Васильки

Утро меня встречает яркими лучами солнца, которые падают мне прямо на лицо, отчего я щурюсь. Губы непроизвольно растягиваются в улыбке счастливого идиота, и я потягиваюсь. Как же хорошо… Внезапно на меня обрушиваются воспоминания вчерашнего дня. Я как-то обреченно стону и утыкаюсь моськой в подушку. Он же мой сосед! Почему у него такой ужасный характер? На лицо, вроде, такой хорошенький (это если не учитывать татуировки), а на самом деле такой говнюк. Просто до невозможности несправедливо. А так получился бы просто идеальный мужик. Но вышло, что вышло… Печально, конечно. Сегодня суббота, а это значит, что послезавтра мне надо тащиться в свою компанию, чтобы навести порядок, так как эти бездари явно нихрена не сделают за выходные. Кому я деньги плачу? Ленивцам, кажется. Я неспешно встаю с кровати, потягиваясь, как кошечка, точнее, как заспанная верзила с несмытым макияжем. Самокритика — мое все. Коварно улыбаюсь, когда вспоминаю, что планировка квартир во всем доме одинаковая. Ух, ну сейчас он попляшет за вчерашние оскорбления по поводу моей грации… Поднявшись, поднимаю правую ногу и ударяю ею о пол. Грохот разносится по всей комнате, явно вынуждая ворчливого деда, так быстро состарившегося морально, проснуться. Заливаюсь хохотом, когда из квартиры снизу слышится отборный мат. Последнее, что слышу, это что-то о моих последних днях на этой земле. — Охренел, смертник, — мои глаза чуть ли не выпадают из орбит, слыша звонок в дверь. Успеваю только влезть в спортивные штаны, когда кто-то настойчиво продолжает ломать мою кнопку звонка. Хмурюсь, думая, он ли это. Подойдя, смотрю в глазок и облегченно выдыхаю. Это всего лишь моя соседка напротив — Лорен Джонсон. Мы успели подружиться еще в первый день, когда я только купила эту квартиру. Тогда здесь не было ничего из мебели, и она любезно пригласила на чай. Хорошая женщина с ужасным мопсом. Этот черный комок шерсти испугал меня до икоты, когда с диким звонким лаем кинулся на меня. Мой визг был слышен во всей многоэтажке. — Доброе утро, Лорен, — я дружелюбно улыбаюсь, распахивая входную дверь. — Кристи, — женщина в ответ улыбается и входит, — ничего, что так рано? — Уже девять утра, — смотрю на часы, проходя на кухню, — да я и не спала. Вы по делу? — Мне неудобно тебя просить о чем-то, — неуверенно начала Лорен, присаживаясь на стул, а я включила электрический чайник. — Будете чай? — интересуюсь, пока она подбирает слова. — Нет, — скованно отвечает, но через секунду уже уверенно смотрит мне в глаза. — Кристи, мне правда неловко, но сейчас, кроме тебя, я никому не могу доверить это дело. Мы с мужем завтра уезжаем к дочке в соседний город, а Чарли не можем взять с собой. Я внимательно слушаю, стараясь успевать все переваривать. Начинает доходить к чему соседка клонит. — Раньше я могла оставить моего мальчика младшей дочери, но она в отпуске с мужем, — Джонсон нервно крутит браслет на своем запястье. — Чарли не переносит поездки, поэтому я хотела бы тебя попросить взять его к себе на пару дней. Закончив, Лорен уставляется на охреневшую меня, которая заваривает себе растворимый (фу, какая гадость) кофе. До похода в магазин перебьюсь и этим. — Он приучен к пеленке, поэтому можно и не выводить его на прогулку, — добавляет, думая, что это как-то изменит ситуацию. — Корм я оставлю. — Он же сожрет меня, — наконец-то выдаю я, заставляя ее беззаботно рассмеяться. — Чарли? Да что ты! — она машет руками, изредка хихикая. — Он на самом деле очень добрый, просто ему нужно привыкнуть к тебе. — Я даже не знаю, — мычу что-то нечленораздельное, делая глоток. — Кристи, пожалуйста, — просит женщина, — лишь на три-четыре денька. — Хорошо, — сдаюсь, замечая ее умоляющий взгляд. Какая я все-таки мягкосердечная! — Спасибо, моя хорошая, — она даже приобнимает меня в порыве эмоций. — Я вечером приведу его, ладно? — Да, — киваю и выдавливаю улыбку. — Тогда я пойду, — Джонсон по памяти движется по коридору, пока я следую за ней, чтобы проводить. — До вечера, Кристи! Ее радости нет предела, а я просто мямлю что-то в ответ и закрываю дверь. Ой, идиотка-а-а! Со стоном шаркаю обратно на кухню допивать отвратный кофе. Уж лучше пить только растворимую жуть, чем с этим лохматым исчадием ада четыре дня жить, точнее, выживать. Он же меня ночью попросту по кусочкам растащит — я видела его клыки! А еще у него так глаза жутко блестят… — Господи боже мой, — стараюсь прогнать этот образ из головы. Пока пью недокофе, думаю, что Чимину с новой кликухой Старый пердун живётся слишком спокойно. Исходя из его характера, который он вчера продемонстрировал, странно, что не пришел прописать мне чертей за «будильник». Воспоминания вынуждают меня расплыться в самодовольной лыбе. Через минут пять ставлю кружку в раковину и направляюсь в спальню, чтобы переодеться и сходить в магазин. Потому что я только что открыла холодильник, а там висит мышь с табличкой в лапах «Купи пожрать, дура». И правда дура: с этим Чарли забыла про самое главное. *** Я выбирала какую купить шоколадку, чтобы слопать ее по пути, когда прямо перед моим лицом возникла татуированная рука, забирая то самое лакомство, на которое я пялилась последние минуты. С такой начинкой это была последняя… — Простите, а вы не могли бы… — оставшиеся слова так и не произносятся вслух, потому что я разворачиваюсь и смею наблюдать одну наглую рожу. — Нет, мы не могли бы, поэтому до свидания, — отвечает мой сосед снизу и уже кидает шоколадку себе в корзину. — Подожди! — отчаянно хватаю его за руку. Он слегка офигевает, как и я, но останавливается. — Отдай мне ее, — киваю в сторону кучи продуктов парня. — Чего? Вот это что ли? — машет перед голодной мною шоколадным изделием, а я держусь из последних сил, чтобы не отобрать. — Да, пожалуйста, — до чего докатилась: просить отдать еду. — Это последняя шоколадка с кокосовой стружкой. — Совсем рехнулась? — недовольно произносит он. — Возьми с клубникой. Да, я рехнулась, но я, блин, хочу именно эту шоколадку, непонятливый ты дед! — У меня на клубнику аллергия, — нагло вру и кошусь на белоснежную упаковку сладости. — А вот ты и правда мог бы взять другую. На нас уже косо смотрят покупатели, но я продолжаю уламывать его. — Больная, — вздыхает Чимин, запуская волосы в синие волосы, зачесывая их назад и обнажая лоб. — Почему я должен тебе что-то отдавать, если ты мне испортила утром сон? — внезапно вспоминает он. — Я не специально, — опять говорю ложь. Я специально, да еще как… — Пожалуйста, я так хочу именно эту, прошу, — перехожу на стадию мольбы. — Боже мой, да забирай, только избавь меня от своего нытья, — мой несчастный сосед вручает кокосовую шоколадку и разворачивается, направляясь в сторону касс. Я с довольной мордой, простите, лицом, иду в отдел с хлебом. С чем мне бутерброды есть?..