Напиши меня.

Глава третья. И новое утро, снова рассвет. Фёдор открывает глаза и смотрит в потолок, минуту, вторую, после перемещает взгляд на портрет Николая, она уже не казалась, на столько, идеальной. Цвета словно не до конца выражали нужную мысль. И на него смотрел не Гоголь, на него смотрел кто-то другой, тот, которого он невольно пробудил. Позже он перекроет портрет, сделает нечто похожее на демона, или наоборот, дополнит её. Выдохнув, Брюнет поднимается с места, вновь заваривает себе кофе, завтракает и собирает вещи. После звонит Николаю и просит о встрече, в том же месте, ежеминутно. Уже на месте они встречаются и вновь эта работа с красками, перекидывание фразами. На вопрос о вчерашний портрет, Гоголь ответил, мол, это из-за позднего времени показался жутким, а так вполне нормальный, очень даже хороший. Это не могло не радовать художника. Но, Гоголь всё ещё просил не выставлять подобное на публику, а доработать картину. Ну а Фёдор и не имел права делать это без согласия Николая. Время шло до жути долго, это постепенно начинало напрягать, Достоевского, а в особенности, что кроме него и блондина, никого не было. Даже птиц, что было странно. Казалось, словно это сон, не правильный сон, который не должен был случиться после большого количества кошмаров. Но и этому вскоре приходит конец, Николай говорит, что ему нужно на репетицию перед съемками, и только после этого, время начинает, словно, бежать до безумия быстро. Брюнет ничего не успевал, после ухода Гоголя, был запах какой-то сырости, а между ними, осталась некая недосказанность. Вновь квартира, привычный запах крепкого кофе, привычная обстановка, всё это уже так надоело. Чтобы, не мозолить глаза себя, эти две картины с Гоголем, он накрывает их простынями и осторожно приступает к следующей работе. Это были две руки сжатые между собой, в их руках был букет роз с шипами, легкая струйка крови. На обеих руках были набиты фразы, на первой «Я полюбил тебя такой, какой ты есть», а на второй «я полюбил твой образ, и твою боль». Казалось бы, где потаённый смысл, но ведь он есть, его практически суют под самый нос. Вдох и выдох, Фёдор сжимает в руках кисти, он не понимает, но ему словно эта картина что-то напоминала, то, что он не хотел вспоминать. Плевать, принято не обдуманное решение, закурить сигарету. Пойти напиться до беспамятности , поссориться со всеми, с кем только можно, разодрать самые любимые работы, а после… а после жалеть. Пытаться восстановить, отношения строившиеся годами, работы, что так въелись в память. И лишь больше погружаться в эти пучины безнадёги. В конечном итоге наложив на самого себя руки. Забавно, что Фёдор принимает это. Он выходит из дома, в штанах деньги на выпивку и зажигалка с пачкой сигар. Интересно надолго ли их хватит. Вздохнув, он осторожно поджигает Сигарету между зубов, медленно идёт в круглосуточный магазинчик, покупает много дешёвого поево. Кажется, он медленно падает в руки к тому, кого он пробудил. Придя, он, посмеиваясь, закрывает свою дверь. И напивается, не удивительно, действительно? Вновь он держит в руках кисть, вновь он вырезает что-то на холсте, дополняя его. Кишки Николая были наружу, глаза закатаны толи от удовольствия. Улыбка становиться, словно вырезанной и въедающейся в память. В руках, Гоголь держал своё сердце, а во второй, он крепко держал отрубленную голову Достоевского, что влюбленно смотрел на того. Теперь, это, было похоже на то, что старался добиться брюнет. Убрав в картину в сторону, он продолжил творить. Пейзаж совсем новый вокруг летают странные существа, либо слепые, либо с кучей глаз. Все они выражали неприязнь к миру. И это всё, что ненавидел Достоевский в себе. Это его богатый внутренний мир.