Старшекурсник-первокурсница

Тебя никогда не заботило чужое мнение. Плевала на него ты с высокой колокольни! Какое тебе дело до того, кто и что подумает о твоих поступках и словах? Они в праве говорить что хотят и как хотят. — Можно стрельнуть сигаретку? — бросаешь, падая на скамью рядом с Мин Юнги, парнем, которого старается обходить весь университет. Мин смотрит на тебя свысока, подозрительно прищурившись, — не доверяет. Он не понимает, ты правда не презираешь за его тяжёлое материальное положение или хочешь унизить? Юнги как-то растерянно запускает пятерню в шевелюру, но все равно достаёт пачку сигарет из заднего кармана потертых джинсов. Ты искренне улыбаешься, протягивая ладонь и дожидаясь, когда третьекурсник вложит в ладонь заветную сигару. — Спасибо, — благодарно киваешь и достаёшь подготовленную зажигалку из толстовки. Поджигаешь и закуриваешь, делая маленькую затяжку. — Почему не уходишь? — слышишь тихий шепот со стороны и косишься на блондина, опустившего голову. Мимо проходят студенты, которые о чем-то перешептываются, бросая на вас взгляды. Кто-то издаёт еле слышное «фу», и ты видишь, как Юнги тяжело вздыхает. Никого не заботило то, почему парень оказался в такой ситуации. Все обращали внимание лишь на его потрепанный внешний вид, старые вещи и устарелый смартфон. Только ты знала, что Мин работает ночью на двух работах, чтобы заработать деньги сестре на операцию. У нее порок сердца, и времени остаётся не так много. Он откладывает каждую копейку, ведь надеяться ему не на кого. Оставшись сиротами, когда ему было девятнадцать, а сестре пятнадцать, Юнги пообещал себе, что не даст девочке чувствовать нужду в чем-либо. Уже четыре года как он заменяет ей родителей. Его история жизни, рассказанная тебе твоей же мамой, тронула до глубины души. С того дня ты начала за ним приглядывать и даже тайком класть бутерброды ему в портфель. Юнги, кажется, до сих пор не понимает, кто это делает, но маленькие съестные подклады всегда ест, хоть и делает вид, что он в них не нуждается. Тебе нравилось наблюдать за ним. Нравилось, как он увлечённо рисует в своём альбоме, как смешно морщит нос, когда не получается что-то сделать правильно. Нравилось видеть его редкую улыбку, когда он вновь находил в своём рюкзаке завернутые в пищевую плёнку два бутерброда. После обнаружения Юнги всегда робко оглядывался, надеясь все-таки увидеть своего кормильца. Но ты всегда успевала спрятаться за пару мгновений до того, как он обернётся. И вот сейчас, когда появилась возможность, ты решилась начать общение. Сигарета была лишь предлогом, поводом, чтобы заговорить. Хотя ты не куришь… — Мне нравится тут сидеть, — отвечаешь и немного пододвигаешься к нему. — Тебе неприятна моя компания? — Нет! — поспешно отвечает тот и тут же внутренне начинает себя корить за то, что не думает, прежде чем говорит. — Тогда продолжаем сидеть вдвоём, — улыбаешься и откидываешься на спинку холодной скамьи. Краем глаза замечаешь, как Юнги слегка расслабляется и тоже прислоняется спиной к поверхности деревянной скамейки. Пару минут вы сидите молча, а ты кое-как докуриваешь эту сигарету, изо всех сил стараясь не закашляться. Тушишь её и выбрасываешь в мусорку. Вокруг вас все ещё слышатся смешки и колкие фразы по поводу того, что наконец-то кто-то не брезгует разговаривать с Мином. Тебе от таких слов становится до жути обидно, но старшекурсник давно привык к этому. Даже первокурсники не упускают возможности бросить какую-нибудь гадость. Трудно жить в те дни, когда всем в мире заправляют деньги и связи. Ты внезапно вспоминаешь, что сегодня забыла подложить парню бутерброды, и поджимаешь губы. Понимаешь, что скорее всего он не завтракал и не обедал, поэтому тянешься к своему портфелю под кроткие взгляды Мина. Вздохнув расстроенно, что тебя теперь раскроют, протягиваешь бутерброды. Юнги вздрагивает, как от пощечины, и смотрит затравленно на тебя. — Так это была ты… — осознание в ту же секунду приходит к нему. — Мне не нужна твоя жалость, — его взгляд полон разочарования. — Я не жалею тебя, — мотаешь головой, закусив изнутри щеку. — Просто хочу, чтобы ты кушал. Мне тяжело смотреть на то, как ты худеешь каждый день. — Это мои проблемы, — отрезает Юнги и уже намеревается встать, но ты останавливаешь его, хватая за запястье. — Съешь их, прошу, — умоляюще смотришь на него, протягивая пищу. Мин чувствует себя унизительно, когда видит насмешливые взгляды окружающих. Он смотрит на тебя пару секунд и выдергивает руку из твоей слабой хватки. — Я не нуждаюсь в твоих подачках, — последнее, что он говорит перед тем, как схватить рюкзак и направиться к выходу из университетского сада. Его слова больно бьют тебя, ведь это совсем не подачки. Ты просто проявила заботу, а он сразу посчитал, что это какой-то особый вид издевки над ним. — Ну что за болван, — качаешь головой и встаёшь со скамьи, подхватывая все свои вещи и решительно следуя за Юнги. Успеваешь словить его возле входа в здание и вновь дергаешь за руку. Он удивлённо оборачивается, а ты толкаешь бутерброд в чуть приоткрытый рот. — Жуй-жуй, — командуешь, — и желательно молча, — добавляешь, замечая, как он уже тянется рукой к куску хлеба, чтобы вынуть его и возмутиться. Твой поступок слегка шокирует его, и он послушно доедает. Видимо, это будит его голод, так как через мгновение парень забирает у тебя второй бутерброд. — Только чтобы ты больше меня не преследовала, — комментирует Мин свой поступок. — Вот и замечательно! — радуешься своей маленькой победе. — Я завтра принесу побольше. — Нет, — отвергает он твоё предложение, — не стоит. — Тихо! — грозно произносишь. — Буду кормить тебя сколько хочу и когда хочу. Юнги вздыхает, не понимая, откуда ты свалилась ему на голову. Он привык заботиться о своей сестре, забывая о себе. Старшекурсник свыкся с таким раскладом жизни, а тут появилась ты, внезапно возомнившая себя его нянькой и поломавшая все устои. — Тогда не клади больше сыр, — бросает Мин, пряча руки в карманах толстовки, и продолжает свой путь. А ты улыбаешься, что смогла сломить его стену отчуждения, и накрываешь ладонями горящие щеки.