mad bts world

За чаем читаются самые вкусные истории. В них герои обязательно пахнут Англией — вересковыми полями, пропахшими влагой каменными мостовыми и обязательно свежеиспеченными сконами, которые по утрам так восхитительны с медом. Хаи любила расположиться на широком подоконнике с книжкой, и пусть запасы сладостей у нее частенько пустовали, без чая она не обходилась. Налив в высокую кружку кипятка, она могла на целый час позабыть о ней за очередной главой, а вспомнив, обязательно прижимала к груди, словно пытаясь опять согреть. Так должен был согревать мистер Рочестер свободолюбивую птичку Джен Эйр, когда убеждал в истинности своих чувств. И сердечко Хаи в этот момент билось не менее сильно, чем в груди гордой гувернантки, а может, и посильнее – потому что кровь в нем клокотала не чернильная, а настоящая. — Эй! — В окно требовательно стукнулся камушек. — Хаи! Просыпайся. Хаи могла и не смотреть, потому что насмешливый, хриплый голос, который считал за свой долг донимать ее в самые неподходящие моменты, мог принадлежать только одному человеку на свете. — Не слышишь что ли? — Что тебе, Джин? — Хаи со вздохом нажала на ручку и едва приоткрыла окно, надеясь, что этого хватит, чтобы удовлетворить его скучающее любопытство. В комнату сразу пахнуло сигаретами — конечно же, Ким Сокджин не мог обойтись без традиционного перекура после завтрака. Он выбирался на пожарную лестницу и торчал там по полчаса, специально гася окурки в опасной близости от соседского окна. Хорошо хоть не додумывался там же их и оставлять. — Я прочитал книжку, что ты мне дала в прошлую пятницу. Вот еще достижение. На томик, который Хаи проглатывала за пару часов, у него ушла почти целая неделя… — И должен сказать, что так и не разобрался, почему ты тащишься по этим холодным английским мужикам. Они же все поголовно идиоты! Вместо того чтобы быть рядом с любимой девушкой, парятся из-за всякой ерунды: о боже, ее сестра замутила с каким-то солдафоном, какой позор! Бросить их всех свиньям на съеденье! — Не было там такого! — взвилась Хаи и даже отставила кружку, чтобы повернуться к нему. — Лучше просто признай, что ничего не понял! Ты дурак, Сокджин! Он выдохнул дым в сторону и, немного подумав, согласился: — Дурак. Потому что прочитал эту идиотскую книжку два раза, чтобы найти хоть что-то общее между нами. Хаи все равно закашлялась чуть громче, чем было нужно, чтобы скрыть участившийся стук под наброшенным на плечи пледом. Он точно бы его услышал и еще надумал всякого. Ну уж нет, у нее была только одна целая кружка, чтобы звать его в гости на чай. Но не спросить все равно не смогла: — И как? Нашел? — Собственный голосок показался ей до жути дрожащим и взволнованным. — Не-а, — Джин стряхнул пепел и проследил за траекторией его полета. — Не думаю, что стоит читать еще раз, тем более что книжка библиотечная, да и срок подходит к концу. Держи! Он материализовал ее будто из воздуха, потому что Хаи готова была поклясться, что, кроме зажигалки, в его свободной руке больше ничего не пряталось. Она с недоверием покосилась на знакомую потрепанную обложку с почти вытершимся золотым тиснением, но все в ней было таким же, как в тот день, когда он точно так же постучался к ней в окно, чтобы поболтать ни о чем, и между делом выпросил что-нибудь почитать. — Держи-держи, — подначил Ким с кривоватой усмешкой. — А то могу и уронить. Хаи рассердилась и потянула книгу к себе, чтобы поскорее закончить бесполезный разговор. Не нашел он, видите ли, ничего интересного. Вот и курит пусть дальше, читая граффити на заборах. Но с Джина сталось передумать. — Знаешь, — он посмотрел на затрещавший в их ладонях переплет. — Эти английские тугодумы только и делают, что рассуждают о всякой ерунде, вместо того чтобы брать и делать. Почему не схватить любимую на плечо и не утащить