ярко-синие волосы. Скорее всего парень, хотя, если учитывать нынешнюю моду и стремление выделиться из толпы, это может быть и девушка. Да вообще по барабану, если честно. Есть хочется больше, чем размышлять. Я не решила идти и заводить новых друзей, поэтому просто тихо прошла к соседнему краю крыши. Но я была бы не я, если не споткнулась бы о плохо завязанный шнурок. Мои круассаны попрощались со мной и отправились в свободный полет следом за соком. Я упала прямо на мою пищу, и пакет со сдобой звучно хлопнул, заставляя всеми законами физики вылететь маленькие булочки на пол. Раздосадованно взвыла, продолжая стоять на коленях. Даже пожрать спокойно не могу! Не зря меня еще во времена школы называли «Кикоз». Да тут полный кикоз, товарищи мои уважаемые, — круассаны теперь пыльные. В принципе, мы не брезгливые, съедим и такие. Эх, не удалось не привлечь внимания. Теперь на меня уставилась одна пара глаз и смотрела так недовольно, что захотелось отругать свою неуклюжесть и круассаны. Ух ты, это он, а не она, да еще и азиат! Это китаец или японец? А может кореец? Ну не разбираюсь я в этом, уж простите! — Что ты тут делаешь? — я слышу его голос с едва заметным акцентом. — Стою, — отвечаю, собирая ужин обратно в упаковку. — Даже посидеть спокойно нельзя, — он бухтит как старый дед. — Господи, да сиди, кто тебе мешает, — бурчу себе под нос и встаю на ноги, поправляя розовую юбку. — Я все слышу, — незнакомец с необычным для меня цветом волос опять недовольно выплевывает слова. — Поздравляю, — бросаю, усаживаясь на край крыши. Мне ничего не отвечают, и я спокойно выдыхаю. Не хватало мне еще перепалок со всякими там грубиянами. Вскрываю коробку сока и достаю один круассанчик. Благоговейно смотрю на него и в предвкушении открываю рот, чтобы откусить большой кусок, как тот «дед» ворчит: — С какого этажа? — С двенадцатого, — зачем-то говорю и целиком заглатываю круассан. Чего мелочиться? — А квартира какая? — наглеет синеволосый паренек. — А чего сразу не: «Где деньги хранишь?», — осуждающе смотрю на него и вижу наглую ухмылку. — Хочу узнать, ты ли мне будешь по голове ходить, — он прищуривается. — Угловая справа, — признаюсь на какой-то черт, ибо могла просто игнорировать его. — Какой ужас, — незнакомец кривится, а я давлюсь от неожиданности. Не поняла! — Это еще в каком смысле «ужас»? — интересуюсь, делая жадные глотки сока. — Судя по твоей грации, точнее ее отсутствию, я буду слышать постоянный грохот, — он разочаровано качает головой. — Да что ты себе позволяешь? — я вскакиваю на ноги, злобно рассматривая его смазливое личико. — Что хочу, то и позволяю, — пожимает плечами и приспускает с плеч черную ветровку, отворачиваясь от меня. Моему взору предоставляются руки, полностью покрытые самыми разнообразными татуировками. Неосознанно морщусь, представляя, как это было больно. Да и не нравится мне такое творчество на собственном теле. Издевательство какое-то! — Грубиян, — я заражаюсь его ворчанием и сажусь обратно на парапет. — Я вообще-то Чимин, — возражает татуированный дед. — Да хоть кронпринц Австрии Рудольф Франц Карл Иосиф, — хмыкаю я. — Мне без разницы, молодой человек! — А я всегда думал, что девушки — это милые и робкие существа, — протягивает этот Чимин, пока я уминаю последние круассаны. Да что тебе надо от меня, синеволосая ты пиявка?! Я молча продолжаю жевать, любуясь уже ночным городом. Разом зажглось множество фонарей, ламп и вывесок. Количество людей и машин ни капельки не убавилось, поэтому шум города до сих пор поражал своей громкостью. Довольно вздохнула, когда немного набила свой желудок. Аж жить захотелось! Все-таки я очень любила есть и даже неважно что. Зябко веду плечами, когда чувствую внезапный порыв ветра. На мне только футболка и юбка, поэтому становится слегка прохладно. Да, «немного» сглупила, когда не переоделась после поездки за оставшимися коробками. Мне ничего не остается, как вздохнув, начать собираться и идти домой. — Уже уходишь, растяпа? — слышу за спиной мужской ехидный голос. — Достал, — бросаю я, и следом в него летит коробка сока. Она не долетает намеченной цели и приземляется совсем рядом с его задницей. — Вот спасибо, — благодарит наигранно Чимин, а у меня скоро пар повалит из ушей. — Фу, — в хрен-знает-какой-раз кривится парень, — вишневый? Кислятина какая, — отставляет сок в сторону. — Боже мой, что за нудный балбес? — я поднимаю руки к небу, спрашивая непонятно кого. Как меня угораздило наткнуться на него?! — Ты так и не сказала своего имени, — кричит мне вдогонку Чимин. — Крис, — отвечаю, — но для тебя Ковалева Кристина Эдуардовна, — с чисторусским акцентом произношу это и смею наблюдать его отвисшую челюсть. Так тебе и надо, достал! Про то, что я планировала обратно ехать на лифте, благополучно забываю. Этот Чимин просто как одиннадцатая кара египетская свалился на мою голову. Не замечаю за собой, что всю дорогу до квартиры я что-то активно бурчу и лезу обратно в окно. Ну такое себе путешествие на крышу было. Хоть поела… Этой ночью я засыпаю с мыслями о пыльных круассанах, работе и синеволосом, надоедливом, ворчливом и странном парне по имени Чимин.