к себе в замок? Это же так просто. — Может, потому что они настоящие джентльмены? — ядовито поинтересовалась Хаи и выдернула, наконец, многострадальную книгу. — А ты, кажется, больше по литературе пещерных людей? Ой, постой, они же только и умели, что рисовать на стенах закорючки и подтираться листьями. — Наверное, — опять слишком легко согласился Джин и вдруг, потушив сигарету, перемахнул через перила, цепляясь за них с обратной стороны. — Подвинься-ка, неприступная английская женщина, а то потяну тебя за собой. Хаи отшатнулась, но совсем не потому что хотела, чтобы он исполнил задуманное: просто ей стало страшно, что он приблизился настолько, что мог заглянуть в ее святая святых — не слишком убранную спальню, где книги жили в одеялах, как уставшие от долгой дороги старички. Она попятилась еще дальше, потому что Ким лихо перескочил на карниз и уже через мгновение сидел на корточках, ровнехонько посередине ее любимого подоконника. — А у тебя мило, — как ни в чем ни бывало заявил он и улыбнулся еще шире. — Правда, больше похоже не на замок, а на пещеру. Хаи рассердилась, а потом еще сильнее, потому что он смахнул на пол кружку, и та, расплескав чай, лишилась изогнутой ручки, в которую так удобно ложились пальцы. Последняя целая кружка в этих стенах! Хаи закипела быстрее, чем чайник. — Ты совсем двинулся?! Что ты себе позволяешь?! Убирайся отсюда, чертов Ким! Она бросилась бы на него с кулаками, если бы под пледом у нее нашлось что-то посерьезнее пижамы с мультяшками. — Вон! — указала она подбородком на дверь. — Если бы я был джентльменом, я бы обязательно поклонился и извинился за то, что забыл дома перчатки и шляпу. Но ведь мы уже решили, что я кое-кто совсем другой. Уходить он явно не собирался. Только пройтись от угла до угла, чтобы рассмотреть запылившийся стол и пустую вазочку из-под печенья на стареньком телевизоре. — Не трогай, — предупредила Хаи, когда он подобрался слишком близко к стопке запачканных каракулями листов. Она лежала у кровати, накрытая смятой оберткой от шоколадки. — Это личное. — М-м-м, — промурлыкал Джин и наклонился, чтобы провести кончиками пальцев по строчкам, которые любили загибаться к правому верхнему углу, словно в нем всегда таилось самое вкусное. — Обожаю личное. Он не сказал ничего особенного, но Хаи предательски залилась краской, как будто чихнула прямо в миску с перцем. В глазах и в носу защипало от волнения и предвкушения непредсказуемого, а с Ким Сокджином по-другому было нельзя — от макушки до пяток и пропахших сигаретами ладоней он являл собой непредсказуемость в самом чистом виде. И именно поэтому на страницах недописанного романа Хаи был тайно записан как «чертовски опасный герой». — Ч-что это ты задумал? — Он шагнул и она отступила. Как в танце, в котором должен вести кто-то один из партнеров. — Я закричу. — Кричи, — любезно разрешил Джин и преодолел оставшиеся шаги одним бесшумным, кошачьим прыжком. — Не кричат только холодные англичанки из твоих дурацких романов. Но ты ведь тоже другая. Как я. Он ткнулся носом за ухо, шумно вдыхая запах собранных в низкий узел волос, и Хаи заерзала в его руках, как безжалостно выброшенная на сковородку рыбка. От его почти невинных прикосновений затлел не только жалкий плед — пошли жгучими пятнами спина и поясница, первыми принявшие на себя решительный напор. — Так нельзя, — Хаи постаралась вернуть голосу твердость и добавила щепотку учительской строгости. — Мы два малознакомых человека, только случайно оказавшиеся в одном и том же доме. Ты даже не знаешь номер моей квартиры. — 29. — Дурак, — опять рассердилась она. — Нельзя, и все. Кому говорю? — Я скучаю по тебе, Хаи. — Он, наконец, смог отвоевать кусочек пледа и стянул его с плеча вместе с лямкой от майки, тут же припадая губами к горячей коже. — Давай снова встречаться, а?